История заселения Пензенского края весьма сложно поддается анализу и детальному изучению. Скудное количество необходимых документов и других исторических источников, при помощи которых открылась бы возможность выстроить всю цепь событий этого процесса, является первичной проблемой и до сегодняшнего дня неразрешенной задачей. Зачастую в документах встречаются диаметрально противоположные мнения ученых историков, особенно касающихся времени основания того или иного населенного пункта. Но доподлинно известно одно обстоятельство – заселение «дикого поля» было вызвано на протяжении длительного периода времени стратегическими соображениями правительства, начиная с эпохи правления Ивана Грозного и заканчивая эпохой Петра I.

В этот период времени первыми колонизаторами на территории нынешнего Неверкинского района, не имевшей оседлого населения с конца XIV в., стали служилые татары и чуваши. Эти служилые или же государевы, вольные люди несли пограничную службу с 1680-х гг. на планируемой к постройке пензенско-сызранской оборонительной линии. Пензенский краевед и историк М. С. Полубояров пишет в своей книге отом, что в некоторых татарских селах района (Октябрьское, Карновар) сохранились предания, из которых следует, что на месте нынешних татарских сел прежде жили чуваши, а название села – Мазарлы («могилы»), вероятно, было дано по сохранившемуся здесь чувашскому кладбищу. Во время правления Петра I, когда русская армия перешла на регулярную основу несения службы, служилые татары были переведены на лашманную повинность для заготовки корабельного леса, которого они плотами сплавляли по Кададе, Суре и Волге до Саратова, Царицына и Астрахани[80].

(РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 3113, лл. 188–189 об.)

В начале царствования династии Романовых политика в отношении «инородцев» и татар в частности несколько смягчилась, хотя эти изменения коснулись главным образом князей и мурз, которые нередко получали права на владение землей и даже крестьянами. Как мы знаем, особой благосклонностью властей пользовались новокреще ные татарские феодалы. Положение основной массы татарского населе ния оставалось крайне тя желым, повинности постоянно увеличивались. Так, историк XIX в. Хусаин бине Амирхан отмечал по этому поводу, что в царствование Михаила Федоровича Романова, который испытывал особую нелюбовь к мусульманам, в 1635 г. устроил настоящий погром в отношении татар, когда было умерщвлено большое количество ученых и сожжено множество древних сочинений, наступило невежество и ослабление веры.

Правление Петра I ознаменовалось резким увеличением завоевательных войн, которые потребовали привлечения ог ромных людских и материальных ресурсов. В это время сильно увеличились государственные налоги и сборы, как прямые, так и косвенные – поборы с бань, бороды, ульев, с перевоза и т. д. А начало строительства российского флота обернулось очень тяжелой повинностью (лашманство) для татарского населения, которое обязано было заняться заготовкой и сплавом корабельного леса. Все это вместе – рекрутство, лашманство, увеличение государственных повинностей, насильственное крещение и другие по буждали массы крестьян покидать свои родные места. Русские поселения Кузнецкого уезда в конце XVII в. возникали путем вольной колонизации незанятых земель убегающими от гнета помещиков крестьянами и раскольниками, которых преследовали правительственные и религиозные каратели. Документы того времени указывали, что нередко помещики самым беспощадным образом обирали крестьян, доводя их до крайнего истощения, а провинившихся всячески истязали и сажали на цепи, чтобы провести самые ужасные пытки. Такие документы неопровержимо свидетельствуют о том, что барские крестьяне были низведены до уровня рабов.

В документе указаны прошения о восстановлении дворянского статуса жителей дд. Бикбулатовка, Карновар и Кунчерово. Из Карновара прошение подавал Алей (?) мурза Бегеев сын князя Шехмаметова (ГАСО, ф.19, оп.1, д. 1)

КАРНОВАР (Елань-Кадада), татарское село в Неверкинском районе, расположенное на левом берегу р. Елань-Кадады. По преданию, село было основано чувашами, называвшими его Харенвар, что в переводе означает «сухой овраг». В ревизской сказке от сентября 1723 г. указана как «деревня служилых чувашей Елань Кудала». В деревне имелось 10 дворов, 60 душ мужского пола. Со второй четверти XVIII в. Карновар известен как татарская д. Усть-Карновар, также – Елань-Кадада. В 1747 г. в проживало 38 служилых татар, пришедших сюда из Алаторского, Касимовского и Темниковского уездов. В 1795 г. – д. Карновар Вольского уезда, 33 двора служилых мурз и татар, 133 ревизских души.

Село входило в состав Баклушинской волости Вольского уезда Саратовской губернии. В 1911 г. – 247 дворов, 2 мечети, 2 общественные школы. В «Списке населенных пунктов Средне-Волжского края» (1931 г.) деревня показана на территории Павловского района, 273 дворов и 1320 жителей татарского населения. В 1955 г. – центр сельсовета, колхоз им. Чапаева. В Мансуровке располагалась центральная усадьба колхоза «Алга».

