Я из простого народа. Из простых людей, на которых у нас в России все и держится. Помню, в детстве пороли. Но это как-то так, для прилику. Много раньше, как стал рулевым ботика Петра Алексеича. Давно это было. Я тогда был крепостным у боярина Акентия Михалыча Шуйского, пахал, сеял, жал. Зимой уходил в большое село Измайлово, где подрабатывал у купца суконных дел Игната Петровича нянькой у его малолетних детишек, за что боярин Акентий Михалыч должен был получать за меня по полтине серебром в неделю. Ежели же он получал меньше, то меня пороли. На конюшне боярина Акентия Михалыча. А так как я всегда получал меньше, то пороли каждую неделю. А если он получал больше, то пороли в по́рочной купца Игната Петровича. А так как он никогда не получал больше, то меня пороли просто так. Вот ты, Нупидор, скажи: как не пороть трудящегося человека, матушкой природой для этого дела предназначенного? То есть меня пороли два раза в неделю. Когда становилось невмоготу, я много раз сбегал, но меня много раз ловили и каждый раз пороли: пороли где ловили, пороли на конюшне боярина Акентия Шуйского и пороли в порочной купца суконных дел Игната Петровича. Ну, и там, где был порочный инструмент. А когда повязали на срочную, пороли ажник шпицрутенами.

А потом, как-то после шпицрутенов, когда я грел жопу на солнышке у Измайловского пруда, меня и заприметил царь Петр Алексеич. Не знаю, чем я ему потрафил, но он вот и взял меня рулевым. У него глаз был острый. Он с первого раза заприметил мой талант рулевого. (Они потом с Алексашкой Меншиковым шутковали про меня: «Наш рулевой». Оттуда-то и пошло сами знаете что.) Ну, прием на службу отметили, как водится, царской поркой. Это значит – пороли в четыре руки. Петр Алексеич и Алексашка. Это уже потом меня пороли людишки рангом пониже. Но мне это было уже все равно. Жопа стала каменной. Так что у Аглая Трофимыча мне без порки иногда становилось как-то скучновато.

И взялся за руль. Чтобы плыть по Харони дальше.