Поиски ночлега

Взошла луна. Деревья стали отбрасывать длинные, уродливые тени.

В лесу раздавался унылый вой волков и уханье филина. Уж на что я храбрый человек — и то у меня на душе стало как-то тоскливо.

Больше других устал и измучился Фунтик. Он никогда в жизни не бегал так много на своих коротких лапках.

Ясно было, что вторую ночь под открытым небом мы не выдержим.

Если в какой-нибудь сказке путники заблудятся в лесу — это не беда. Когда они совсем теряют надежду, среди деревьев вдруг замигает огонек и выведет путешественников к уютному дому неизвестного волшебника или волшебницы.

Иногда, впрочем, там живут злые волшебники. Но это уже другой вопрос…

У нас все случилось как в хорошей сказке. В чаще леса, недалеко от нас, вдруг замигал огонек. Потом он перестал мигать и стал светить ровным, теплым светом.

— Жилье! — воскликнул я.

Мы приободрились. Стараясь не терять из виду огонек, мы свернули на тропинку, ведущую в глубь леса. Минут через десять мы вышли на опушку. Здесь стоял двухэтажный домик, с виду похожий на лесную гостиницу.

Так оно в самом деле и оказалось. Над входом в домик была прибита вывеска, которая гласила:

ГОСТИНИЦА

ДЛЯ СТРАНСТВУЮЩИХ И ПУТЕШЕСТВУЮЩИХ

«ПРИЮТ НЕИЗВЕСТНОГО РАЗБОЙНИКА»

Название было странным и малопривлекательным. Все же мы подошли к дверям дома. У дверей висел деревянный молоток на цепочке. По-видимому, он заменял электрический звонок.

Я не очень уверенно постучал.

Никакого ответа!

Постучал еще раз, покрепче.

За дверями раздалось шарканье шагов и старческий голос проворчал:

— Кого это черт несет в такую позднюю пору?

— Это мы, странствующие и путешествующие, — несмело ответил Фунтик.

— Какие еще там путешествующие? — сказал голос. — У нас уже три года как такие вывелись!

В двери приоткрылся глазок. Кто-то нас разглядывал.

— Какие-то вы общипанные! Что с вас возьмешь? Проваливайте отсюда на все четыре стороны!

— Вот тебе и на! — рявкнул Угадай, стоявший немного в стороне и не замеченный хозяином. — Что за дьявольская гостиница, где так принимают!

— Аааааа! С вами тут и волк есть? — уже более приветливо сказал голос.

Лязгнули засовы, противно заскрипели петли, и дверь отворилась.

В дверях стоял старик со свечой в руке. Он был одет в какой-то дырявый халат, подпоясанный веревкой, с большим узлом на животе.

У старика была очень непривлекательная наружность: крючковатый нос, загнутый кверху подбородок и торчащие остроконечные уши. Один глаз у него был закрыт черной повязкой. Второй, глубоко сидящий в глазнице, сверкал за двоих.

«Может быть, это злой волшебник?» — подумал я.

Но сразу же отогнал от себя такую мысль. Волшебник узнал бы, кто мы такие, и сквозь закрытую дверь.

Финик, Пандора и Пикса

Старик недовольно оглядел нашу компанию. Но все же не заметил, что Угадай был собакой, а не волком. Кряхтя и бормоча что-то про себя, хозяин повел нас по длинному коридору в большой зал, освещенный одинокой свечой.

В дальнем конце зала находился очаг. В нем тлела скудная охапка хвороста. Над очагом на цепях висел чугунный котел, рядом был вертел, такой большой, что на нем можно было зажарить целого быка.

В другом конце зала мы увидели буфет с посудой и какую-то странную, сверкавшую никелем машину, вроде холодильника. В середине комнаты громоздились стол из неструганых дубовых досок и стулья с высокими спинками. На столе стояли три большие оловянные пивные кружки.

Пока мы оглядывались и привыкали к помещению, я заметил, что старик пропустил меня, Хандрилу и Фунтика вперед, а сам о чем-то шепчется с Угадаем.

Собственно, шептал только хозяин, а Угадай кивал головой и вилял хвостом.

— Темновато у вас, дедушка! — сказал я. — Нельзя ли сделать посветлее?

— Посветлее, посветлее! — раздраженно сказал старик. — Электричество — оно тоже денег стоит! Вот! Будет вам посветлее!

С этими словами он повернул выключатель у входа в зал. По углам комнаты зажглись маленькие красные лампочки. При их свете в зале стало не столько светлее, сколько страшнее…

Чучело совы на ветке, оскаленные кабаньи и волчьи морды, развешанные по стенам, выступили теперь из темноты.