МАНСУРОВКА (Елань-Кадада, Усть-Чернобулак), татарское село Карноварского сельсовета. Поселена между 1725 и 1745 гг. татарами соседней д. Могиловки (Октябрьское). Именовалась в XVIII–XIX вв. деревней Елань-Кададой, Усть-Чернобулаком. В 1795 г. – д. Мансуровка, Кадада тож, Кузнецкого уезда Саратовской губернии, 7 дворов, 21 ревизская душа казенных крестьян. В «Списках населенных мест Пензенской губернии по сведениям 1864 г.» указана еще одна деревня Мансуровка, но Краснослобского уезда. Из документа (1820 г.) видно, что жители Мансуровки составляли единую общину с жителями с. Алеево и д. Муратовки (ныне в Ульяновской области).

Развитие крестьянского хозяйства в Пензенской и Саратовской губерниях практически повсеместно проходило в условиях ограниченного земельного фонда. Это обстоятельство особо ощутимо отражалось в инородческих деревнях, особенно татарских, поскольку татарская аристократия не всегда охотно принимала христианство. Государство после указа Петра I от 1681 г. сильно ограничивало имущественные права татарских помещиков в случае непринятия православной веры, согласно которому они отрекались от своих православных крепостных крестьян и поместий. Все это в свою очередь создавало благоприятные условия для развития программы русификации земель, населенных неправославными, «инородческими» народами. В период генерального межевания в нач. XIX в. захваты крестьянской земли стали принимать еще более угрожающие размеры, а непосильно большие налоги и низкий экономический уровень хозяйств в условиях ограниченного земельного фонда делали в татарской деревне невозможным развитие сельского хозяйства. Крестьяне не могли совершенствовать технику и орудия обработки земли, а тем более – приобрести новейшую технику, и все это способствовало все большему отставанию от русских населенных пунктов по уровню экономического развития. Татары стали решать финансовые проблемы в своих хозяйствах иными путями – торговлей и отходничеством, которые впоследствии стали для них традиционными.

В 1877 г. – Неверкинской волости, 59 дворов, мечеть, ветряная мельница. В 1911 г. – 145 дворов, мечеть, при ней татарская школа. В «Списке населенных пунктов Средне-Волжского края, 1931 г.» показано, дворов – 215, жителей – 1033. В 1979 г. в селе проживало 597 жителей, в 2004 г. – 431 житель. Сегодня на территории Карноварского сельсовета расположены два населенных пункта. На 1 января 2017 г. проживает 995 чел. из них в с. Карновар – 681 чел., всего хозяйств – 234. Численность населения с. Мансуровка – 314 чел., всего хозяйств – 120.

Карта межевания 1778–1797 гг.

С установлением Советской власти в области социально-экономических отношений все этнические различия были немедленно отменены, но встали для татарских крестьян другие не менее значимые проблемы. Так, доцент и заведующий кафедрой «Философия, история и иностранные языки» Пензенского ГАУ Ильдар Наильевич Мавлюдов в своей научной работе, посвященной периоду НЭПа в советской России, подробно описывает все этапы становления и развития татарской деревни. Он пишет, что в связи с возникшими трудностями в аграрном секторе производства, организация сельскохозяйственной кооперации объявлялась руководством страны делом государственной важности. Всем органам государственной власти предлагалось оказывать содействие земледельцам в деле их кооперирования. Принятый декрет ВЦИК и СНК от 16 августа 1921 г. «О сельскохозяйственной кооперации» определял всю организацию управления сельскохозяйственной кооперацией. Отныне кооперативные товарищества (артели) и их союзы учреждались как для совместного ведения сельского хозяйства, так и для организации труда членов артели, снабжения их необходимыми сельскохозяйственными орудиями, семенами, удобрениями и др. средствами производства.

С момента публикации декрета начался бурный рост кооперативов. Если во время Гражданской войны нужно было затрачивать годы на пропаганду кооперации, то с приходом к нэпу кооперативы стали возникать намного быстрее. Однако в татарской деревне следует рассматривать некоторые особенности кооперативного движения. За отправную точку необходимо брать особенности экономической ситуации татарской деревни на период нач. 1920-х. гг. Неурожай и последствия войн сделали невозможным развитие других форм сельскохозяйственной кооперации, кроме сельскохозяйственных товариществ, поскольку в таких условиях у крестьян не было ни возможности, ни средств заниматься разведением улучшенных пород скота, разводить высокоценные культуры или применять более совершенные способы посева, обработки и уборки урожая. Поэтому они стремились в менее сложные виды кооперативов, в товарищества, где надеялись получить в первую очередь самое необходимое для своего хозяйства. Если в 1918 г. на территории Пензенской губернии имелось 28 коммун и артелей, то с 1921 г. рост числа имел следующую тенденцию: на 1.04. 1921 г. в Пензенской губернии имелось 108 коммун и артелей, на 1.01. 1925 г. – 794, на 1.04. 1925 г. – 904 артелей и товариществ[81].

Удостоверение на льготы на имя Тренгулова Кияма «…слишком его бедное состояние, не имеет ни одежды, ни обуви, ни хлеба», 1927 г.

