На русской земле проложили мы след,

Мы – чистое зеркало прожитых лет…

Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,

Нанизаны мы на единую нить…

Татары-мишари, составляющие основу татар Пензенского края, сформировались как самостоятельная этническая общность лишь в XIV–XV вв. н. э. в бассейне рек Мокша и Окана территории нынешней Мордовии, а также в районах Кадома и Ермиши Рязанской области, юга Нижегородской и севера Пензенской и Ульяновской областей. Но их предки появились в пензенских землях уже в VIII–IX вв. Обнаруженные находки типичных гуннских котлов и ювелирных изделий полихромного стиля на правом берегу Волги в пределах Пензенской и Ульяновской областей указывают на появление здесь издревле гуннских племен. Начиная с XVI в., эти племена активно расселились по всему Поволжью, но наиболее компактно обосновались в западном Поволжье. Дальнейшая миграция мишарей из Мещеры в XVIII–XIX вв. охватило не только нижегородские, симбирские, тамбовские и пензенские земли, но распространилось дальше – в Казанскую, Уфимскую и Оренбургскую губернии.

Татары-мишари являются одним из древнейших народов на территории Пензенского края и образуют вторую по величине группу татар Волго-Уральского региона. Они составляют примерно одну треть численности волго-уральских татар и являются одной из самых больших этнических групп, принимавших участие в формировании татар Среднего Поволжья. В конце XIX столетия их насчитывалось до 622,6 тыс. человек. В настоящее время мишари проживают во многих регионах России и бывших союзных республиках: на территории 9-ти областей РФ, в 4-х автономных республиках, в 11-ти крупных городах, в республиках Средней Азии и на Кавказе. Поволжские татары, состоящие преимущественно из двух этнических групп – казанских татар и татар-мишарей, являются одним из многочисленных народов бывшего Советского Союза.

У татарского народа предками были кипчаки (в русских источниках «половцы»), сформировавшиеся в древние времена из различных кочевых народов и племен, среди которых были и скифы. Наземлях Рязанщины, Нижегородского Поволжья, Мордовии обитали мурома, меря, кривичи, мордва, бесермены, маджары, булгары, буртасы, ногайцы, татары, русские, башкиры и мн. др. Эти народы на протяжении всей истории вступали в контакты с другими племенами, в результате перемешивались, в том числе с нетюркскими племенами финно-угров и славян. Вместе с тем наблюдается регулярное сотрудничество русских князей с половецкими ханами. Князья дружились с ханами, вступали с ними в родство, искали у них убежища и помощь в военной силе в случае своих неудач. С другой стороны, рязанские князья всячески привлекали к себе многих детей и братьев от половецких ханов и обращали их в христианство. Из потомков половецких ханов и вельмож вышли такие дворянские роды, как Кобяковы, Сунбуловы-Коробьины, Селивановы, Апраксины. В этом же сплаве или в «мишарской среде» впоследствии сформировались известные фамилии: Карамзины, Тургеневы, Колончаковы-Куприны, Юсуповы, Тимирязевы, Ушаковы, Вельяминовы, Радищевы, Беклемишевы, Бахметьевы, Чаадаевы и многих другие.

Татары. Пензенская губерния (фото барона Жозефа де Бая, конец XIX в.)

Автор пятитомной «Истории России» Д. И. Иловайский пишет в своих трудах о частых столкновениях в Мещере в XI в. русских с половцами и булгарами. В то же время русские летописи (1236 г.) события того времени описывают следующим образом: «Придоша от восточной страны в Болгарьскую землю безбожнии Татаре, и взяша славный Великий город Болгарьский, и избиша оружьем от старца и до унаго и до сущаго младенца, и взяша товара множество, а город их пожгоша огнем, и всю землю их плениша»[146],[147].

Особое географическое положение Мещеры всегда вызывало повышенное внимание со стороны Москвы, поскольку этот район обеспечивал прямой выход к мордовским и татарским землям. Кроме того, длительное время Мещера была единственной инородческой землей, находившейся у самих границ русских земель. Касимовское ханство («Мещерский юрт») возникло на месте более раннего Мещерского княжества, которое, по всей видимости, было наследником Наровчатского улуса Золотой Орды, возглавляемого князьями клана Ширинов, и включало всю территорию Мещеры, а также мордовские земли с городами Кадом, Темников, Шацк. Мещерские цари и царевичи, соответственно, получали власть над всем населением – татарским, мордовским, а также русским. Однако несомненно, что как этническая общность татары-мишари сформировались в рамках Темниковской Мещеры в конце XIV в. – нач. XVI в. Имеется также весьма достаточные основания, что основой послужили буртасско-можарский (более ранний) и золотоордынско-тюркский (более поздний) компоненты.

Национальный состав Пензенской области (1939 г.); (татар – 58.514 чел.)

В 1950-х гг. М. Р. Полесских осуществил важные исследования на территории Пензенской области, в результате которых были открыты городища и селища XI – нач. XIII в. с гончарной красно-коричневой керамикой, по ряду параметров сходной с посудой Волжской Болгарии. Им было выдвинуто предположение, что на территории Пензенской области племена буртас, предполагаемые предки татар-мишарей, появились после разгрома Святославом Хазарского каганата в конце X – нач. XI в.

Ученые историки А. Т. Тагирджанов и М. З. Закиев находят близкие к гуннам племена еще на более обширных территориях России. По их словам, мишари – это одно из древнейших тюркских племен, известных по письменным древнегреческим источникам с III в. н.э. под именем «акациры-агачиры», которые обитали в Прикаспийской низменности и на Северном Кавказе. Мишари, кроме гуннов, генетически связаны со скифами, с кыпчаками-половцами и т. д. В свою очередь, М. З. Закиев не отвергает и мещерское происхождение мишарей, но при этом утверждает, что термин «мишар» лишь впоследствии превратился в термин «мещеряк», а не наоборот. Известные со II в. н. э. «мещеряк-мещера-мишар» в Мещерском крае, по его мнению, тоже относятся к ним. «Акацир-агачир», «мещера-межер-мажар» – это два диалектальных названия одного и того же тюркского племени – мишар»[148].

Мещера, заселенная еще издревле в среде русского населения в бассейне р. Выши, выделялась, прежде всего, особой женской одеждой и цокающим диалектом в языке. Они упоминаются в русских летописях в 859 г. как данники Рюриковичей, под названием, близким к современному – «мишеры». По свидетельству летописца Нестора (конец XI – нач. XII вв.) мы узнаем, что мещера жили к югу от мери, и отличались от мордвы, черемис и муромы особым языком.