Бррр! Хоть выключай свет снова! Но раз я сам просил, теперь неудобно было отказываться.

Мы подошли к столу и уселись на высоких стульях, свесив ноги и хвосты. Сильнее всех промерзший Хандрила пошел к очагу раздувать огонь. Вскоре огонь запылал ярче. Мы подвинули стулья ближе к огню. От тепла почему-то еще больше захотелось есть.

— Что у вас найдется поужинать, хозяин? — спросил я. — Мы с утра ничего не ели!

— А что вам надо? — угрюмо ответил старик. — Платить у вас будет чем?

— Ваших денег у нас нет. Но есть свои. Вот, пожалуйста! — и я открыл кошелечек, который нам подарил на дорогу дедушка.

Глаза хозяина загорелись.

Старик подошел поближе, взял у меня из кошелька одну медную и одну никелевую монетки и попробовал их на зуб.

— Деньги правильные! Накормить можно. Что закажете?

— Я хотел бы жареного цыпленка. Если можно, с рисом! — сказал я.

— И мне цыпленка! Без риса! — добавил Угадай.

— Мне две сардельки и свежую мышь, — сказал Хандрила.

— Мне морковку и кусочек яблока! — пискнул Фунтик.

— А пить что будете? — поинтересовался хозяин.

Все мы сошлись на крепком горячем чае. Хандрила попросил блюдечко молока.

Хозяин был недоволен, что мы не заказали крепких напитков. Он долго ворчал, что постояльцы его разоряют.

— Пандорочка! Чертова кочерыжка! Иди сюда! — крикнул хозяин. — Прими заказ от этих господ!

— Иду, иду, Финик! Иду, Финичек мой проклятый! — раздался откуда-то каркающий старушечий голос.

В дверях зала показалась старуха, по виду еще противнее, чем хозяин. У нее, правда, были оба глаза. Но и зубов во рту сохранилось всего два. Один сверху, другой снизу.

— Так што же будут кушать молодые гошпода? — заискивающим тоном спросила жена хозяина.

— Два раза жареный цыпленок, один раз — с рисом. Две сардельки, одна мышь, одна морковка и пол-яблока. Три чашки чая и блюдечко молока! — ответил за нас Финик.

Хозяйка прошамкала что-то про себя и неожиданно визгливым голосом крикнула:

— Пикса! Пикса! Где ты, мое сокровище! Иди сюда, славный мой мальчик.

Злобный голос хозяйки никак не вязался с ее ласковыми словами. Позже мы узнали, что в Верзилии, в отличие от других стран ласковые слова считались ругательствами.

На зов хозяйки прибежал худенький мальчик, немного повыше меня ростом.

— Что прикажете, окаянная хозяйка? — спросил Пикса. «Окаянная» по-верзильянски означало «уважаемая».

— Поймай двух цыплят, мой миленький, мой хороший! — сказала старуха. — Да побыстрей пошевеливайся! А то я тебя приласкаю! — и хозяйка показала Пиксе здоровенный жилистый кулак. Пикса побледнел и съежился.

— Хорошо! — сказал он и исчез в дверях.

— Ну посидите пока! — сказал нам Финик и многозначительно подмигнул Угадаю единственным глазом. — Я сейчас вернусь.

С этими словами Финик покинул зал, оставив дверь открытой.

— Скажи, Угадай, о чем это хозяин с тобой шептался? — вполголоса спросил я.

— Он сказал: «Ты просто паршивец (по-верзильянски «молодец»), что привел их ко мне. Пойдете спать наверх — оставишь в комнате дверь открытой. Мы с Пандорой придем ночью, их напугаем, все отнимем и выгоним. А свинку зажарим. Часть добычи и свинкины кости — тебе!»

— А ты зачем кивал головой? Нечего сказать — друг! — заметил я.

— Пора бы тебе меня получше знать! — обиделся Угадай. — Пусть старик думает, что я с ним заодно. По крайней мере, мы теперь видим, чего можно ожидать от этого Финика и его Пандуры!

— Пандоры! — поправил Фунтик.

— Это все равно! — сказал Угадай.

Во время нашего разговора в зал вбежал Пикса, держа за ноги двух ощипанных цыплят. На глазах у Пиксы были слезы. Он замешкался и ожидал наказания.

Цыплята были какие-то странные, с четырьмя ногами.

Потом мы видели в этой стране поросят даже с шестью ногами. Домашних животных здесь не кормили, но усиленно за ними охотились. Вот у них и отросли лишние ноги, чтобы лучше удирать от погони.

