– Ее похитить хотели, – сказала молодая женщина. – Тряпка с хлороформом. Я сама военный медик, этот запах хорошо знаю. В себя она придет минут через пятнадцать-двадцать. Никак не раньше. Хлороформ за это время на пятьдесят процентов удаляется из организма вместе с дыханием. Этого для возвращения в сознание должно хватить. Но на девяносто процентов эта гадость удалится через полтора часа. Успела, бедная, уже порядком нанюхаться, хотя тряпку ей плотно приложить не успели, вы вмешались вовремя. Однако печень у нее сегодня будет сильно побаливать.

Женщина посмотрела на убитого похитителя. Хотела было к нему шагнуть, но не стала, поняла, что это уже бесполезно. Пуля вошла в ухо и застряла в голове. С такими ранениями люди не живут.

– «Скорую помощь» пострадавшей женщине вызывать не надо?

– Не надо. У нее еще некоторое время голова будет кружиться. Возможны тошнота и даже рвота. Потом и это пройдет. А фельдшеры «Скорой помощи» ее в больницу увезут, там наставят ненужных уколов, от которых вреда больше, чем пользы, а потом просто домой отправят. На такси. За ее счет.

– Тогда я ее мужу позвоню. Пусть приедет, чтобы за ней присмотреть.

Женщина-медик кивнула и сказала:

– Это лишним не будет.

Подполковник Россомахов чувствовал некоторую вину за попытку похищения Ларисы Витальевны. Ведь он сказал ей, чтобы спускалась, когда мог бы просто попросить, чтобы она дома оставалась и в подъезд не высовывалась.

Он набрал хорошо знакомый номер и проговорил:

– Василий Андреевич, сейчас была предпринята попытка похищения Ларисы Витальевны. Я вовремя подошел, как раз когда она спустилась. Ей успели наложить на лицо тряпку с хлороформом. Двоих похитителей я успел застрелить. Один из них, кажется, еще жив, но лежит с пулей в боку. Третий похититель и водитель микроавтобуса «Фольксваген» скрылись. Микроавтобус черного цвета, с тонированными стеклами. С левой стороны боковое стекло салона пробито пистолетной и автоматными пулями. В меня из автомата стреляли. Запишите номер.

– Говори.

Россомахов назвал номер микроавтобуса и добавил:

– Если есть возможность, объявите машину в розыск.

– Понял. Сейчас займусь. Как Лариса?

– Тут соседка со второго этажа, военный медик. Она за Ларисой Витальевной присматривает.

– Я могу с ней около часа посидеть, потом мне на службу надо. Только я коляску домой завезу, – сказала молодая женщина.

– Она может за ней присмотреть? – спросил Личуткин.

– Обещает пробыть с ней около часа. Потом ей на службу надо будет.

– Дай ей трубку, Виктор Васильевич.

Россомахов протянул телефон женщине, у которой заплакал ребенок, но она только покачала коляску.

Виктор Васильевич попытался вспомнить, как когда-то давным-давно он общался со своими детьми от первой жены, тогда еще малолетними. Но ничего путного в голову ему не пришло. Он только сказал ребенку традиционное «ути-ути», и тот, к немалому его удивлению, успокоился.

Сама женщина в это время слушала, что ей говорил полковник Личуткин.

Россомахов в их разговор не вникал. Он просчитывал варианты, размышлял, кому и для чего потребовалось похищать Ларису Витальевну, и пришел к однозначному выводу.

– Товарищ подполковник, вас требуют, – сказала женщина.

Россомахов посмотрел на нее, принял в руку телефон.

– Да, Василий Андреевич! Слушаю вас.

Виктор Васильевич посчитал, что подполковником его назвал Личуткин, и женщина только повторила это звание. Хотя возможно было, что она просто узнала офицера, которого видела раньше в подъезде, в военной форме и, естественно, с погонами подполковника.

– Мне тут определенные мысли в голову пришли. Это связано с неудавшимся похищением Ларисы Витальевны, – сказал Россомахов.