Сегодня тема коллективизации и раскулачивания в деревне превратилась в инструмент пропаганды, но при этом авторами не особо охотно указываются их причины, масштабы, методы и достигнутые результаты. Мы видим, что переход к рынку послужил основой возрождённой кооперации, а вместе с тем привел еще большему расслоению по уровню достатка крестьянского населения. Но с другой стороны, торговая деятельность позволила осуществлять продуктообмен и получать денежные средства, которые были так необходимы в крестьянском хозяйстве. Поначалу появилось убеждение, что правильной экономической политикой, которая обеспечивала бы установление связи между городом и деревней, является социалистический продуктообмен, осуществляемый без торговли. Однако, как это отмечают исследователи данной сферы хозяйственной деятельности, организованный продуктообмен в итоге оказался нежизнеспособным. Уже летом 1921 г. торговля стала выходить за рамки местного оборота. Главной причиной, мешавшей сельскохозяйственной кооперации, была бедность значительной части населения и охвативший губернию голод 1921–1922 гг., образовавшийся после окончания Гражданской войны.

Скопить необходимые средства сельскохозяйственные кооперативы могли двумя путями. Прежде всего, постараться привлечь на свою сторону средства самого населения. Однако крестьянские хозяйства, сильно пострадавшие от действий повстанцев и ослабленные голодом, сами нуждались в помощи, поэтому были не в состоянии выделить достаточных средств для проведения кооперации. Крестьяне принимали тезис о кооперативном хозяйствовании при одном условии – без обобществления скота и инвентаря. Традиционные формы ведения хозяйства в кооперативах предполагали взаимопомощь и совместный труд на земле, но немногочисленный скот и дорогостоящий инвентарь, по мнению крестьян, должны были находиться в индивидуальной собственности. Таким образом, размеры вносимых средств были настолько незначительными, что их хватало лишь на частичный объем покупку яровых семян. Создать свой собственный капитал сельскохозяйственная кооперация пыталась и посредством торговой деятельности. Уездными сельсоюзами был заключен ряд торговых договоров на поставку сельскохозяйственных продуктов, но, не имея хозяйственного опыта, они несли по этим договорам одни убытки. Слабость государственной кооперации заключалась в том, что она обслуживала только кооперированных крестьян, однако значительное число крестьян татарских деревень являлись единолично хозяйствующими субъектами, склонными участвовать в кооперации в минуты острой нужды и при определённых условиях.

Справка на жителя с. Карновара Трегулова Хариса Идрисовича о том, что он является сыном раскулаченного спекулянта

В предыдущей главе нами уже было сказано, что прозвище «кулак» до Октябрьской революции 1917 г. получали сельские крестьяне, имевшие нечистый, нетрудовой доход. К этому классу крестьян, прежде всего, относились ростовщики, скупщики и торговцы. Происхождение богатства ростовщиков и торговцев связывались с их непорядочностью, наживающим барыш на предметах, добытых чужим трудом, или – «паразитом общества. Согласно теории российских марксистов, кулаками считались зажиточные крестьяне, использующие наёмный труд, а также сельская буржуазия, спекулянты, владельцы торгово-промышленных заведений, ростовщики. Кулаки нередко обходились с односельчанами неуважительно, жестоко эксплуатировали их, так что любви к ним крестьяне не испытывали.

К концу 20-х гг. запланированная и необходимая стране индустриализация всего народного хозяйства требовала значительных денежных поступлений. Но разрушенная войнами Первой мировой и Гражданской, хозяйство только начало восстанавливаться, а средства требовались изыскать как можно быстро, и которые по факту можно было получить только от торговли продуктами. Зажиточные крестьяне не спешили продавать свои излишки хлеба по установленным государственным ценам. В результате был принят курс на коллективизацию, с целью облегчения контроля поступления в государственные закрома сельхозпродукции. Кулаки сопротивлялись коллективному хозяйствованию, как могли, нередко прибегая к организации мятежей и волнений в деревне, саботажу и вредительству, а также открытому террору. Они устраивали искусственный голод, чтобы затем продавать зерно на рынке по спекулятивно завышенным ценам, поскольку основная доля сельхозпродукции располагалась в их руках. Деревенская беднота в огромном количестве, в первую очередь наёмные работники (батраки), имеющие небольшие наделы земли, были обречены на нищенский уровень жизни. Еще в 1918 г. Декретом были созданы комитеты бедноты (комбеды), сыгравшие большую роль в борьбе с кулачеством. Они руководили процессом перераспределения конфискованных земель и инвентаря на местах, а также продовольственных излишков, изъятых у кулаков. В итоге были изъяты огромные площади кулацкой земли, которые перешли к бедноте и середнякам, но у кулаков, тем не менее, оставалось еще много наделов, сельхозорудий, инвентаря и других средств производства.

Запрос характеристик на граждан с. Карновара Тяпкова Биляла Халимовича и Хуснетдинова Хайруллу Абдулловича

Так, в протоколе сельского совета и организованной революционной комиссии д. Карновар от 5 февраля 1927 г., в присутствие 214 чел. из 484 числа избирателей и под председательством Аминова Мирзы была одобрена повестка дня об образовании артелей и товариществ и мерах по подъему сельского хозяйства. Было принято постановление совета, выраженное воззванием: «Мы, крестьяне-земледельцы, услышав положение иностранных, капиталистических держав об их издевательствах над рабочими, расстрелов и хищнического отношения к трудящимся, клеймим их позором. Крестьянин-бедняк и середняк в союзе с рабочими всего мира своей революции не оставим на половине пути!».