— Пойди сюда, миленький! Пойди сюда, хороший! Ты так быстро управился! Пойди сюда, я тебя поглажу! — прошипела неведомо откуда взявшаяся старуха.

— Нельзя бить ребенка! — неожиданно для себя громко сказал я. — Если только вы его тронете пальцем — мы сейчас же уйдем и заявим в милицию!

Тут я сообразил, что в Верзилии никакой милиции нет. Обратиться за помощью некуда.

Но старуха попросту не поняла, о чем я говорю.

— Откуда ты знаешь, что я хочу его тронуть пальцем? — спросила Пандора, пряча за спиной свой большой кулак.

Однако после моих слов она взяла у мальчика цыплят, а бить его не стала. Окинув нас злобным взглядом, Пандора ушла на кухню готовить птицу.

Музыкальная машина

— Может, хотите поразвлечься? — сказал вошедший Финик. — Вот стоит музыкальная машина. Опустите в нее пять кукишей — и автомат исполнит вам веселую музыку.

— А что такое «кукиши»? — спросил Угадай.

— Это мелкие деньги. В одном верзилике — сто кукишей!

— Но у нас нет таких денег! — сказал я.

— Ну ладно! Я за вас брошу! — великодушно согласился хозяин. — А когда будем рассчитываться, я их прибавлю к счету. — С этими словами он бросил монетку в отверстие сверкающей никелем музыкальной машины. Машина щелкнула, зашипела, и унылый мужской голос запел:

— Нет, это совсем не веселая музыка! Пустите что-нибудь другое! — попросил я.

Старик остановил машину и бросил в нее новую монетку. Автомат снова зашипел, и женский голос затянул песню:

— Что это у вас за музыка такая? Неужели нет веселых песен? — спросил Хандрила.

— А разве это не веселые? — удивленно сказал хозяин. — Что вам нужно, не понимаю?

Он порылся у себя в кармане и нашел еще один пятикукишник.

— Ну вот вам, слушайте! Это самая веселая!

Из автомата полились бодрые звуки военного марша. Мы повеселели. Через полминуты, под звуки духового оркестра солдатский хор хрипло заревел:

— Нет! Это невозможно! — сказал я. — Выключите машину! Ничего себе веселая музыка! Плакали наши денежки! Давайте лучше ужинать!

Ужин в гостинице

Пока машина развлекала нас своими мрачными песнями, старуха принесла выпотрошенных цыплят, нанизала их на огромный вертел, на котором они выглядели совсем крошечными, и включила моторчик.

Мотор поворачивал вертел над огнем, чтобы цыплята равномерно поджаривались.

Пикса скромно стоял в уголке и жадно следил за этими приготовлениями. По-видимому, он был очень голоден.

Вдруг я заметил, что старуха, озираясь по сторонам, вытащила из кармана фартука какой-то кулечек и хотела всыпать из него щепотку в кастрюлю, где варился рис. Пикса подскочил к столу, схватил солонку и со всех ног кинулся к хозяйке, крича:

— Соль здесь! Соль здесь!

Старуха злобно выхватила у мальчика солонку и наградила Пиксу таким увесистым подзатыльником, что бедный парень отлетел в дальний угол зала.

— Не лезь не в свое дело, красавчик! — яростно крикнула старуха. Но все же спрятала пакетик с неизвестным порошком в карман, а в кастрюлю добавила соли из солонки.

Я опять собрался заступиться за Пиксу. Однако по обращенному к нам умоляющему взгляду мальчика мы поняли, что наше заступничество еще больше разозлит хозяйку.

К тому же Угадай шепнул мне, чтобы мы ненароком не выдали, что знаем намерения хозяев.

Пришлось сдержаться, хотя на сердце у меня и моих друзей так и кипело.

Конечно, лучше всего было бы сразу уйти из этой бандитской гостиницы. Но мы были такими голодными и усталыми! Да и хозяева гостиницы вряд ли бы нас выпустили…

Тут я вспомнил о Пиксе. После того как он уберег меня и друзей от неизвестного порошка, которым нас собиралась угостить старуха, Пикса показался мне еще симпатичнее.

Я поманил его рукой. Мальчик, с трудом оправившийся после затрещины, подошел к столу.

Фунтик, служивший за переводчика, спросил Пиксу:

— Хочешь нам помочь?

Пикса с готовностью кивнул головой.

— Тогда не спи нынче ночью! Выведешь нас из этого дома!

Пикса снова кивнул.

В этот момент старуха сняла с вертела цыплят, выложила их на блюдо, вытряхнула туда же рис из кастрюльки и подала кушанье на стол.

Пикса сразу же спрятался за спинку стула, чтобы не попасться хозяйке на глаза.