– У меня тоже в голове определенные мысли бродят, – проговорил полковник.

– Я вам перезвоню через несколько минут. Мы только доставим Ларису Витальевну в квартиру.

– Хорошо. Звони на городской номер Юрия Александровича с другой симки. Я буду в его кабинете. А пока я вышлю к вам оперативную бригаду. В случае чего она тебя прикроет. Полицию ты сам вызовешь или мне это сделать?

– Лучше вы. С объяснением, кого трогать можно.

Виктор Васильевич не хотел сам представляться сотрудникам полиции.

– Ладно. Я вызову, хотя возможно, что кто-то из соседей уже это сделал. Звони мне.

– Хорошо, договорились, – сказал Россомахов и отключился от разговора.

Он взялся за детскую коляску, демонстрируя желание поднять ее на крыльцо и кивком спрашивая согласия матери.

Женщина не возражала.

Естественно, полиция приехала раньше оперативной группы спецназа ГРУ. До здания на Хорошевском шоссе было не слишком близко. Вернее сказать, прибыл только полицейский наряд, оказавшийся неподалеку и получивший сообщение. Четверо полицейских с автоматами навскидку оцепили место, где лежали убитый и раненый похитители.

Потом приехала машина «Скорой помощи». Медики осмотрели раненого и развели руками. Он только что скончался.

Через пять минут после этого на место происшествия пожаловали почти одновременно бригада следственного комитета и оперативная группа спецназа военной разведки.

Виктор Васильевич спустился вниз, как только появились первые менты, и продумывал, что он должен сообщить им, в каком виде представить перестрелку во дворе. Следом за Россомаховым во двор вышла и военный медик, готовая дать свидетельские показания и оставившая на пять минут Ларису Витальевну без присмотра. Она тут же потребовала, чтобы допрос проводился в квартире Личуткиных, где находилась пострадавшая. Фельдшер «Скорой помощи», пару дней не бритый и благоухающий свежим перегаром, выслушал слова военного медика и безоговорочно подтвердил такую необходимость. Подниматься в квартиру всей этой публике пришлось двумя лифтами, в одном из которых не горел свет.

Перед входом в квартиру подполковника Россомахова остановил командир оперативной группы спецназа военной разведки, человек со знакомым лицом.

– Товарищ подполковник, я майор Завирухин. Мне приказано поговорить со следователем. Я живу в этом доме. – Тут Россомахов понял, почему лицо офицера показалось ему знакомым. – По версии, которую мы разработали на ходу, я приехал на обед, случайно застал момент похищения и сразу начал стрелять на поражение. Можете не волноваться. Пули в судебно-медицинской экспертизе будут заменены на те, которые выпущены из моего пистолета. Я для этого по манекену уже целую обойму отстрелял. Это официальная версия, придуманная наспех, чтобы не впутывать в это дело человека, который работает под прикрытием, на нелегальном положении. Следователь поймет. Он мой бывший солдат. Правда, служил у меня четырнадцать лет назад, когда я взводом командовал, но тем не менее. Я ему напрямую позвонил, оказалось, что он как раз дежурил. Вот я и вызвал его. Он будет в курсе событий и никак нам не помешает. Ваша задача: поговорить с военным медиком. Решите с ней все вопросы и уезжайте. Рядом с машиной вас будут ждать два бойца прикрытия из группы силовой поддержи. Их берите с собой. Внизу уже будет, как я подозреваю, находиться следственная бригада ФСБ. Сами думайте, как с ней не встретиться.

– Понял, майор. Тогда иди первым на допрос. Я пока с женщиной в другой комнате пообщаюсь.

Они вошли в квартиру.

Молодая женщина, уже без коляски, которую успела затащить домой, ушла в большую комнату. Там Виктор Васильевич уложил на диване Ларису Витальевну и укрыл ей ноги красным клетчатым шерстяным пледом ручной вязки. Медичка глядела на секундную стрелку часов, измеряла частоту пульса пострадавшей.

