– Да, это сложность, – согласился Виктор Васильевич.

– Этого «кого-то» мы, естественно, могли повязать, – продолжил бывший мент. – Но хозяин тут же находил новых людей. В те времена за хорошие деньги многие шли к бандитам служить. У нас только в тысяча девятьсот девяносто седьмом году приняли статью двести десять. Называется она солидно: «Организация преступного сообщества или участие в нем». Тогда мы смогли нормально работать, авторитетов ловить. Нас сильно зауважали бандиты разных мастей. Мы многих из них взяли после выхода этого закона. А вот когда УБОП разогнали, бандиты ликовали, праздники на несколько дней устраивали. Похмелье – это их собственная беда. А сотрудникам УБОП куда податься? Часть наших парней криминал принял, можно сказать, с распростертыми объятиями. Опытные бойцы, толковые следаки, обладающие серьезной информацией и мощными связями в полиции, тогда еще, пардон, в милиции. Такие люди везде и всегда могут сгодиться. Часть, правда, осталась служить, в основном в уголовном розыске, как я, например. Некоторые подались в частные сыскные агентства. Но и бандиты уже другие пошли, не татуированные, образованные. Они уже тогда в приличных костюмчиках ходили, даже иногда для отмазки благотворительностью занимались, а на деле все повязаны были в сложных коррупционных схемах. Примерно в те времена я и накопал много чего на эту коммерческую организацию под названием «Феникс». Потом папка с материалами пропала из моего сейфа, ключ от которого был только у меня и у нашего начальника отдела подполковника Соловьева. Он устроил проверку, в результате которой заставил меня написать заявление об уходе по собственному желанию. Соловьев сумел все повернуть так, что я будто бы специально эти документы спрятал, чтобы его подставить. Вместе с той заветной папкой пропали еще несколько дел, но их легко можно было восстановить. Меня, конечно же, до этого дела не допустили. Но я частным порядком начал собирать дополнительные данные по «Фениксу», даже сумел сделать несколько важных фотографий, однако не учел того, что подполковник Соловьев несколько раз предупреждал меня, чтобы я оставил «Феникс» в покое. Когда я начал работать частным образом, он даже домой ко мне приезжал для нравоучительного собеседования.

– Опасался, видимо, за себя, – сказал Россомахов.

– Опасался, – подтвердил Михалыч. – За свои доходы, как я потом узнал. Даже сказал, что это последнее предупреждение. А потом в течение одного дня было два покушения на меня. Сначала я едва увернулся от машины, которая летела на красный свет на перекрестке. Потом из другой, проходившей мимо и не имевшей номеров, стреляли из автомата. Погибли двое случайных прохожих, трое были ранены. Я успел вовремя в магазин заскочить. Так уж вышло, что пули летели не в меня, а в мужчину, внешне похожего. Мы оба в камуфляже были, только у меня поверх костюма еще и курточка была, а у него – нет. Он уже на асфальте лежал, мертвый был и еще одну очередь получил. Убийц, естественно, не нашли. Но я все понял, в тот же день ушел из дома и уже почти год здесь живу. Вот и вся моя история.

– А данные на «Феникс»? Ты проговорился, товарищ капитан, когда сказал, что стал собирать дополнительные данные по «Фениксу». Не восстанавливать старые, а искать дополнительные. Я правильно понимаю?

– Соловьев просчитался. Он меня за обычного капитана уголовного розыска держал, не учел, что у меня за плечами школа УБОП, где всегда стоило опасаться подобного. Я все материалы перевел в цифровой формат и хранил отдельно, не на ментовском сервере.

– Мне эти данные нужны, – категорично сказал Виктор Васильевич.

Михалыч то ли улыбнулся, то ли оскалился, встал, приподнял покрывало и подушку на своей кровати, вытащил оттуда ноутбук и флешку, передал ее подполковнику Россомахову.