Однако некоторые историки считают, что древняя мещера во 2-й пол. XIX в. известна как курганное племя. Они здесь поселились раньше финно-угорских народов, и только затем сюда пришли славяне. Результаты исследования археологов при раскопках курганов в окрестностях Москвы и близлежащих областей показали, что мещера были первыми поселенцами в этих местах. Мещера на Русской равнине, как и на Алтае, оставила после себя большое количество курганных захоронений. Исследованные раскопки, которые были произведены этнографами и антропологами в Замосковном крае, показывают однотипность захоронений с захоронениями на Алтае, оставленными первыми поселенцами-тюркскими племенами.

Так, известный своими археологическими открытиями профессор А. Х. Халиков в своей книге «Предки татар Среднего Поволжья и Приуралья в истории России» описывает события, предшествующие колонизации Мещеры, следующим образом: «В 1257–1278 гг. при первых золотоордынских ханах Берке (1255–1266) и особенно Менгу-Тимуре (1266–1280), когда окончательно завершилось завоевание монголами и ордынцами Булгарии, происходит ещё несколько булгаро-тюркских исходов на Русь. Так, при Берке-хане из Булгарии, может быть, из древней Казани, уходит на Русь легендарный Чура-батыр, от которых пошёл род князей Чюриковых. В 1277–1278 гг. монголы при активном содействии ростовского князя Федора Чёрного (Черемного) подавляют последнее восстание булгар, в результате чего около 30 булгарских городов, в том числе и Казань, были отданы на откуп этому князю. К этому времени относится приход на Русь и Литву булгаро-казанских феодалов, продолживших затем знаменитые русские княжеско-боярские роды Шаховских, Теглевых, Державиных, Толбузиных и др. В эти же годы (1278) ордынский князь Бахмет (Махмуд-Мухаммед) Усейнов сын Ширинский завоевал мещерские (мишарские) земли обулгаризированных буртас. В результате этого, очевидно, на Руси оказались феодалы, заложившие основу родов князей Мещерских, Бахметьевых и др.»[149],[150].

Современная историческая наука продолжает утверждать, что в результате так называемого «татаро-монгольского» нашествия в XIII в. вся территория Пензенского края существенно опустела. В конце лета 1237 г. армия этих самых «татаро-монголов» со всеми обозами и пленниками переправилась через Волгу (Итиль) и двинулась на Русь, но, дойдя до р. Узы, остановилась на зимовку. Археологи продолжают находить остатки сгоревших строений вперемешку с наконечниками стрел кочевников и следами погромов. Особенно наглядно картина сражений сохранилась на Золотарёвском городище, где оборонительные валы и рвы, а также вся округа усеяны многочисленными останками людей и коней, предметами вооружения и конского снаряжения. Вероятнее всего, спасаясь от татарского погрома и разорения, часть булгар, а с ними и предки мишар бежали на Русь, на северо-восточные русские княжества.

МЕЩЕРА, древнее племя, жившее в 1-м тыс. н. э. по среднему течению Оки. Говорила на языке финно-угорской группы, и часто она отождествляется с мордвой. Большая часть населения Мещеры к XVI в. обрусела, а другая в XV–XVI вв. слилась с татарами Казанского ханства. Есть в научной среде гипотеза о том, что из мещеры произошли татары-мишарив результате смешения с татарами. Этой теории, в частности, придерживается пензенский краевед С. А. Шишлов, утверждающий, что предками мишарей были тюркизированное угорское племя моджары (можары), пришедшие на эти мордовские земли из Заволжья еще в IX в. Всеобщая перепись населения в 1897 г. насчитывала мещеры 17090 чел., главным образом в Ижморской и Ушинской волостях Керенского уезда. В «Списках населенных мест Пензенской губернии» мещера отмечена в Керенском, Чембарском, Наровчатском и Н-Ломовском уездах. Этногенез мещеры до конца не выяснен. По «Алфавитному списку народов обитающих в Российской Империи» (по сведениям за 1866 г.), Мещеряки – народ финского племени, в Оренбургской губернии, уезды Керенский и Чембарский Пензенской губернии, Сердобский и Балашовский Саратовской, Уфимский, Белебеевский, Бирский и Стерлитамакский Уфимской губернии, Шадринский, Пермский и Екатеринбургский Пермской губернии. Отчасти обрусевший, отчасти отатарившийся. «Пензенские и саратовские мещеряки вполне обрусели, говорят по-русски, и от местного населения отличаются только лёгким оттенком в произношении. Православных – 35000 чел., магометан – 125000». Историк Иордан считает, что слово произошло от мордовского m,eskar – «пчеловод». По его мнению, этот район подчинили себе половцы, чем объясняется тюркский характер позднейших мещеряков. Вероятное тождество названий мещера, мишари, мачяр и мажар имеется в этнониме венгров – megyer, magyar («мочар» – болото).

Из различных сохранившихся источников видно, что золотоордынский князь Саид-Ахмет в 1298 г. по ярлыку хана Тахты основал поселение в среднем течение р. Мокша и занимался сбором ясака с населения мордвы. В дальнейшем его потомки были наследственными правителями Темниковского княжества. От него пошли такие фамилии, как Дашкины, Акчурины, Еникеевы, Кугушевы, Кудашевы, Бекбулатовы и мн. др. В 1612 г. упоминаются сыновья Саид-Ахмета: Сюнчалей, Ишмакай и Алмакай Дашкины. Всем им за службу были жалованы поместные земельные угодья с крестьянами. Древний татарский род Едихановых также имеет происхождение от хана Золотой Орды. Еще в 1374 г. из Орды выехали в Рязанское княжество два брата – Салхомир и Едухан. Еду-хан – родоначальник дворянского рода «Хитрово» (перевод. «Хитрый хан», «Сильно-Хитр»). В дальнейшем он принял крещение под именем Андрей. Потомки Андрея сначала назывались «Хитров», потом «Хитрово», владели поместьями на территории Пензенского края. Сын и четверо внуков его брата Салхомира были боярами в княжестве Рязанском, так как сам Салхомир женился на дочери Олега Рязанского. Из этого рода пошла фамилия Апраксиных, конкретно – от Андрея Ивановича Кончеева-Опраксы, а также Едихановы являются родоначальниками рода Вердеревских, Крюковых, Ханыковых и др. Жили они, вероятно, в Рязанском княжестве, а затем перешли на службу к Великому Князю Московскому.