На Виктора Васильевича она посмотрела строго, как на виновника происшествия, и проговорила:

– У Ларисы Витальевны поднимается температура. Это может происходить по двум причинам. Первая, самая неприятная – аллергическая реакция на хлороформ, что в состоянии вызвать анафилактический шок. Вторая – нервный стресс, который тоже порой сопровождается поднятием температуры. Тут все зависит от организма человека. Мне придется за ней последить. Хорошо было бы, если бы полковник Личуткин предупредил командование медсанчасти о моей задержке.

– Я попрошу его, но не с этого телефона, – сказал Виктор Васильевич и положил на тумбочку, стоявшую рядом с диваном, аппарат Ларисы Витальевны. – Простите, вас как зовут, а то я не знаю, хотя мы и соседи.

– Лидия Александровна, – ответила женщина.

– А по званию?

– Майор. Майор Локтионова.

– Вы – жена капитана Локтионова?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Отлично. Я о вашем муже слышал только положительные отзывы, хотя сам с ним по службе не сталкивался. Он, кажется, служит в шифровальном отделе?

– Да. Именно там, товарищ подполковник, – ответила женщина вместо «так точно».

Да, она была медиком, хотя и военным.

– Лидия Александровна, я правильно понял, что вы меня узнали, несмотря на изменившуюся внешность?

– Узнала, товарищ подполковник.

– А вы не подумали, почему я так странно выгляжу, обхожусь без мундира?

– Меня, товарищ подполковник, это касаться не должно. У меня своя служба, у вас своя.

– Верно говорите. Именно служба. Я очень прошу вас забыть о том, что мы сегодня встречались. Это, я думаю, в ваших интересах, да и в моих тоже, конечно.

– Понимаю. Но что я скажу на допросе следователю? Кто спас Ларису Витальевну от похищения?

– Майор Завирухин, который прибыл сюда во главе оперативной группы. Официально он приехал домой на обед, сейчас как раз дает показания. Не волнуйтесь, там все будет в порядке. Пули, которые попадут на экспертизу, будут выпущены из пистолета майора. А у меня к вам только одна просьба. Окна вашей квартиры выходят на другую сторону дома?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Вы разрешите мне выпрыгнуть с вашего балкона?

– Это необходимо?

– Никто не должен видеть, как я выхожу из подъезда.

– Сейчас дома из взрослых только моя свекровь. С ребенком сидит. Я ей позвоню, она вас и в квартиру запустит, и на балкон проводит. Заодно попрошу ее принести мне сумку с медикаментами. Можете смело идти. Она женщина понимающая, сама когда-то в секретной части за бумагами много лет просидела и сына разведчиком сделала.

– Договорились. Я думаю, командование отметит ваше понимание ситуации.

Виктор Васильевич вышел из квартиры. Его никто не задержал. Он слышал, как гудят в работе оба лифта, пешком, по примеру Ларисы Витальевны, спустился на второй этаж и поднял руку, чтобы позвонить в нужную квартиру. Но делать этого не понадобилось. Дверь приоткрылась сама. В щель просунулась рука, явно старушечья, но довольно сильная, жилистая рука, покрытая множественными возрастными пигментными пятнами.

Уже потом подполковник Россомахов несколько раз вспоминал этот момент и никак не мог сообразить, как он втиснулся в узкую щель между дверью и косяком. Неужто эта бабуля и в самом деле с такой силой дернула его за руку, что он легко оказался в квартире, едва успев полностью выдохнуть из себя весь воздух.

Неимоверно худая и сухощавая старуха приложила палец к беззубому рту, требуя соблюдения тишины. Она так и не выпустила его руку, провела его в большую комнату и вытолкнула на балкон. Он посмотрел через перила. Высота была небольшая. Требовалось только сильно оттолкнуться ногой, чтобы не угодить в заросли кустов.