В другой выписке из протокола заседания Пензенского Губкома от 8 марта 1927 г. говорится, что хозяйственно-финансовое состояние существующих в данное время 23 коммун, 60 артелей и 23 товариществ по совместной обработке земли характеризируется следующими цифрами: Средняя обеспеченность землей на едока в коммунах составляет 3,8 га, в артелях – 1,55 га, в товариществах – 0,86 га против 1,63 га – средней обеспеченности по губернии в единоличных крестьянских хозяйствах. Обеспеченность тягловой силой (с учетом тракторов) в коммунах – 1 лошадь на 4 едока и 10,1 единиц на 100 га пашни против средне-губернской – 1 лошадь на 8 едоков и 9,58 ед. на 100 га пашни. Обеспеченность КРС: в коммунах – 1 корова на 4 едока против 1 корова на 7 едоков единоличных крестьянских хозяйствах. Отмечалась также высокая закредитованность колхозов, особенно коммун, а с другой стороны – наличие большого количества краткосрочных ссуд, несоответствующих возможности возврата. В то же время, охват колхозов системой сельхозкооперацией оставался весьма незначительным, без какой-либо хозяйственной связи по сбыту и снабжению между колхозами и сельсоветами. Население колхозов (коммун) на момент их вступления в преобладающей части относился к беднякам и середнякам. В состав органов управления колхозов, правлений, советов, ревкомиссий входило 79,8 % беспартийных, 40 % – безлошадных.

Заметное отставание наблюдалось и в культурно-массовой среде – были отмечены лишь отдельные случайные начинания: выпуск газет, постановление докладов и т. д. Рост дифференциации крестьянства, невозможность поглощения всего избыточного населения деревни промышленностью, наличие в деревне значительного слоя малоимущего крестьянства, не имеющего возможности в индивидуальном порядке поднять свое хозяйство, стремление этих слоев деревни хозяйственно укрепиться и освободить себя от эксплуатации кулака – все это «толкает наиболее активные слои крестьянства (особенно бедноту) на путь коллективизации своего хозяйства» (ГАПО, Ф-п. 99, оп. 1, д. 56).

В это же время Карноварским сельским советом в массовом порядке стали выноситься постановления о наделении участков населения под строительство домов. Решением Волисполкома бывший дом Никишина в с. Донгузе (Донгузлей, – примеч. авт.) передавался под сельский совет, народный дом и избу-читальню. Одновременно был сделан запрос в УОНО и ГубОНО об отпуске средств на приобретение здания под нацменскую школу «для поднятия культуры и просвещения». В своем разнообразии рассматриваемых вопросов также планировалось нанять и оплачивать зерном (рожь) работу учителя школы, секретаря ячейки ВИК и других партийцев. Например, было предписано Ямщику (Абдулин Усман) иметь одну лошадь и ездить на расстояние в 20 верст ст. Черкасское-Барнауки два раза в день. Оплачивать также зерном в количестве 228 пудов ржи, из них 76 пудов выделить сразу, а остальные по сбору урожая.

На собрании было принято решение о проработке циркуляра о снижении розничных цен и проведения энергичной кампании по кооперированию населения. Отмечалось, что ныне действующая школа требует ремонта, а около 70 % детей школьного возраста не охвачены учебой из-за отсутствия помещений. Был заключен договор с Колоярским Волкресткомом о закупке трактора «Фордзон» по цене 1981 руб. 35 коп. Освободить от уплаты налогов беднейшие хозяйства (137 чел.) и ввести налог по самообложению в размере 15 коп. «с души». С допризывниками 1905 г.р. в Красную Армию не проводить призыв «по форме старой рекрутчины: с пьянством, хулиганством и т. д., а проводить как поступление в школу, дающей знание и большой кругозор». Создать в Карноваре потребительскую кооперацию, используя для этого бедняцкий фонд сельсовета. Обсуждался на собрании и доклад о работе школы и обеспечения ее дровами. В целом работа школы признавалась удовлетворительной и было постановлено увеличить уроки арифметики и ликвидировать хулиганство, которое имелось среди учеников. Также были приняты «репрессивные меры» к неплательщикам налогов, и в случае неуплаты налогов описать их имущества «от зажиточника до бедняка», а злостных – отдавать под суд. В исполком по сбору налогов уполномоченными были избраны: Алимов Идрис (председатель), Акчурин Умяр (заместитель), Акчурин А., Хайров К., Тренгулов М., Бикиниев, Муслимов, Ахмеров, Музафяров и Исраилов (ГАПО, Ф-р. 1319, on. 1, дд. 7–9).

Обсуждение наказа будущему составу ККОВ (пред. Муслимое) в д. Карноеар, 1927 г.