Мещера

Другой известный татарский княжеский род – Дивеевы, в числе первых татар-мишарей, перешел на сторону царя, наряду с Еникеевыми, Кудашевыми, Дашкиными, Бибарсовыми и др. Им всем были даны в Пензенском крае земельные угодья и различные чины. В список татарских князей и мурз, перешедших на русскую службу, можно включить еще целый ряд известных татарских фамилий. Так, например, Маматовы происходят от Елизария-Мурзы Акмаметьевича Маматова (1633 г.). Известен из документов также Хозя сын Маматов, постельничий хана Тохтамыша, крещёный в 1393 г. с именем Мисаил (ПСРЛ, 25, с. 180, 221)[151],[152].

Тезис о тюркоязычности буртасов издавна был поддержан большим количеством ученых-исследователей Мещеры, среди которых были Дамаскин, Макарий, Куфтин и др. Они утверждали, что татары-мишари с древних времен и до настоящего времени носят свое племенное название «мещера». В этнографической литературе потомки мещеры обозначаются как татары-мишари, отнесенные к северной подгруппе мишарей. Со временем мещера сосредоточилась в бассейне среднего течения Оки, в междуречье правых притоков Оки—Цны и Мокши, хотя часть мещеры даже в XVII в. оставалась и в русской мещере под названием мещерян, мещеряков[153].

Следует отметить, что почти в каждом селении мишари хорошо помнили и сохранили предания о том, откуда переселились их предки. Так, историк Г. Н. Ахмаров писал об этом в нач. XX столетия: «При мишарских селениях нет ни старинных кладбищ, ни древних надгробных памятников, какие встречаются при селениях казанских татар. Предки у мишарей были мурзами (от персид. слова мирза – сын эмира, князь). Некоторые из этих мурз ныне пользуются дворянским званием, даже княжеским титулом, и владеют пожалованною землею. А большинство остаются в податном сословии, как не доказавшие своей привилегии, хотя сами часто владеют пожалованною землею и сами себя называют «морза». И что мулла д. Малой Цыльни Буинского уезда рассказывал, как деды их – мурзы во время Золотой Орды судили русских, сидя верхом на лошади в их церквях. Большинство мишарей совсем не слыхали названия мишарь, сами себя они называют татарами. Над казанскими татарами смеются, уподобляя их во всем чувашам. Места, занятые мишарями, до них были пусты, никем не заселены»[154].

У казанских татар, как говорит Е. А. Малов, сохранилось предание о том, что мишари происходят от турецкого племени, и они первыми сделались подданными русского царя и, женившись на русских женщинах, смешались с русскими. Сами мишари объясняют, что они вышли из Турции, и названы мишарями по местности и реке, носящими то же название. Предание кузнецко-неверкинского региона гласит, что главой татарских родов является Мишар-хан, который прибыл сюда в конце XVII – нач. XVIII вв. по указу царского правительства. Он должен был охранять и строить новые поселения в этом регионе. Согласно этому рассказу, от него пензенские татары получили название «мишари».

Газета «Пензенские губернские ведомости» (№ 27–28, 1847 г.) в своих очерках население Мещеры описывала следующим образом: «Мещеряки относятся к числу древних обитателей нашего края. Они довольно в большом количестве населяют Пензенскую губернию. Историю их поселения не знает никто… Первоначально же поселения были по берегам реки Волги. Будучи малочисленны и теснимы татарами, они уходили в другие лесные места, побросав участки. В связи с неспособностью к хлебопашеству, они били челом Царю и просили выделить им участки. После того татары, уже теснимые ими, бросали (или продавали) свои участки и уходили в другие места. У мещеряков до сего времени сохранились крепи на земли, сделанные предками их с татарами».

В XV в. к западу от этой зоны на землях татар-мишарей образовалось несколько независимых княжеств: Наровчатское и Темниковское княжества, города Кадом, Сарыклыч и др., которые не вошли в состав Казанского ханства. Так, жители Старого Кадома покинули город вследствие разрушительных разливов р. Мокши. Новый городок был основан в шести километрах ниже по течению Мокши, где была построена Кадомская крепость. На этой территории, на переднем крае восточных рубежей славянской колонизации, шел такой же процесс слияния и смешивания различных этнических групп. Здесь же на холме, согласно преданию, стояла крепость хана Кадыма. В сер. XV в. Кадом и близлежащие территории были отданы в удел казанскому царевичу Касиму, основателю Касимовского ханства, или «юрту» (двору, уделу) чингизидов в Мещере.

После распада Золотой Орды в сер. XV в. огромная степная территория, расположенная между реками Волгой и Яиком, снова сильно обезлюдела. Здесь некогда стояли многолюдные золотоордынские города, но отныне жители спешно покинули места своего пребывания, и вся эта степь пришла в полный упадок. Но город Мохши (Наровчат) еще в XIV в. становится важным административным центром среди мордовско-золотоордынского населения мокши[155].

Территория Наручадской Орды простиралась по Мокше, Выши, Ваду до верховий Суры. По мнению некоторых исследователей, она занимала даже часть будущих земель Симбирской и Нижегородской губерний. Село Наровчат является самим древним населенным пунктом Пензенской области, а Наровчатское городище, расположенное у слияния рр. Шелдаис и Лапыжовка, стало с 1627 г. первым городом-крепостью в пензенском крае.

Археологические раскопки, произведенные с нач. XX в., позволили установить, что Наровчат возник на том месте, где в XIII в. существовал Нуриджан (Наручать). В 1237 г. город был завоеван войсками Батыя, а с 1313 г. под новым татарским именем Мохши стал центром Наровчатовского улуса и временной резиденцией хана Узбека (1313–1341). В настоящее время поверхность этого памятника археологии занята огородами, пашней, различными постройками, в результате – сильно разрушена. Нередко жители Наровчата при производстве земляных работ на своих участках натыкаются на человеческие останки и находят характерные застежки, шумящие подвески, перстни и т. д.

Наровчатское городище было отгорожено от напольной стороны тремя рядами валов со рвами в виде дуги. От валов осталось несколько холмов («бугры»). Раскопки здесь проводили А. А. Кротков, А. Е. Алихова, Ю. А. Зеленеев, обследовано также В. И. Лебедевым, М. Р. Полесских, Г. Н. Белорыбкиным. В результате было установлено, что культурный слой толщиной 1,2 м. делится на два культурно-хронологических яруса. Нижний, толщиной 20 см, содержит лепную мордовскую посуду и круговую керамику коричнево-красных тонов, характерную для поселений буртас XII–XIII вв. Сверху расположен золотоордынский слой города Мохши, перекрывающий валы со рвами и занимающий втрое большую площадь. Сюда же входят и два могильника: мусульманский (Наровчатский) и мордовский (Старосотенский).