Вилок и ножей на столе почему-то не было. Цыплят пришлось рвать руками.

Хандрила занялся сардельками и мышкой, которых принес хозяин, а Фунтик — морковкой с яблоком, доставленными Пиксой из чулана.

Впрочем, мы были так голодны, что нам было не до вилок и ножей. Но о Пиксе мы не забыли! Мы честно поделились с ним цыпленком, сардельками, хлебом и яблоком. По тому, как Пикса ел, видно было, что в этом доме его держат впроголодь.

Хандрила кончил есть первым. На всякий случай он пошел в чулан, где хозяйка наливала ему молоко, чтобы проверить, не подсыпала ли она туда чего-нибудь.

Наконец с ужином было покончено.

— За ужин с вас двадцать пять верзиликов. И за музыку — пятнадцать кукишей. Всего двадцать пять пятнадцать, — сказал Финик.

— А сколько это будет на наши деньги? — не очень разбираясь в верзильянских ценах, спросил я.

— Много! Половина вашего кошелька! — ответил хозяин.

— Откуда вы знаете, сколько у меня в кошельке? — удивился я.

— Сколько бы ни было — все будет мое! — неосторожно сказал Финик.

Спохватившись, что сболтнул лишнее, он приторно захихикал и добавил:

— Я шучу, шучу! Ваших денег будет десять никелевых и пять медных монеток. Можете расплатиться утром, после завтрака.

С этими словами старый Финик взял свечу, погасил в зале электричество и пригласил нас следовать за собой.

Мы поднялись и пошли по скрипучей деревянной винтовой лестнице. Фунтика я взял на руки, так как ему трудно было подниматься по высоким ступенькам. Последний виток лестницы…

Хозяин открыл дверь на второй этаж, оказавшийся просторным чердаком, и показал на четыре постланных койки.

— Вот здесь будете спать! А тут, — он показал на какую-то темную кучу в углу, — лежит картошка. Она вам не помешает. Можете ложиться! Дверь на лестницу закрывается на засов!

Хозяин снова подмигнул Угадаю в полной уверенности, что тот с ним заодно.

Битва в ночи

Мы стали устраиваться на ночлег. Вещи свои мы тоже перенесли наверх.

Угадай, для вида, закрыл дверь на засов, чтобы усыпить бдительность хозяев. Они, как и следовало ожидать, стояли у дверей и подслушивали, о чем мы будем говорить. Не разгадали ли мы, случаем, их замыслы?

Но не на таковских они напали!

— Какие мерзкие хозяева! — сказал я.

— Да, пакостнее не придумаешь! Это просто негодяи какие-то! Форменные жулики! — отозвался Хандрила.

— А какие зверские у них лица! — добавил Фунтик. — Убьют и не поморщатся!

Говорили мы то, что думали. Но стоявшие у двери Финик и Пандора понимали наши слова по-верзильянски. Такие выражения для них были высшей похвалой.

Успокоенные хозяева стали на цыпочках спускаться вниз. Мы определили это по скрипу деревянных ступенек.

На первую половину ночи я назначил дежурным Хандрилу, который легче остальных мог обойтись без сна. Если он и засыпал, то сон его был необыкновенно чутким. Остальным я приказал укладываться спать. Мы сильно измучились за день и должны были отдохнуть. Хотя бы два-три часа.

Скорого нападения на нас со стороны хозяев, по-видимому, ожидать не приходилось. Засов на двери был пока закрыт. Кроме того, мы надеялись на помощь нового друга — Пиксы.

Перед сном я сделал кое-какие приготовления.

Около дверей я рассыпал кнопки остриями вверх. Вот для чего понадобились кнопки! Возле кроватей мы с Фунтиком протянули веревку, на расстоянии десяти сантиметров от пола. А Хандрилу мы посадили дежурить на кучу картофеля, отрыв ему глубокую ямку. Несколько картофелин я захватил на всякий случай с собой.

После этого я забрался в постель, укрылся одеялом и заснул. Я думал, что буду спать как убитый. Но спал неспокойно. И все время прислушивался.

Часа через три с улицы донесся громкий свистящий шепот, заставивший меня сразу же проснуться.

— Эй, волк! Иди сюда!

Угадай на цыпочках подошел к окну.

— Я здесь! Что нужно? — тихо проворчал он.

— Минут через пять открой дверь! Мы придем с женой. Открой и чердачное окно! Мы этих бродяг в него выкинем.

— Хорошо! — ответил Угадай. Он отодвинул засов у двери и открыл окно. Затем мы разбудили Фунтика.