Чтобы не разочаровывать старуху, любительницу поиграть в шпионов, подполковник Россомахов не стал задерживаться ни на секунду. Он ловко перебросил через перила сначала одну, потом и вторую ногу, с силой оттолкнулся и приземлился на мягкую траву, даже не упал. После этого Виктор Васильевич одернул на себе грязный камуфлированный костюм и посмотрел на балкон, с которого прыгнул. Старуха стояла, держалась одной рукой за перила, а второй крестила подполковника. Она заметила его взгляд и сразу же прекратила это делать, словно постеснялась. Бабуля только помахала рукой, попрощалась с ним и, должно быть, мысленно пожелала ему удачи, которая очень нужна была офицеру военной разведки.

Обойдя дом с противоположного угла, Виктор Васильевич увидел рядом с подъездом точно такой же черный микроавтобус, как тот, на котором приехали неудачливые похитители. Только этот имел продольную красную полосу, надпись на которой из-за расстояния прочитать было невозможно.

Перед машиной маячили два человека, один в гражданском, второй в военной форме с ярко-синим околышем на фуражке. Это был офицер ФСБ.

Они разговаривали с какой-то пожилой женщиной, видимо, свидетельницей тех драматических событий, которые приключились здесь совсем недавно. Хорошо, что женщина была не просто возрастная, а еще и очки носила, следовательно, можно было надеяться на ее плохое зрение. С возрастом у людей, в дополнение к близорукости, развивается и дальнозоркость, и видеть они начинают одинаково плохо и вблизи, и вдалеке. Женщина могла не разглядеть все в подробностях.

Россомахов деловой походкой двинулся в сторону парковки. Там, рядом с «Киа», он издали увидел двух людей в гражданской одежде, но по выправке, умению держать плечи прямо и слегка напряженно, сразу безошибочно определил людей военных. Видимо, это и были те два офицера из группы силовой поддержки, о которых его предупредил майор, командир оперативной группы. Прибыли они, судя по всему, вместе с оперативниками, но в дом заходить не стали. Это и понятно. Перед ними была поставлена собственная задача. На обоих офицерах были легкие куртки-ветровки, под которыми было удобно спрятать какое-то короткоствольное оружие.

Подойдя ближе, Виктор Васильевич узнал одного из офицеров. Это был Игорь Олегович Журавлев, капитан. Он занимался в группе рукопашного боя, которой руководил Россомахов.

Особенно капитана Журавлева интересовало, как помнил подполковник Россомахов, использование в схватке различных предметов, которые могут попасться под руку. У него были неплохие результаты, например, по метанию шариковых ручек. Капитан из двадцати попыток попадал в глаз учебному манекену восемнадцать раз, как и сам преподаватель подполковник Россомахов. Только вот Виктор Васильевич при этом выполнял сначала десять попыток стоя, когда добивался стопроцентного результата, а потом столько же – лежа на спине и перекатываясь после каждого броска в одну, а потом в противоположную сторону. Упражнение выполнялось на время, то есть была необходимость уметь гасить энергию переката перед каждым броском. Из этого положения ручка поражала цель не больше восьми раз. Капитан же Журавлев выполнял все упражнение стоя.

– Здравия желаю, товарищи офицеры, – сказал Россомахов. – С вами, Игорь Олегович, мы знакомы, а вот второй член команды мне кажется совсем новым человеком в управлении. В наших стенах я вас, кажется, не встречал.

– Так точно, товарищ подполковник. Мы и не могли увидеться. Я только на прошлой неделе прибыл для продолжения прохождения службы в резерве командования, пока не откроется вакансия на должность начальника штаба батальона. Тогда обещают и звание очередное присвоить, и на должность поставить. Разрешите представиться, капитан Русинский. Зовут меня Валерий Николаевич.

– В бригаде чем командовали?

– Разведротой.

– Отлично. Это хорошая служба. Да и школа тоже очень неплохая. Нам, старикам, добрая смена растет. Ладно. Я вообще-то о силовой поддержке командование не просил, но отказываться от нее тоже не буду. Оружие у вас какое?