с. Наровчат

В золотоордынском слое встречена красно глиняная керамика, железные, чугунные и медные орудия и изделия, ювелирные украшения, серебряные и медные деньги, большинство из которых имеют чекан «Мхш». Раскопаны были каменные и кирпичные сооружения (бани, дома, мавзолеи и т. д.), гончарная печь, хозяйственные постройки, водопровод.

НАРОВЧАТСКИЙ МОГИЛЬНИК, памятник археологии XII–XIV вв., расположенный в центре с. Наровчата, с западной и восточной стороны Покровского собора. Погребения в нем совершены по обряду трупосожжения в глубоких грунтовых ямах без инвентаря с соблюдением киблы (ориентировка головой на запад, лицом к Мекке), что характерно для мусульман. Вероятно, этот могильник связан с располагавшейся здесь мечетью.

Вместе с двором хана Узбека в г. Мохши переселилась значительная часть золотоордынской элиты, включая литераторов, что привело к резкому повышению культуры местного населения. Археологические исследования, а также сохранившиеся литературные произведения и архивные материалы показывают, что даже через несколько веков после окончания эпохи расцвета Золотой Орды, достаточно высокая татарская культура в этих землях не исчезла. Причем, надо сказать, эта культура, а также и язык местных татар-мишарей довольно существенно отличались как от культуры и языка Казанского, так и Касимовского ханств.

После смерти хана Узбека началась кровавая череда переворотов, в результате чего проигравшие ханы были вынуждены бежать. В 1361 г. или 1362 г. в Мохши появился бек Тагай и образовал сильную Наручадскую Орду: «В лето 6869 г…. в иный князь ордынский, Тегай имя ему, иже от Бездежа, а той Нуручадту страну, отняв себе, ту пребывающе»[156].

Практически одновременно с приходом Тагая в Наровчат князь Секиз-бей появился на Пьяне, князь Бехан – в городке Сараклыч, князь Седехмет – на средней Мокше между Темниковым и Краснослободском. Следующая волна миграции татарской знати прибывала на мордовские земли по приглашению московского правительства в течение XV в. В 1395 г. Мохши был разрушен Тамерланом, хотя, надо заметить, этот тезис о гибели города от рук амира Тамерлана слишком слабо аргументирован. Таким образом, Наровчат пережил три периода своего существования: мордовский, татарский и русский. В период татарского владычества в Наровчате проживало смешанное население – татары и мокша. Третий период начался с 1627 г., когда он возродился под названием Наровчатское городище.

Как мы уже сказали, в период распада Золотой Орды в сер. XV в. северо-западная часть этой населенной мордвой и мишарями территории отошла к вновь образованному Касимовскому ханству (1445–1681 гг.), где преобладающим этническим элементом стали касимовские татары, сложившиеся из различных пришлых групп золотоордынских тюрков. Татарских помещиков на территории Касимовского ханства было очень большое количество. В Темниковском уезде, например, в 1612 г. было всего 451 помещичье владение, большинство из которых были татарскими. Даже в конце XVII в. в том же уезде из 647 помещиков более 500 были татарскими мурзами и князьями. Среди представителей в 1678 г. отмечено 57 чел. из мурз и князей Еникеевых, 50 – князей Акчуриных, 32 – Девлеткильдеевых, 31 – Кудашевых, 19 – Тенишевых, 18 – Бибарсовых, по 17 – Тугушевых и Токшейковых, 15 – Дашкиных, 7 – Кугушевых, по 5 – Мансыревых и Макуловых, по 4 – Дивеевых, Ишеевых, Кулунчаковых, Шихмаметевых. Здесь же показаны также Долоткозины, Утяшевы, Ефаевы, Седахметевы, Чанышевы и др.

Вся территория Мещеры была разделена на беляки или «ясачные округа» – по сбору особого налога, взимающегося с мордвы ясаком. Беляки наделялись отдельным семействам татарских князей и мурз в пределах Московского государства, а пожалование того или иного мурзу титулом князя (княжение) обозначало передачу в его владение конкретного мордовского беляка. Считается, что было несколько таких «беляков». В состав владений беляков входили земли подданной мордвы, татарские поселения и поместья, состоящие из крестьянских дворов с русскими переселенцами, которые позднее передавались служилым татарам и мурзам за царскую службу. Это были:

территория княжения Акчуры. Князь Акчура был пожалован княжением над конялской мордвой в пределах современного Шацкого района Рязанской области;

территория княжения Янглыча Бедишева. Владели над кадомской мордвой(место впадения р. Вад в р. Мокшу, около г. Кадом);

территория княжения Енайдара Мансырева: Над чепчерянской (чепчерской) мордвой. Местоположение в Нижегородской области, недалеко от г. Саров.

территория княжения Исенея и Дивея Бутаковых. Этим князьям достался Кирдяновский беляк – земли восточнеер. Мокши до р. Суры. Выпадает на Темниковский район;

территория княжения Тениша Кугушева. Центром «княжества» был г. Темников. На юго-востоке граничила с Казанским ханством по р. Мокше[157].

Так, родословное древо княжеского татарского рода Мансыревых восходит к Енайдару Мансыреву, которому грамотой царя Иоанна Грозного в ноябре 1525 г. было дано княжение над чепчерянской мордвой: «Василей, божиею-милостию государь всея Руссии и велики князь… пожаловал есми Енандар князь Мансырева сына княжением над чепчерянскою мордвою, что было за братом ево за Бахтеяром за Мансыревым сыном. И вы, все люди тое, чтите и слушайте, а он вас ведает и судит… прежде сего. Писана на Москве, лета 7304 г., ноября 9-го дня». Род Енгалычевых (Янгалычевы), происходят от князя Бехана, а родоначальником Енгалычевых является князь Янглыч Бедишев. Они все – потомки выходца из Золотой Орды князя Мамы[158].

С течением времени в Мещере сложилась тревожная ситуация. Кадомские татары, которые в самом нач. XVII в. были переведены на нижегородские земли, находились тогда в оппозиции к казанской политике Ивана Грозного. Было учреждено русскими властями Мещерское наместничество, а сам край стал интенсивно населяться людьми с западных областей России – Великого Новгорода, Ярославля, Твери. Кроме всего прочего, на население оказывали давление касимовские цари и темниковские мурзы, которые получали новые поместья и земли «на корм».