Для оказания поддержки экономически слабым хозяйствам крестьян, инвалидов, вдов, сирот, семей красноармейцев были созданы массовые общественно-государственные крестьянские организации в РСФСР и СССР – «Крестьянские комитеты общественной взаимопомощи» (ККОВ или кресткомы). Они были учреждены еще в начале новой экономической политики (НЭП) Декретом от 14.05. 1921 г. Кресткомы должны были опираться на общинные традиции и перенести на самих крестьян решение проблем их социального обеспечения. Руководство деятельностью кресткомов осуществлял Центральный Комитет ККОВ. Располагались они, как правило, в помещениях местных Советов. Комитеты создавали натуральные и денежные фонды, привлекали экономически более сильные хозяйства для трудовой помощи более слабым, также занимались распределением государственной и иностранной помощи населению, переводили часть своих фондов комитетам голодающих губерний и областей. Позднее, в 1924 г., они были преобразованы в крестьянские общества взаимопомощи (КОВ). По Положению, все жители селений, не лишённые гражданских прав, становились членами КОВ и были обязаны принимать участие в их деятельности. Оказывали разнообразные виды помощи маломощным крестьянским хозяйствам, такие как прокат орудий труда и случные пункты, которые позволяли рационально использовать немногочисленную сельскохозяйственную технику и улучшать качество домашнего скота. Комитеты также активно участвовали в проведении хлебозаготовок и коллективизации. Прекратили свою деятельность в связи с созданием колхозов, а вместо них были образованы кассы взаимопомощи.

Список жителей Карнодара и Мансуроеки, подлежащие штрафам за укрытие объектов налогообложения

21 мая 1929 г. вышло Постановление «О признаках кулацких хозяйств, в которых должен применяться Кодекс Законов о труде», где впервые были законодательно определены некоторые критерии определения терминов «кулак» и «кулацкое хозяйство». В частности, это были: «…наличие мельницы, маслобойни, крупорушки, просушки или другого промышленного предприятия – при условии применения в этих предприятиях механического двигателя, а также, если в хозяйстве имеется водяная или ветряная мельница с двумя или более поставами». При этом непременным условием кулацких хозяйств являлось применение наемного труда (как «эксплуататорский класс»), также «…систематическая сдача в наем сложных сельхозмашин с механическими двигателями, занятие торговлей, ростовщичеством, посредничеством, наличие нетрудовых доходов». Некоторое время к ним относились и служители культа[82].

30 января 1930 г. было принято Постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», согласно которому кулаки разделялись на три категории. На это постановление опирались представители местных администраций, принимая решения о репрессиях по отношению к зажиточному крестьянству. В первую и вторую категорию кулаков относились:

а) контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний;

б) часть этого контрреволюционного актива, состоящая из наиболее богатых кулаков и полупомещиков.

Так, например, из районной прокуратуры в местные сельские советы регулярно поступали уведомления о том, что местные власти произвольно арестовывают крестьян вопреки циркулярным указаниям. Говорилось о том, чтобы не допускались самостоятельные аресты без участия судебно-следственных органов и милиции, за исключением случаев ареста подозреваемых в бандитизме, террористов, убийц и поджигателей. В остальных случаях, если требуется передача суду за уклонение от налогов и заданий по хлебозаготовкам со стороны кулаков, лишенцев и лиц индивидуального самообложения, и если требуется применение судебной репрессии, то есть опасения, что кулаки могут скрыться… следует все материалы злостных неплательщиков передавать в суд.

Третья категория – это остальные кулаки. Члены семей кулаков первых двух категорий подлежали выселению в отдалённые районы данной области или в другие местности на спецпоселение, или же при их желании остаться в прежнем районе с согласия местных райисполкомов. А сам контрреволюционный актив и террористы немедленно ликвидировались путем заключения их в концлагеря. Кулаки 3-й категории расселялись в пределах района на новых, специально отводимых для них землях.

При этом выселению и конфискации имущества не подлежали семьи красноармейцев, а в отношении кулаков, члены семей которых длительное время работали на фабриках и заводах, применялся особо осторожный подход с выяснением положения соответствующих лиц.

Для массового развертывания массовой коллективизации были предусмотрены следующие мероприятия:

1. Отмена в районах сплошной коллективизации в отношении индивидуальных крестьянских хозяйств действие законов об аренде земли и применении наемного труда в сельском хозяйстве, за исключением середняцких хозяйств, которые регулировались райисполкомами.

2. Конфискация у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке, кормовые и семенные запасы. Но при этом количество ликвидируемых кулацких хозяйств должно строго дифференцироваться по районам и составлять в среднем от 3-х до 5 % от общего числа.

3. Высылаемым и расселяемым кулакам, при конфискации у них имущества, должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, а денежные средства в руках кулака должны были составлять до 500 руб. на семью, необходимые для проезда и устройства на месте. Расселяемым кулакам третьей категории средства производства оставлялись в размерах, минимально необходимых для ведения хозяйств на вновь отводимых им участках.

4. Списки кулацких хозяйств, выселяемых в отдаленные районы, составлялись райисполкомами на основании решений собраний колхозников.