– Здесь все. Эти же данные хранятся в облачном сервисе в сети и на ноутбуке. Пароль от «облака», кроме меня, знает еще один человек. В случае моей смерти он станет известен еще нескольким ответственным людям.

– Так что же ты время тянешь? Почему сразу к этим ответственным людям не обратился? – убирая флешку в карман, спросил Россомахов.

Бывший мент снова то ли оскалился, то ли улыбнулся и ответил:

– Ждал такого попутчика, как вы.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то мои ответственные люди могут принять меры только против ментов и сотрудников ФСБ, замешанных в этом. До самого «Феникса» им дела нет. А я вижу корень зла именно в этой организации.

– Каким образом ты собирался действовать?

– Я еще сам не решил, но уже начал склоняться к методам бывшего УБОП, то есть к физическому устранению главных фигурантов. По-моему, это станет единственным правильным и действенным решением.

– Методику работы армейских диверсантов ты знаешь?

– Только понаслышке.

– Перед тем как напасть на какой-то объект, мы снимаем часовых. Желательно весь караул уничтожить или как-то блокировать, обезопасить себя на все время операции. После этого можно уже и к решению основной задачи приступать. Это тебе совет на будущее. Когда действовать начнешь. Но я думаю, что уже начал тебе помогать, и этой ночью надеюсь еще кое-что сделать. Если наши друзья сегодня придут, то их количество уменьшится.

– Куда придут?

– Убивать мою бывшую жену. В больницу.

– Рассказывайте! – твердо сказал Михалыч.

Раз уж подполковник Россомахов начал говорить, пришлось ему посвятить капитана в тонкости и подробности этой истории.

– Я с вами пойду! – выслушав все, категорично заявил Михалыч.

– Исключено. Я беру с собой только двух проверенных офицеров. Оба спецназовцы с опытом боевых действий. А тебя, опасаюсь, придется самого защищать. Это отвлечет нас от выполнения основной задачи. Мы не берем с собой посторонних.

– У меня богатый опыт, – попытался было настаивать на своем бывший капитан полиции.

– Я же сказал, что это исключено. – Россомахов проявил категоричность. – Если у тебя все, то я позволю себе слегка отдохнуть перед сложной работой ночью.

– Отдыхайте, – согласился Михалыч, но по его напряженному лицу Виктор Васильевич понял, что он что-то задумал. – Позже, даст бог, увидимся.

Подполковник Россомахов добрался до большой комнаты, где тихо дремали, сидя на ящиках, Гоша-футболист и Кирилыч. Компанию им составляли какой-то бомж средних лет и очень неаккуратно одетая дама того возраста, до которого бомжи обычно не доживают. Они пришли сюда в то время, когда подполковник беседовал с Михалычем.

При появлении Виктора Васильевича Гоша проснулся и сказал:

– Можешь ложиться, Василич. Отдыхай. Скажи только, когда тебя разбудить. Если точность нужна, то лучше мне часы оставить, а то наш хронометр иногда может и в обратную сторону начать стрелки крутить. – Футболист показал на старый будильник, пристроенный на трубе у стены.

Виктор Васильевич еще раньше обратил на него внимание и удивился. Зачем бомжам нужно знать время? Ведь они же обычно считают себя свободным народом, никаким принципам и условностям общества не подчиняющимся.

– Я сам проснусь. А ты, может, в машине посидишь? Там тепло и мягко. Я за нее переживаю. Все же она в чужом дворе стоит.

– Как скажешь. Я могу и там посидеть, покараулить.

Россомахов без сомнения протянул Гоше ключи на брелке с пультом сигнализации.

– Отоспишься потом, тебе же спешить некуда, – напутствовал бывшего футболиста подполковник. – Когда в машине кто-то сидит, в нее никто не полезет.