Тяжелое положение и гнет помещиков, а также недовольство лукавой и несправедливой политикой русского правительства, татары массово стали покидать эти места. Мещерские татары были помещены в соседствующих областях как служилые люди для охраны границы от кочевников, а также с целью землевладельческого освоения дикой степи. Московские власти оказывали давление на татар-мишарей с целью привлечения их в кампанию за присоединение Казанского ханства к Москве. Не ослабевала угроза феодализации самих касимовских татар и, тем самым, – полная потеря своей независимости и свободы. В этом противостоянии нижегородские татары-мишари отказались от поддержки политики Ивана Грозного по отношению к Казанскому ханству, и в итоге они не были наделены поместьями. А касимовские и темниковские татары, как мы это знаем из документированных источников, принимали активное участие в завоевательных походах Ивана Грозного. Они же стояли у истоков создания Российской империи. В результате этих обстоятельств произошла существенная потеря последними своих традиционных особенностей и национального менталитета.

Между тем Московское государство крепло, а политический смысл Касимовского ханства постепенно исчезал. Агрессивная политика властей особенно усилилась по отношению к некрещеным мусульманам и, как свидетельствуют документы, мусульмане невольно молили, чтобы их крестили, надеясь так на избавление от тюрьмы. Так, немецкий путешественник Адам Олеарий, побывавший в Московии в 1634–1636 гг. и все это описавший в своей книге, передает рассказ о том, как молодого касимовского князя соблазняли перейти в христианство, за что московский князь обещал ему руку Великой княжны. Отпадение же от мусульманства всячески поощрялось правительством, и не только в виде денежных льгот, но и освобождением преступников от наказания. Эти меры, соответственно, вносили в ряды касимовских татар сумятицу, дробление и расслоение.

После падения Казани о консолидации казанских татар и мишарей не могло быть и речи. Неравные социальные статусы и различный уровень благосостояния еще более разобщили эти две группы татар, и с тех пор пролегла между ними пропасть. Но Указ Петра I о том, чтобы «басурманам православными крестьянами не владеть», сначала существенно ослабил татарский служилый класс. А когда Петр I лишил татар-мишарей всех привилегий, то этим своим указом по факту сделал победителей и побежденных равными. Татары тогда вновь объединились в один народ и заложили основу современной татарской нации.

Имеет смысл сказать, что национальный герой России Кузьма Минин, с которого, по выражению летописца Карамзина (кстати, имеющего татарские корни), «началась история России как государства», по мнению некоторых исследователей был православным татарином, которого до крещения звали Кириша Миннибаев, или Козьма сын Мини Анкудинова. В ополчении, собранном Мининым, объединились «русские люди, поволжские и сибирские татары, башкирскиеи марийские стрельцы, мордовские и удмуртские ратники» – числом более 10 тысяч человек. По предложению Минина на пост главного воеводы был приглашен 30-летний новгородский князь Дмитрий Пожарский. Сам же Пожарский, именуемый князем, не был князем как таковым – якобы татарский хан Божар был наречен в крещении Дмитрием, но князем так никогда при жизни не стал. В период этих событий Кузьма Минин и привлек на свою сторону обедневшего татарского хана Божара, а также мурз и служилых татар, в том числе из Касимовского ханства[159].

Избрание царской династии Романовых ознаменовалось незамедлительной ликвидацией старых институтов власти в лице татарской аристократии. Татары отныне перестают получать княжеский статус, а все потоки князя Касима лишаются права сбора податей и своих атрибутов власти чингизидов. В конце XVI в. татар-мишарей начинают более интенсивно использовать на новых землях в борьбе с кочевниками. К этому времени степь оставалась еще безлюдной, а дворянские (боярские) дети, поселенные туда по завещанию Ивана Грозного для несения русской службы, не занимались земледелием, а довольствовались ловлей рыбы, поскольку селились они на берегах больших рек. Поэтому заселенность края была крайне слабой. Воевать с кочевыми племенами ногайцев и одновременно возделывать землю боярские дети не могли, да и не хотели. Ногайские отряды приходили, творили, что им вздумается, и безнаказанно уходили. Воевать же с ними были способны только татары-мишари, давние конкуренты ногайцев. Русские же войска и приглашенные казаки оказались также не способны противостоять ногайцам. Таким образом, в результате решения Пожарским и Трубецким переселить татар-мишарей в степь, была решена проблема в борьбе с ногайцами, и татары стали одним из важнейших звеньев в системе обороны России не только на восточном, но и на западном направлении[160].

Согласно материалам переписи 1926 г., часть татарского населения Пензенской губернии записала себя «мещеряками», хотя считается, что к концу XIX в. все мишари уже называли себя татарами. В мещеряки записались те татары, которые так или иначе среди чокающих мишарей выделились некоторыми языковыми особенностями. В то же время остальная часть назвала себя «татарами». Так, касимовские и бастановские татары упорно называли «мещеряками» не только татар Сергача, Ульяновска, Нижнего Новгорода, но и татар Пензы. Постепенно этноним «мишар» трансформировался в термин «мижгар – нижгар». Интересными являются результаты опроса, проведенного в 70-е гг. Г. В. Старовойтовой в Ленинграде – С.-Петербурге. Выборочным опросом было охвачено 720 татар. Из опрошенных 27,2 % причислили себя к группе казанских татар, 30,6 % – к мишарям. Нижегородские татары (почти 25 % опрошенных) записали себя мижгарами или нижгарами.

Но вернемся к нашему изначальному вопросу – как мы видим, весьма сложному и местами противоречивому, и спросим еще раз: «Кто же были эти татары, населяющие Мещеру?».

Еще в сер. XIX в. газета «Пензенские губернские ведомости», описывая быт и обычаи мещеряков, упоминает, что женихам мещеряков нельзя было брать невест с других мест. Поэтому, смешение татар с мещеряками маловероятно, если только добровольно часть мещеряков меняла свою языческую на то время веру, или же, напротив, насильственно. Г. Н. Ахмаров отмечает по этому поводу, что по внешнему облику мишари имеют больше сходства с крымскими татарами и «даже отдаленными якутами». Язык и происходящие от него названия населенных мест, личные имена и фамилии также доказывают, что мишари – это кочевой народ тюркской расы, вышедший из Средней Азии сравнительно в позднее время. Занятия, нравы и обычаи – кочевого характера и сходны с киргизскими. Костюмы женщин чисто азиатского происхождения и сходны с киргизским и ногайским. Совокупность всех этих данных исключает возможность финского происхождения мишарей. «Я пришел к глубокому убеждению, что это – представители более многочисленного и когда-то сильного племени, именно потомки тех кочевников Азии, которые в XIII в. хлынули в Европу через р. Урал и утвердились на Ахтубе под именем Золотой Орды. По распадение Орды часть этого племени, проводимая царевичем Касимом, в пол. XV столетия утвердилась на Океи стала называться по главному городу Мещера, где сел вождь Касим. Другая значительная часть, известная под общим именем ногайцев, после завоевания царств Казанского и Астраханского, постепенно утвердилась в нынешних губерниях Саратовской, Самарской, Симбирской, Пензенской, южной части Казанской, когда край уже стал заселяться русскими. Часть татар-мишарей по различным обстоятельствам переселилась в Башкирию, где они пребывают поныне»[161].