Конфискация имущества кулаков производилась уполномоченными работниками райисполкомов с обязательным участием с/совета, представителей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрачкомов. При конфискации производилась точная опись и оценка конфискуемого имущества с возложением на с/советы ответственности за полную сохранность конфискованного. Затем конфискуемые у кулаков средства производства и имущество передавались в колхозы в качестве взноса бедняков и батраков, но при этом полностью погашались причитающихся с кулацкого хозяйства обязательства и долги по налогам. Конфискуемые жилые кулацкие постройки используются на общественные нужды с/советов, колхозов или для общежития вступающих в колхоз и не имеющих собственного жилья батраков. Сберкнижки и облигации госзаймов у кулаков всех трех категорий отбирались, выдавалась расписка о направлении их на хранение в соответствующие органы Наркомфина. ЦК решительно предостерегала против имеющихся в некоторых районах актов подмены работы по массовой коллективизации голым раскулачиванием.

Список лишенных избирательных прав

Немаловажную проблему раскулачивания составлял уровень честности и сознательности членов исполкома сельских советов. Четкое исполнение закона позволяло провести подобные процессы раскулачивания и выселения за пределы района сравнительно безболезненно. Но отмечались многочисленные нарушения закона и злоупотребления, выраженное, как правило, в конфискации личных вещей и даже аресты. Районная прокуратура отмечала об арестах не только кулаков, но и средняков, и бедняков, и призывала председателей сельсоветов к немедленному прекращению подобных явлений. Также циркулярным указанием запрещалось производить самостоятельные аресты поджигателей, террористов, убийц и подозреваемых в бандитизме, а направлять дела в милицию. В то же время отмечалось, что кулаки и зажиточные крестьяне в Карноваре не выполняют твердые задания по севу, оставляются ими хлеба неубранными, и что подобные явления носят социально опасный характер. Требовалось в их отношении возбуждать уголовное преследование. По отношению к беднякам и среднякам-единоличникам за подобные действия необходимость «общественного воздействия» допускалась лишь в случае группового сговора.

Некоторые кулаки вместе со своими семьями бежали из Карновара и Мансуровки в неизвестном направление, будучи даже не лишенными избирательных прав. Это, например, были семьи Хамитовых, Хайровых, Мухамеджановых, Асановых, Тренгуловых и др. Другие кулацкие семьи – Сейфуллины, Рахимовы и Садыковы – начали заниматься сельским хозяйством и остались жить в Карноваре (ГАПО, Ф-р. 603, оп. 1, дд. 123, 331, 684, 96).

Также в циркулярных указаниях райисполкомов указывалось на те обстоятельства, когда лица, лишенные избирательных прав, проникали в строительные организации, управленческий аппарат и другие учреждения, используя при этом справки сельсоветов без указания своего социального положения. Имело место небрежное хранение бланков и печатей работниками сельсоветов, используя которых производились фабрикации удостоверений для кулаков в целях побега с места ссылки. Предупреждалось «строгой ответственностью», впредь выдачу подобных справок недопустимым. Были случаи укрывательства сельским советом и правлением колхоза осужденных к исправительным работам, препятствование при изъятии подобного контингента к исправительным работам сроком шесть месяцев, а также отпуск осужденных в другие районы проживания.

Поступали в сельсовет и вышестоящие органы многочисленные жалобы о незаконном лишении избирательных прав, с требованиями их восстановления и немедленного возвращения с мест ссылки. В связи с этим, из райисполкома и облисполкома приходили на имя председателя Карноварского сельсовета распоряжения о внимательном отношении к заявлениям и жалобам, в особенности семей красноармейцев: «Вменить в обязанность колхозам проработать систему льгот и трудоустроить трудоспособных членов их семей на работу в первую очередь… Принять к сведению и руководству, что семьи колхозников и единоличных хозяйств, в состав которых входят красноармейцы, пользуются скидкой по единому хозналогу в размере от 5 до 100 %, в зависимости от суммы исчисленного налога и от того, остались ли в хозяйстве трудоспособные члены семьи».

Например, на жалобу заведующей избой-читальней Карноварского сельсовета Фетхулиной, поданной на имя председателя сельсовета Узбекова о неправомерном решении не предоставить очередной отпуск и причитающихся пособий на время отпуска, последовало категоричное предупреждение председателя Узбекова со стороны членов собрания сельсовета с угрозой уголовного преследования по ст. 133 УК. Распоряжение сельсовета обязало Узбекова немедленно произвести расчет с Фетхулиной и предоставить отпуск, а о «дне расчета сообщить в райисполком». Кстати, сохранился архивный документ 1932 г., в котором органами ОГПУ было выдано распоряжение о переводе Узбекова в с. Исикеево на работу в должности председателя колхоза.

Запрос председателю Карноварского с/советао высылке с нарочным сведения о социальном положении на гр. Мансуровки Емлиханова Сибгата, его сына Сафы и Салюкова Хайруллы И.

Среди множества архивных документов сохранились также выписки из протоколов заседаний так называемого «треугольника» при Карноварском сельсовете в январе 1932 г. (Кяримов – ответственный секретарь ячейки, Шамионов – председатель колхоза, Музафяров, Кулахметов и Ряхимов), в котором обсуждались вопросы «чистки колхозов «Красный Октябрь» и «Алга» от имеющихся среди членов «разлагающих коллектив и действующих на колхозном строительстве с позиций лодырничества». В частности разбиралось дело кулака Елимханова Сибгата и его сына Сафы. Отмечалось, что его хозяйство было исключено из колхоза за несдачу с/х инвентаря, который в целях наживы открыл производство мануфактуры и занимался торговлей и спекуляциями. Имел при этом нелегальный трудовой доход, привлекал к работам наемных людей, который не облагался налогом. Имел также 25 десятин земли, несколько лошадей, коров и прочее.