Виктор Васильевич расположился на ящиках, удобно вытянул длинные тощие ноги, что в последнее время ему редко удавалось сделать. А спать не раздеваясь он привык уже давно. Подполковник дал себе команду подняться в определенное время, расслабился, как и полагается, и сразу провалился в сон, глубокий, без всяких раздумий о своей судьбе, об упущенных возможностях и о том, что следует сделать.

Проснулся Виктор Васильевич, как обычно бывало, за пару минут до назначенного времени. Видимо, подсознание специально будило его чуть раньше, чтобы он успел прийти в себя, хотя обычно у него не было никакой необходимости в этом. Он всегда сразу вставал с ясной головой. Однако именно эту пару минут он всегда считал самыми приятными за все время отдыха. Вроде бы и спишь еще, а уже все видишь и понимаешь.

Подполковник встал, разглядел в полумраке высокую фигуру Кирилыча, который тоже по какой-то причине поднялся в начале ночи, и шепотом спросил у него:

– У вас здесь умыться есть где?

Кирилыч кивнул и молча двинулся в сторону дверного проема, где никогда не было створки. В коридоре было совсем темно, но здешний житель шел так, словно ему было все видно. Сказывалась, видимо, привычка.

– А свет здесь есть? – спросил подполковник.

Бомж молча протянул руку к стене и щелкнул выключателем. Это его движение Россомахов заметил только тогда, когда свет включился. Но лампочки были расположены так далеко одна от другой, что по-настоящему светло было только под ними самими.

Подполковник спецназа военной разведки и бомж двигались в сторону, где располагалась комната отставного капитана полиции. В ней свет не горел.

– Ты Михалыча куда-то послал? – спросил Кирилыч.

– Нет. Я думал, он спит. А давно ушел?

– Еще час назад ускакал куда-то. Сказал, что только к утру вернется. Это уже не в первый раз. Не иначе бабу себе завел. Он бомжих не уважает. А мужик в его возрасте потребность в этом чувствует. Это мне уже все одно, что есть они, что нет.

Они свернули налево как раз против двери в комнату Михалыча. Там был свет и раковина с двумя кранами, с горячей и холодной водой. Даже грязно-фиолетовое полотенце висело на гвозде, вбитом в деревянную перегородку.

– Это слесарь специально для Михалыча сделал. Мы-то уже и забыли, когда умывались в последний раз, – проговорил Кирилыч.

Россомахов умылся быстро, но воспользоваться грязным полотенцем не пожелал. У него возникло сомнение в том, что бывший капитан полиции утирается этим же полотенцем.

Подполковник вытер руки об одежду и с мокрым лицом направился к выходу. Кирилыч решил проводить его до самой машины, где, удобно устроившись на кожаном сиденье заднего ряда, спал Гоша-футболист. Ничего другого от этого сторожа Россомахов и не ждал. Поскольку машина была закрыта изнутри, ему пришлось постучать по крыше.

Гоша проснулся сразу, посмотрел испуганными глазами за стекло, но сразу узнал и Кирилыча, и подполковника, хотя во дворе было темно, и даже свет горел уже только в отдельных окнах дома. За стеклами больше работали телевизоры, свет которых во двор не проникал.

Гоша вышел из машины.

– Василич, наша помощь не нужна? – ненавязчиво спросил Кирилыч.

Скорее всего, он сделал это просто так, чисто для порядка, понимал, что в серьезном деле помощники из них, бомжей, никакие. Тем более в серьезных делах, о которых Россомахов им уже говорил.

– Спасибо, сам справлюсь. Да у меня уже есть помощники, боевые, проверенные в деле офицеры.

– Как скажешь. – Старый бомж только плечами пожал, больше не взглянул на подполковника и двинулся, шаркая стоптанными подошвами, по шершавому пористому асфальту.

Гоша-футболист вернул ключи с брелком сигнализации хозяину машины и заторопился следом за ним.

Виктор Васильевич опустился на водительское сиденье, вытащил телефон и позвонил сначала капитану Журавлеву.

– Игорь Олегович, это Россомахов. Ты готов?