(31 января 1625 г.) Дело Кадомских татар – Мамаде Лейки (видимо, Мамадиалей, – примеч. авт.) да Урмышки, Алышевых детей, которые после брата своего, посланного в Царь Город, – также и о поимке оного крымскими татарами в полон брат их Алышев, то и просили о наследстве брата их в Арзамацком уезде 75 четвертей.

(28 февраля 1625 г.) Делопо челобитию слушалось станичных татар Янгильдеевых, Нагаева, Сабинина, Девлеткозина, Токаева, Есенева, Козлева и Резанова, о даче им для крещения и на платье денег (РГАДА, ф.131. оп. 1, д.1; д. 2).

Из архивных источников видно, что с сер. XVII в. в мещерских местах появляются новокрещеные татары. Начиная с первой четверти XVII в. кадомские татарские князья и мурзы стали все чаще принимать христианство, идя навстречу затаенной политике государства. Это происходило и вследствие того, что касимовские цари и царевичи были оторваны от могущественных единоверных мусульманских государств. Вся политика Москвы сводилась к тому, чтобы Касимов выполнял стратегическую роль защитного города – как крепость от поволжских ханств.

Исходя из отдельных исследовательских работ, можно сделать вывод о том, что в касимовский период формирования татар-мишарей была вовлечена лишь часть населения. Это были «цокающие» татары-мишари – те, кто остался на территории Касимовского ханства после захвата этой территории ханом Касимом при помощи Москвы в 1445 г. Основная же масса татар-мишарей относилась к Темниковскому княжеству и к белякам, входившим в ее состав. Так, например, газета «Пензенские епархиальные ведомости» (№ 15) в 1910 г. прямо отвечает по этому поводу, что первые поселения татар на территории Пензенской губернии возникли в XVI в. Это – выходцы с Темниковского уезда Тамбовской губернии, где татары были поселены правительством в качестве защитников в пограничной линии со стороны степи. К концу XVI в. узкая полоса татарских и смешанных русско-татарских селений вытянулась вдоль западной окраины Краснослободского уезда от реки Мокши к югу.

ВТОРАЯ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (1768–1774), первые Первоначальный замысел экспедиции принадлежал М. В. Ломоносову (1760) в целях разностороннего научного исследования природы, хозяйства и населения России. Проводились по инициативе и под руководством Петербургской АН. Их маршруты пролегали через территорию Поволжья, Сибири, Прикаспия, Кавказа, были также охвачены и описаны татаро-мишарские деревни и сторожевые линии Пензенского края. Возглавляли ученые-натуралисты – П. С. Паллас, И. И. Лепехин, С. Г. Гмелин, И. П. Фальк и др. Собранные материалы участники использовали в своих сочинениях, например, в «Записках» И. И. Лепехина. В этом труде содержатся ценные сведения о татарах-мишарях.

Мы в последующих главах книги еще будем говорить о том, что этногенез мишарей до настоящего времени остается дискуссионным, несмотря на то, что в течение более полутора веков было проведено огромное количество исследований Мещеры и проживающих в ней народов и племен. Но как итог, историческая наука о мишарях сегодня имеет несколько разнообразных точек зрения. Русские летописи также упоминают перепись, проведенную татарами в 1257 г., но документов с её итогами до наших времен не сохранилось. Нет достаточных известий о населении Засурья и Поузинья в составе Казанского ханства. Отсутствуют упоминания о населенных пунктах на территории Пензенской области и в разрядных книгах, которые велись в XVI в. Все это вместе не дает возможности полноценного изучения этногенеза татар-мишарей и всех необходимых «антропологических аспектов».

На сегодняшний день существуют три основные гипотезы о финно-угорском, буртасском, золотоордынско-тюркском (кыпчакском). Существуют также их промежуточные версии происхождения – булгаро-кипчакское, булгаро-буртасское, мадьяро-венгерское, смешанное и др. Так, смешанная теория базируется на том, что в результате ассимиляциинескольких народов – булгар, кипчаков, финно-угров, буртас и славян – и под влиянием Московского государства сложился огромный субэтнос татар-мишарей. Но в настоящее время большинство пензенских ученых и краеведов утверждают, что предками пензенских мишарей явились буртасы, которые отчасти подверглись смешению с булгарами. Некоторые исследователи подразделяют гипотезы о происхождении мишарей следующим образом: 1) происхождение мишарей от финно-угров; 2) от тюрко-язычных буртас с финно-угорским компонентом; 3) тюркское происхождение. При этом гипотезу золотоордынского происхождения мишарей, которая ранее являлась доминирующей, исключают, поскольку, как говорят они, ранее все исследователи, когда писали о татарах, имели в виду лишь казанских татар, а не весь татарский народ. И, таким образом, сложилось ненормальное положение в исследуемой области.

Финно-угорская (можарская) гипотеза

Из логики этой гипотезы следует, что возникновение мишарей произошло в результате отюревчившегося, точнее – отатарившегося в XIV–XV в.в. древнего финно-угорского племени (мещеряков), а само племя якобы до сегодняшнего дня не сохранилось. Впервые эту гипотезу о единстве происхождения татар-мишарей и русской мещеры выдвинул П. П. Семенов (Тянь-Шанский). Эта версия была выдвинута группой ученых и стала предметом обсуждения на IV съезде археологов России, состоявшемся в Казани в 1877 г., и ознаменовалось это мероприятие, как начало нового этапа в изучении истории и культуры татарского народа.

По мнению апологетов этой гипотезы, в частности и автора трехтомной монографии «Исследования о касимовских царях и царевичах» В. В. Вельяминова-Зернова, в бассейне р. Оки жило очень древнее, родственное мордве финно-угорская племя – «мещера» (мочар, можар). А та его часть, которая отатарилась впоследствии под влиянием золоордынских татар, стала называться татарами-мишарями и вошла в группу народов татарского этногенеза. Это слово мочарин (можар) сохранилось до сих пор и носит в татарском имени «мишар», которым называет себя татарское население (мещеряков) Рязанской, Нижегородской, Саратовской, Симбирской, Пензенской и Тамбовской губерний[162].