Теперь нужно было подготовить побег. Мы привязали к ножке моей кровати длинную прочную веревку от палатки. Свободный ее конец спустили в окно до самой земли. Проверили, не спит ли Хандрила. Хандрила бодрствовал.

На лестнице раздался скрип ступеней и хриплое дыхание. Мы замерли.

Дверь тихонько отворилась. В комнате появились две белые фигуры. Это были Финик и Пандора в длинных белых балахонах. Настоящие привидения! Я, правда, никогда не видел настоящих привидений. Да и вообще я не верю в них. Но я читал в сказках, какие бывают привидения. Очень похоже! Для пущего устрашения хозяйка гостиницы держала между зубами горящий уголек, а хозяин вставил в ноздри две зажженных папиросы. Это показалось бы, наверное, очень страшно, если бы было неожиданно.

Но мы ждали ночного прихода хозяев. Нам стало смешно.

— Буууу! Гуууу! — загудели в два голоса Финик и Пандора. — Вставайте! Мы пришли за вашими душами! Буууу! Гуууу!

Хозяин взмахнул рукавами своего белого балахона. В этот момент он наступил босой ногой на острую кнопку.

— Ай! Яй! Ой! — вскрикнул от боли Финик.

— Ой! Ай! Яй! — завизжала Пандора, наступившая на другую кнопку.

— Мммяу! Яу! Карряу! — завопил во весь голос Хандрила.

За время дежурства кот накопил много энергии и сейчас стремился разрядиться. Вопил он так громко, что даже у нас по телу побежали мурашки.

Хозяин и хозяйка ринулись назад к двери. Впопыхах они забыли, в какую сторону открывается дверь. И стали ломиться в нее безо всякого толку.

В это время вступила в действие наша картофельная артиллерия. Кот Хандрила загреб лапой большую картофелину и метнул ее в нос хозяину. От удара из ноздрей Финика выпали горящие папиросы, упали на пол и погасли. Стало темно. Вторая картофелина попала Финику под глаз и набила там здоровенный фонарь. При свете этого фонаря стало удобнее прицеливаться.

Я вспомнил, что на моей постели лежит несколько картошек, и присоединился к артиллеристу Хандриле.

Злобно визжащей хозяйке я удачно попал картофелиной в открытый рот. Когда Пандора закрыла рот, оба ее зуба завязли в сырой картошке.

На чердаке стало сразу тише. До этого вопли хозяев, истошное мяуканье Хандрилы и зычный лай Угадая создавали невообразимый шум.

Наконец Финику удалось открыть дверь. Он с грохотом побежал вниз по лестнице. За ним выбежала хозяйка. Вдогонку ей понеслась последняя картофелина, звонко хлопнувшая Пандору по затылку.

Побег

Воцарилась тишина. Мы понимали, что затишье это временное. Хозяева придут в себя и снова пойдут в наступление. Нельзя было терять ни минуты.

Взошла луна. На чердаке стало светло. Я спустился по веревке во двор. Хандрила и Угадай быстро переправили вниз все имущество. Затем спустились сами.

Тут произошла заминка. Фунтик не вылезал.

— Хандрила, — сказал я, — вернись назад. Узнай, в чем дело.

Хандрила, ловко перебирая лапами, забрался на чердак. Спустя минуту из окна высунулась его голова:

— Фунтик не может спуститься! Он срывается! — мяукнул кот.

— Так помоги ему! — приказал я.

— Я это и собираюсь сделать! — недовольно ответил Хандрила, который не любил, чтобы ему указывали.

Хандрила бесцеремонно взял Фунтика зубами за шиворот и стал спускаться вниз. Фунтик болтался в воздухе, закрыв глаза. Он очень боялся высоты.

Теперь все были в сборе. Куда идти?

Я оглянулся по сторонам. Пиксы нигде не было видно.

— Я здесь! Я здесь, друзья! — раздался тоненький голосок.

Пикса, оказывается, сидел в заброшенной собачьей будке и был готов прийти на помощь.

Напоследок мы приняли кое-какие меры, чтобы задержать преследование. Хандриле пришлось снова забраться наверх, отвязать веревку, притворить окно и забить снаружи гвоздь, чтобы оно не открывалось. Спустился Хандрила по водосточной трубе. К наружной двери мы привалили большое бревно, чтобы хозяева не могли выйти.

В первом этаже этого странного дома вообще не было окон. Выбраться было можно разве что через печную трубу.

— Все в сборе? — спросил я. — Повреждений нет?

— Нет!

— Тогда пошли! — скомандовал я. — Пикса, куда ты собираешься нас вести?

— В город! Там спрячемся у моих родных, — ответил Пикса.

И мы двинулись в Страшенбург — столицу королевства Верзилия.