– Я как юный пионер, всегда готов. Машину брать?

– Не надо. На моей поедем.

– Понял.

– Выходи на улицу. Минут через семь-девять буду у тебя. Стой у дороги, чтобы я тебя не искал и между домами не вертелся.

Подполковник не стал расспрашивать, удалось ли капитану выспаться, хорошо ли он отдохнул. Это, по большому счету, вопрос сугубо личный и даже персональный. Конечно, у каждого человека свой уровень выносливости. Но плох тот офицер, который перед ответственным делом будет выпячивать собственную бодрость и способность не спать. В спецназе военной разведки вообще не принято демонстрировать свое преимущество над другими. Ведь эти люди могут быть лучше тебя в чем-то ином. Как правило, так оно и выходило.

Виктор Васильевич не стал двигаться через свой двор. Он просто включил навигатор и определил, что может коротким извилистым путем выехать на большую дорогу и добраться до офицерского общежития, чтобы забрать капитана Журавлева. Ехал он достаточно быстро, хотя в эти поздние вечерние часы движение в Москве было все еще оживленным и насыщенным. Резвая скоростная машина хорошо слушалась и руля, и педали газа. Россомахов благополучно доехал до нужного района.

Офицерское общежитие ГРУ стояло чуть в стороне от дороги. К главному входу можно было пройти по тропинке, протоптанной прямо поперек газона. По ней и шагал капитан Журавлев, фигуру которого Виктор Васильевич узнал издали.

Подполковник затормозил и остановился. Игорь Олегович с ходу заскочил в заднюю дверцу, которая оказалась прямо перед ним.

После полной остановки Россомахов вытащил трубку, послал вызов капитану Русинскому, дождался ответа, произнесенного еще слегка сонным голосом, и сказал:

– Валерий Николаевич, Журавлев уже у меня в машине. Выезжаем к тебе. Выходи на улицу.

Навигатор отреагировал на адрес и показал два возможных варианта пути. Первый по большой дороге, где придется сделать круг. Второй, покороче, заставил бы водителя лавировать между несуразно выстроенными пятиэтажными домами. Россомахов выбрал первый вариант и хорошо разогнался, пользуясь малым движением в этом районе.

Капитан Русинский стоял около своего подъезда, поджидал машину. Когда подполковник остановился, он задрал голову и помахал рукой женщине, стоявшей на балконе четвертого этажа. Жена, похоже, желала проверить, на какой машине уезжает среди ночи муж.

– Как, Валерий Николаевич, все нормально дома обошлось? – осведомился Виктор Васильевич.

– Пока нормально, но она еще десять раз мне припомнит, как я якобы через ночь уезжал куда-то. А мне за всю службу ночью выезжать второй раз довелось. В первый раз, когда нас в Косово отправляли. Я тогда еще в лейтенантах ходил. Сейчас – во второй.

– Ты был среди тех восемнадцати человек, которые захватили аэропорт Слатина в Приштине? – спросил подполковник.

– Так точно, был.

«Видимо, это многим известно. Именно поэтому лейтенант, начальник караула, меняя пост в больнице, с таким восхищением смотрел на капитана», – подумал Россомахов.

Путь до больницы много времени не занял. В отличие от магистральных дорог, на улицах, по которым они ехали, почти не было движения.

Подполковник остановил машину во дворе больничного городка, но не рядом с хирургическим корпусом. До него офицеры прошли пешком, залегли в кустах и принялись наблюдать за обстановкой.

В течение часа к хирургическому корпусу дважды подъезжали машины «Скорой помощи», привозили в приемный покой больных. Но вычислять интервал появления этих машин, основываясь на каких-то расчетах, было невозможно. Болезнь или еще какая-то беда никогда не выбирает подходящий момент и всегда случается не вовремя.

Капитан Русинский тем временем нашел себе занятие, позволяющее ноги размять.