Известный российский востоковед-тюрколог В. В. Радлов также придерживался версии «можарского» происхождения мишарей и считал, что термины мишар и можар родственны. В то же время В. Радлов и историк М. Сафаргалиев считали, что «компонентом татар-мишарей нужно признать половцев или куманов – выходцев из Золотой Орды». Со временем половецкие вожди были уничтожены, появились объединения под иными этническим наименованием. Эта гипотеза получила развитие и в трудах не менее крупного исследователя истории народов Евразии С. П. Толстова, утверждавшего в 20-х гг. XX столетия, что русская мещёра и татары-мишари – это остатки одного и того же древнего племени, одна часть которых отатарилась, другая – обрусела. Но, в отличие от В. В. Вильяминова-Зернова, Толстов считал мишар (можар) не финской, а угорской народностью, ответвлением которой являются мадьяры (венгры). Присоединились к этой гипотезе отчасти А. Х. Халиков, а также Б. А. Куфтин и Т. А. Трофимова.

Но вместе с тем известно, что язык татар-мишарей никогда не считался ни финно-угороязычным, ни каким-либо еще, а только тюркским. Уже в 70-е гг. XX столетия известным филологом и историком М. З. Закиевым была выдвинута версия о том, что мещера изначально была тюрко-язычным племенем, и мишари являются потомками этого таинственного и летописного племени. Да и под этнонимом «бессермен» всегда подразумевали татар-мишарей. М. З. Закиев, исследовавший нижегородских татар-мишарей, доказывает, что они – «аборигены Руси», которые здесь же и сформировались как тюркский народ. В Мещере они являются потомками летописной мещеры, известной с VIII–IX вв. Автор отрицает ошибочную теорию происхождения мишарей от венгров, которая целиком опиралась на Дефремери, по утверждению которого они якобы сперва жили на берегах Волги и Камы, а потом переселились в Европу. Кроме восточных ученых эту «сказку» поддерживают и русские ученые. «Здесь жили не мажары, а мишары – тюркоговорящий народ», – заключает он[163].

Еще в конце XIX столетия были опубликованы работы по истории Мещеры известных миссионеров Е. А. Малова и В. К. Магницкого. По утверждению Е. А. Малова, «мишари, как по физическим данным, так и по языку и одежде близки к русским, и очень сожалеет, что они не христиане. Он пишет даже о том, что они (миссионеры) желали бы официального признания особой народностью инородцев – «мишар», и выделить их из группы инородцев, именующих себя собирательным именем «татары». В. К. Магницкий, подбирая отдельные факты, стремился доказать, что мишари – это «отатарившиеся чуваши». Так, известный советский востоковед-тюрколог академик В. А. Гордлевский, побывавший по заданию Российской Академии истории осенью 1920 г. у касимовских татар, писал в частности: «Актом передачи в 1452 г. Мещерского городка в удел татарским царевичам исконное финское население, естественно, подвергалось медленному процессу отатарения и омусульманения»[164].

А. М. Орлов подчеркивает в своих исследовательских работах, что в свое время судьбой татар-мишарей занимался известный российский ученый П. П. Семенов, который обнаружил остатки мещеры в Рязанской, Тамбовской и Пензенской областях. По мнению ученого, многие люди из мещеры были поглощены русским населением во время колонизации новых земель. При этом обрусевшие мещеряки сохранили татарский облик и цокающий акцент. Накопленный этнографический материал действительно позволяет обнаружить у сергачских мишарей определенные параллели с культурой финно-угорских народов. Цоканье некогда было характерным для небольшой части, в том числе сибирских татар, тюркских народов. При этом цоканье русской мещеры и соседней мордвы следует рассматривать как результат воздействия на них древней мещеры.

Следуя этой версии ученого, лишь цокающих татар-мишарей, в частности нижегородских, следует считать настоящими потомками Древней Мещеры, и лишь они вправе называться татарами-мишарями. А. М. Орлов говорит по этому поводу, что этой тематикой впоследствии занимались исследователи Карамзин и Татищев. Последний прямо указал, что мещера, мещерские татары являются предками донских казаков. А Карамзин заметил, что Мещера – это вольница, не имеющая государственности, ее населяют очень удалые наездники, и казаки – это как раз есть мещерские татары, несмотря на их «турецкий лексикон». А пензенские и саратовские татары – смешанные, поскольку там есть и цокающие, и чокающие группы[165],[166].

В своих работах Д. И. Иловайский, описывая в сер. XIX столетия финские народы в районах р. Оки, утверждал, что эти племена являются только частью мордовского народа: «Рассеянные небольшими группами или отдельными семьями финны жили в глуши первобытных лесов, на берегу рек и бесконечных болот. Охота и, вероятно, пчеловодство служили им главным источником существования. В этом случае для нас драгоценны слова Герберштейна, которыми он в первой пол. XVI в. характеризует мордовское племя. «К востоку и югу от реки Мокши, – говорит он, – лежат огромные леса, в которых обитает мордва, народ говорящий особенным языком. Они отчасти идолопоклонники, отчасти магометане; живут разбросанными селениями, обрабатывают поля; питаются мясом диких животных и медом; богаты дорогими мехами; народ суровый, храбро отбивающий от себя татарских хищников; почти все пешие, вооружены длинными луками и превосходные стрелки»… Мордва до сих пор отличается свойственной дикарям неразборчивостью в выборе пищи; только в недавнее время она оставила привычку пожирать самых нечистых животных, а мясо медведей, волков, ежей, белок, вьюнов и ястребов еще не вышло из употребления. В XVI в. часть мордвы исповедовала ислам, заимствованный у соседних болгар, казанских и касимовских татар, но в IX в. язычество в этих странах еще не встречало себе никакого противодействия[167],[168].

Действительно, мордовские мурзы не имели особых отличий от соседних служилых татарских групп. В XIII–XIV вв. вотчины мордовских князей также располагались на землях по Мещере, Мокше, левобережью Алатыря, Оки и Теши, под Нижним Новгородом, в Муроме. Встречаются в документах XV в. и мордовские княжеские фамилии. Но татары, как правило, несли полковую или рейтарскую службу по охране границ, а мордовские мурзы, за редким исключением, станичную.

Как мы видим, история Мещеры остается нераскрытой, искусственно запутанной, что приводит историков к выдвижению различных теорий, которые подчас сильно искажают реальную историю татар-мишарей. Но, тем не менее, наиболее распространенной и устоявшейся концепцией в отечественной историографии сегодня является версия, отрицающая татарское происхождение мещеры. Признание какого-либо авторитета татар на Руси и факта признания России как правопреемницы Золотой Орды, а хана Баты основателем русского государства явно противоречит официальной доктрине русско-татарских отношений.