С юридической точки зрения, процесс раскулачивания представлял собой административную меру, состоящую в изъятии имущественных излишков и принудительном переселении кулаков в оговоренные районы. 24 мая 1934 г. ЦИК СССР было принято Постановление «О порядке восстановления в гражданских правах бывших кулаков», в соответствии с которым кулаки-спецпоселенцы, ранее лишенные ряда гражданских прав в индивидуальном порядке, обладали правом восстанавливаться. В архивах сохранилось большое количество документов, в котором жители сс. Карновар и Масуровки писали жалобы в вышестоящие органы и требовали восстановления в избирательных правах[83].

Жалоба муллы Мухамеджанова из д. Мансуровки о неправильном налогообложении на его хозяйство

По отношению к законодательству о религиозных объединениях пересматривались положения, чтобы полностью исключить какой бы то ни было возможности превращения руководящих органов этих объединений в «опорные пункты лишенчества» и вообще антисоветских элементов. Указывалось также на необходимость особо осторожного проведения закрытия церквей, мечетей и молитвенных домов, несмотря на принятые решения об их закрытии подавляющей массой крестьянства.

В управленческой структуре райисполкомов и облисполкомов имелись отделы по делам религиозных культов, уполномоченные представители которых регулярно делали запросы в сельсоветы о текущем состоянии зданий мечетей и других культовых сооружений. Вопросы касались использования этих зданий по своему назначению, о религиозной общине в целом, настроениях в этой общине, религиозной и антирелигиозной пропаганде, численности верующих и т. д. Уполномоченный регулярно лично посещал все имеющиеся населенные пункты в прикрепленных районах, вел строгую отчетность и требовал от местных властей четкого исполнения законодательства о религиозных организациях. Если здания мечетей (также – церквей и храмов) использовалось не по назначению, например, под клубы или школы, то отделы требовали с сельсоветов предъявить законные основания на использование зданий не по назначению, а также показать запросы и выписки из протоколов собрания, на котором принималось решение о передаче зданий мечетей под иные цели.

Первое послевоенное пятилетие оказалось очень сложным периодом жизни крестьянской деревни. Требовалось срочно восстанавливать существенно разоренные артели, колхозы, МТС, технику, фермы, поголовье скота и др. Хотя колхозный строй в целом успешно выдержал суровые испытания войны, но потеря значительной части людских ресурсов и подрыв материально-технической базы внесли свои негативные коррективы в сельскохозяйственной отрасли. По-прежнему требовалось выполнить задачу обеспечения страны в продовольствии и сырье, которые невозможно было осуществить без должной мобилизации сил всех тружеников села. Одновременно материальная помощь деревне была предельно сокращена. Кроме того, вместе с восстановлением колхозного производства предстояло восстанавливать и поднимать на новый уровень культуру, образование, быт, основательно поменять социальный облик деревни.

Артель им. Чапаева в Карноваре (председатель – Абдуллин)

Как известно, с 1930-х гг. наиболее распространённым типом производственных предприятий в сельском хозяйстве были сельскохозяйственные артели – колхозы. Сама артель (от татарского слова «орта» (община)) представляла из себя добровольное объединение людей для совместной работы, с участием в общих доходах и общей ответственностью на основе круговой поруки. Первоначально артели, как мы это указывали в других разделах книги, возникали на основе общинных, земляческих, родственных и национальных связей. Управление артелью осуществлял староста (подрядчик, атаман, батыр и др.), которого выбирали на общем собрании. Они известны издавна, с XIV в. – охотничьи, рыболовные, «сокольничьи», каменщиков, плотников, бурлаков, извозчиков, арендаторов земли («кортомщиков») и т. д. С развитием товарного хозяйства число артелей увеличивалось и расширялось поле их деятельности.

Советское государство в период НЭПа активно способствовало объединению и кооперированию артелей-одиночек в более крупные, также предоставляла им всевозможные налоговые и финансовые льготы. Всем очевидно, слои крупных помещиков и кулаков с приходом советской власти потеряли много – как своего статуса, так и материального достатка и прочего, но труднее всех приходилось людям среднего класса крестьянства и крепким хозяйственникам-кулакам. Бедняцким хозяйствам терять было особо нечего, и они с удовольствием устремились в комбеды и стали создавать колхозы, кооперативы и артели. Таким образом, жизнь одних крестьян улучшалась значительным образом, а у другого сословия – кулаков и зажиточников – ухудшалась. Те помещики, которые имели отставные офицерские звания или же бывшие офицеры царской армии, если они не эмигрировали и не погибли в Гражданской войне, в большинстве своем приняли сторону советской власти, и они жили неплохо, поскольку государство очень нуждалась в офицерских кадрах. Но проблем в колхозах и сельскохозяйственных артелях не становилось меньше.