– Давайте я вокруг корпуса обойду, парковку проконтролирую, – предложил он подполковнику. – За углом, если рядом никого не будет, через забор перемахну и к вам вернусь. Если задержусь, значит, прохожие рядом. Тогда мне придется круг сделать и через ворота войти.

– Иди, – согласился Россомахов.

Он и сам об этом подумывал, но пока соображал, кого из капитанов послать, Валерий Николаевич сам вызвался.

Наблюдение продолжалось. Вскоре, к изрядному удивлению Виктора Васильевича, вдруг погас свет во всех окрестных домах, в том числе и в больничных корпусах. Видимо, что-то произошло на электрической подстанции. Подполковнику Россомахову это очень даже не понравилось. Сам по себе момент перерыва в подаче электричества еще ничего не значил. Но эта беда могла быть подстроена намеренно.

Хорошо, что у бойцов охраны на шестом этаже на автоматах установлены тепловизионные прицелы «Шахин». Солдаты к палате Анны Ярославны никого не подпустят.

Все больничные корпуса, видимо, имели собственную автономную систему аварийного энергопитания. В больничных корпусах свет появился уже через минуту.

Однако подполковник подумал, что энергоснабжение всей больницы осуществлялось не по единой системе, потому что в разных корпусах свет загорался с разными интервалами. Где дежурный поторопится, там раньше. Вообще-то на такие случаи неплохо было бы иметь автоматические переключатели.

У самого Россомахова на даче стоял дизельный генератор, который автоматически включался через шесть десятых секунды после отключения электричества. Это особенно важно было в первый год после окончания строительства дома, когда электричество пропадало часто. Генератор подавал ток и на холодильник, и на телевизор, и на два компьютера, и даже на электрическую плиту в кухне.

По большому счету, ночь и темнота – время, самое подходящее для работы спецназа военной разведки. Но и противник, наверное, этим тоже может воспользоваться. Однако за короткое время, когда кругом царила темнота, невозможно было подняться по лестнице на шестой этаж даже бегом, а лифт без электричества не работал.

Но длился энергетический локаут недолго. Через пять минут в домах уже горел свет, уличные фонари освещали дорогу.

На прежнее место вернулся капитан Русинский.

– Что там, на парковке? – спросил коллегу капитан Журавлев еще с двух шагов.

Но Валерия Николаевича, видимо, волновали другие проблемы.

– Кто тут у вас с электричеством балуется? – встречно спросил Русинский и вдруг резко залег за куст, перед которым стоял.

Подполковник Россомахов оценил реакцию капитана и посмотрел вперед.

Два человека с тяжелыми, судя по тому, как они их несли, рюкзаками вышли из-за угла, со стороны автомобильной парковки. Валерий Николаевич, видимо, услышал их шаги раньше, чем эти люди здесь появились, и вовремя успел спрятаться.

Эти двое прошли мимо крыльца, на которое заезжала «Скорая помощь», когда привозила кого-то в больницу, и остановились прямо рядом с офицерами.

– Рюкзаки пока в кусты. Их здесь никто не обнаружит. Тут никого нет, – сказал один из них.

Он не просто снял, а сбросил с плеч лямки своего рюкзака и без особой осторожности швырнул его за аккуратно подстриженные кусты. Так уж вышло, что упал этот рюкзак прямо пониже спины подполковника Россомахова. Виктор Васильевич перенес это испытание без звука. Второй человек рюкзак с плеч снял с неохотой и с ленцой поставил его за кусты по другую сторону дорожки.

– Рано еще лезть. Пойдем, в машине посидим, понаблюдаем, – проговорил первый как-то слишком уж самоуверенно.

Подполковнику Россомахову очень захотелось ответить ему выстрелом в голову, но до этого, чтобы не торчать здесь всю ночь, требовалось убедиться в том, что этих людей интересует именно Анна. Мало ли что у них за разговоры, какие дела они делают здесь ночью.

Поэтому Виктор Васильевич сдержался.