Журавлев и Русинский поочередно молча отодвинули полы своих курток, показали подполковнику пистолеты-пулеметы ПП-2000 с оптическими прицелами. Обычно в комплекте к этому оружию в спецназе используются и глушители. Сейчас они торчали из внутренних карманов курток. Но поставить их на место для умелых и тренированных рук – вопрос нескольких секунд. Возникнет такая ситуация, капитаны глушителями воспользуются. Но ведь необходимость в них не всегда может возникнуть.

– Сгодится. Усаживайтесь в машину. – Подполковник нажал на кнопку сигнализации, открыл центральный замок, который запер перед тем, как войти в подъезд.

Капитаны скромно уселись на заднее сиденье.

Подполковник Россомахов хотел сразу позвонить полковнику Личуткину, но подумал и убрал мобильник. Отъехав из двора, он остановился, вытащил из телефона сим-карту и выбросил ее в окно автомобиля, прямо на проезжую часть.

После чего он обернулся и сказал офицерам, молча сидящим на заднем сиденье:

– Ну вот, теперь нас никакой биллинг не найдет. Пусть думают, если следят, что мы на дороге в пробке сидим или вообще остановились и машину покинули. А телефон у меня без геолокации. Не отыщут.

Он снова направился на площадь трех вокзалов, потому что не знал других мест, где можно приобрести незарегистрированную карту, и купил себе новую симку, только уже не на самом вокзале, где брал раньше, а в подземном переходе.

Новый номер почему-то оказался похожим на предыдущий, хотя и не дублировал его. Должно быть, симками с нескольких торговых точек торговала какая-то одна компания, и номера были схожими.

После этого Виктор Васильевич припарковал машину около полосатого трубчатого парапета, вставил новую симку в аппарат и набрал номер городского телефона полковника Гаврилова.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Здравствуй, Виктор Васильевич. Я понимаю, кто тебе нужен. Позвони через две минуты. Личуткин вышел. Я позову его.

Гаврилов отреагировал на звонок своего подчиненного не вопросами, которых у него, видимо, имелось немало, а так, как и должен был поступить настоящий военный разведчик, не желающий соваться в чужие дела, никоим образом не касающиеся его интересов, ни служебных, ни личных. В этом был весь Юрий Александрович. Он никогда и никому не отказывал в помощи, готов был оказать ее, даже не вникая в суть вопроса. Россомахов понимал, что в данной ситуации две минуты – это достаточно условная величина, но все же позвонил ровно через это время, как ему и было указано. Теперь трубку взял сам полковник Личуткин.

– Василий Андреевич, должен вам сообщить, что Лидия Александровна остается сидеть с Ларисой Витальевной. Она просила вас договориться с командованием нашей медсанчасти о том, что, видимо, существенно задержится, – проговорил Россомахов.

– Я уже договорился, – сказал полковник. – Что там с Ларисой?

– Когда я уезжал, она еще не пришла в сознание, не проснулась после хлороформа. Хотя по времени было бы уже пора. Майор Локтионова находится при ней, готова оказать любую необходимую медицинскую помощь. У Ларисы Витальевны, кажется, поднимается температура. В лучшем случае это постстрессовое состояние.

– А в худшем?

– В худшем, по словам майора медицинской службы, у вашей супруги может возникнуть аллергическая реакция на хлороформ. Это гораздо хуже. Возможен анафилактический шок. Но, я думаю, майор Локтионова сумеет помочь.

– Да, главный врач медсанчасти сказал, что Ларисе Витальевне просто повезло, что рядом оказалась майор Локтионова. Она очень грамотный и опытный специалист. А что касается нашего с вами вопроса, то я установил принадлежность и «Ренджровера», и микроавтобуса «Фольксваген», о котором вы говорили. Обе машины зарегистрированы за одной и той же коммерческой структурой под названием «Феникс». Только «Ренджровер» просто числится за фирмой и ни за кем из водителей реально не закреплен, а микроавтобус записан как транспорт отдела охраны.