Так, на одном из очередных общих собраний артели им. Чапаева в 1939 г., в присутствии 194 чел., разбирались случаи грубых нарушений устава отдельными членами артели. Было установлено, что в хозяйствах семей Хайровых (несколько семейств), Акчурина, Ахмерова, Тренгулова, Азизова, Абузярова, Тяпкова, Алимова, Рафикова, Туктарова, Зулькарняева и Бикмаева имелись по 2 и 3 коровы. Было отмечено о нарушении 5-го параграфа Устава сельхозартели и постановлено всем им в суточный срок сдать в заготовительные пункты или бескоровным хозяйствам (также – ударникам-колхозникам) по одной племенной корове по наивысшим государственным ценам. Также указывалось сдать указанным лицам по одной голове молодняка. В противном случае, все они лишались колхозных паевых взносов и пользования приусадебной землей. Было вынесено предупреждение Акчурину, Туктарову и Зулькарняеву, вплоть до исключения из колхоза и лишения всех льгот в случае неподчинения. Отмечалось, что в последнее время «открылся простор для лодырей и рвачей, которые используют почетное звание колхоза в своих личных интересах». Вся работа массово-культурных учреждений была также признана неудовлетворительной, и принято решение об устранении всех недостатков в сфере культурного обслуживания колхозников (ГАПО, Ф-р. 1319, оп. 1, д. 5).

На одной из сессий Карноварского сельсовета в январе 1949 г. рассматривались вопросы подготовки к весеннему севу, о работе школ в зимнее время, избрания председателя суда, и мобилизацию рабочей силы в Чаадаевский леспромхоз. Из протокола собрания мы видим, что председателем сельсовета являлся тов. Исрафилов, всего депутатов 11 чел., приглашенных граждан – 20. По вопросу подготовки к севу на собрании выступил председатель колхоза «Алга» т. Хаметов Д. И., содокладчик – Салюков Н. А. В частности, ими обсуждался вопрос по обмену излишков семян проса на семена других сортов. Отмечалось в докладе, что ремонт техники проводится крайне неудовлетворительно: например, из 5 комплектов сеялок 3 комплекта сделаны некачественно, из 27 борон 20 шт. также отремонтированы плохо, а к ремонту телег вообще не приступали, поскольку отсутствует плотник. Рабочие лошади в плохом состоянии, сбор удобрений производится медленно, снегозадержание выполнено лишь на 580 га пашни, все полеводы – безответственны. Но при этом было доложено об удовлетворительном состоянии животноводческих ферм и хорошей упитанности крупно-рогатого скота.

По вопросу работы школ в зимнее время выступили директора школ Алимов И. и Тутаев Х., содокладчиками являлись Тренгулов А. и Биктемиров. Проблема, как и везде, – плохое обеспечение школ дровами. Этот вопрос вызвал настоящую бурю при обсуждении. Указывалось, что температура в классах не поднимается выше 3–4 градусов, дети учатся в верхней одежде, и все это при низкой успеваемости учащихся. Салюков в своем выступлении отметил, что «… колхоз «Чапаев» был готов оказать помощь школе с поставкой дров, но нет достаточного количества лошадей и волов для перевозки. Поэтому необходимо, чтобы т. Хаметов выделил нам лошадей для транспортировки». При этом т. Тренгулов сообщил, что школа еще летом закупила дрова в Черкасском леспромхозе, но не все количество успели вывезти. В результате оставшиеся дрова в лесу были украдены. В школе имеется закрепленный рабочий вол, но нет для него сбруи. К учителям председатель колхоза относится плохо и они также не обеспечены дровами. В итоге собрание постановило следующее: «Закон об обязательном начальном обучении не исполняется, успеваемость в школе продолжает оставаться неудовлетворительной. Обязать всех депутатов систематически посещать школу, чтобы они знали лично подлинную нужду, а педагогическому коллективу принять меры к немедленному устранению недостатков, необходимо вернуть всех отсеивающих учеников в школу до 15 января этого года, поднять уровень идейно-политического воспитания, уделять больше внимания к вопросу ликвидации безграмотности, а исполком сельсовета и колхоз обязать обеспечить топливом школу в зимний период».

Многим читателям наверняка знакома повседневная жизнь татарского села, особенно тем, кто еще помнит времена существования совхозов и колхозов, и некоторые даже успели потрудиться в этих крестьянских хозяйствах. План развития сельского хозяйства охватывал все стороны жизни колхозной деревни: восстановление и развитие производства, организационно-хозяйственное укрепление колхозов, обеспечение пожарной безопасности, очистка от навоза и озеленение улиц, сбор налогов и распространение государственных облигаций, создание условий для культурного досуга, ликвидацию безграмотности, выборы в органы власти, вопросы религиозного культа, решение ряда важных социальных проблем и др. В его основе лежали, прежде всего, задачи восстановления колхозной экономики, преодоление последствий войны и других бедствий, которые то и дело случались в каждом населенном пункте.

Изучение архивных материалов и других письменных источников дает отчетливое свидетельство о практически одинаковом жизненном укладе деревенской жизни всего района. Перед деревней стояли те же задачи, что и в других колхозных хозяйствах района, и для разрешения которых применялись одни те же средства и методы. Но в совокупности задач и целей хозяйствования в конечном итоге самое большое внимание уделялось повышению материального благосостояния и культурного уровня населения путем роста общественного богатства и доходов сельского хозяйства.