Буртасская гипотеза

На состоявшемся в Москве VIII Археологическом съезде в январе 1890 г. известным пензенским ученым-историком и археологом Ф. Ф. Чекалиным была выдвинута буртасская гипотеза происхождения мишарей. Как мы указали ранее, обособление мишарей произошло с образованием Наровчатского улуса в нач. XIV в., когда при хане Узбеке Наровчат был сделан административно-торговым центром среди мордовско-мокшанских земель, и с тех пор они якобы перестали именоваться буртасами. Однако, происхождение и точный регион проживания самих тюркоязычных буртас, предполагаемых предков мишарей, остается весьма неясным. Следует при этом напомнить, что до сер. XX в. большинство исследователей склонялось к мордовской принадлежности буртас, несмотря на то, что существовали и альтернативные точки зрения[169].

Ф. Ф. Чекалин руководствовался теми трудами восточных путешественников и русскими летописями XVII столетия, в которых население Мещеры назывались буртасами. В подтверждение своей теории Ф. Ф. Чекалин в ярких красках описывает быт и нравы других летописных народов, обитавших на территориях от уральских гор до гор кавказских. Он, в частности, пишет о том, что с VI в. на устьях Волги возникло могущественное Хазарское царство, простиравшееся по берегу Каспийского моря от р. Урала до Кавказа, достигавшее на севере по Волге донского волока, на западе же Азовского моря и Тавриды, и населенное, по-видимому, разноплеменными кочевыми народами. Его богатая столица Итиль находился близ Астрахани. Около 835 г. ими был построен на Дону город Саркель в качестве пограничной крепости для ограждения страны от нападений могущественных печенегов. Но в 964–965 гг. союзнический поход Святослава и осетин с черкесами закончился разрушением Саркеля.

Надо еще заметить, Ф. Ф. Чекалин, ссылаясь на «отца истории» Геродота, упоминает о других многолюдных народах греческого происхождения, кочевниках бедуинах, «питающихся сосновыми шишками», и земледельцах гелонах, «употребляющих в пищу хлеб», и проживающих то ли на юге, то ли на севере нынешней Саратовской области. При этом им описываются также племена печенегов: «До конца IX в. к северу от Хазарского царства, по рекам Волге и Яику, жили печенеги, которых восточные писатели называют многочисленным и самым воинственным из всех тюркских племен…: были богаты, питались одним просом, жили в повозках – четырехугольных ящиках на двух колесах…Печенеги сжигали своих покойников, по другим (источникам) – хоронили вместе с оружием, боевым конем и живыми пленниками… Печенеги жили в нашем Поволжье около 200 лет и были вытеснены в 893 году узами и хазарами»[170].

Наряду с Геродотом Ф. Ф. Чекалин широко пользуется сочинениями арабо-персидских путешественников, географов, историков, дипломатов (Ибн аль-Асир, аль-Бакри, Ибн Хаукаль, Рашид ад-Дин, аль-Масуди), а также европейских миссионеров (Юлиан, Рубрук), труды которых отличаются большим разнообразием, но при этом весьма сомнительными и чрезмерно мифологическими. Так, например, произведения аль-Масуди «Известия времени» («Ахбар-аз-заман»), «Книга указания и наблюдения» («Китабат-танбихва-л-ишраф»), отличаются не только описанием важных исторических событий, зачастую перепечатанных у других авторов, но и изложением фантастических легенд и преданий, которые, по праву, сродни сказкам «Тысячи и одной ночи».

Действительно, как мы это уже указывали, археологи М. Р. Полесских и А. Х. Халиков в результате раскопок на территории Пензенской области обнаружили места проживания в VIII–IX вв. обособленного населения, названного ими «племенем буртас». В этот период времени здесь складывались союзы тюркоязычных племен и якобы эти самые буртасы возглавляли эти процессы в Западном Поволжье («булгаризированные буртасы»). Археологические памятники были выявлены также на территории севера Пензенской области, юга Республики Мордовия, запада Самарской и Ульяновской областей. Сначала поселения буртас обнаруживаются в районе с. Армиево и Неклюдово (Шемышейский район), а затем распространяются по всему Верхнему Посурью и Примокшанью. Исследователи изучили более 60 памятников XI–XV вв., содержащих гончарную керамику, украшения, орудия труда, и пришли к выводу, что тюркские племена – буртасы являются предками татар-мишарей. Концепция А. Х. Халикова, получившая дальнейшее развитие в работах Г. Н. Белорыбкина, заключается в том, что начиная с XI–XII вв. буртасские земли вошли в состав Волжской Булгарии, и наряду со старыми родоплеменными селениями мордвы здесь возникли новые поселения.

Эти сведения материальной культуры, безусловно, ценны, хотя связи к этническому происхождению мишарей в них не прослеживаются. Так, например, известный историк Д. М. Исхаков пишет по этому поводу: «Факту булгаризации буртас противоречит отсутствие в Посурье среди памятников XI–XII вв. мусульманских могильников, которые неизбежно должны были здесь появиться. Эта концепция отчасти была подвергнута критике со стороны А. В. Расторопова, а сами письменные источники арабских географов X в. имеют весьма сомнительную объективность»[171].

В 1960 г. Б. А. Васильевым была опубликована статья «Проблема буртасов и мордвы», посвященной истории изучения «мордовско-буртасской проблемы». На основе ранних письменных источников, написанных как русскими, так и арабскими писателями, Б. А. Васильев пробовал установить генетическую связь между буртасами и можарами (мишарями), и утверждал при этом, что эти племена родственны и относятся к одному и тому же этносу. Д. М. Исхаков, в свою очередь, констатирует, что термин «мещера» впервые появился в Касимовском царстве, и им были названы «мещерские люди» или мещеряне, мещеряки, можары (можарян, мишарин). Но ученый подвергает при этом аргументированной критике возможность полного отождествления татар-мишарей с буртасами. Он утверждает, что мишарскую этническую общность следует рассматривать не как прямое продолжение «можерян» (буртасов), а как результат взаимодействия нескольких этнических компонентов, среди которых «можеряне» являлись далеко не единственной составляющей[172].

Золотоордынско-тюркская (кипчакская) гипотеза

Г. Н. Ахмаров, изучая историю происхождения татар-мишарей в 1894–1895 гг., одним из первых в научном сообществе обратил внимание на много компонентность татарского этноса, выдвинул и обосновал гипотезу о тюркском происхождении татар-мишарей, о которой мы частично уже упомянули выше. В частности, автор писал, что в северной части Тамбовской и Пензенской губерний, по рр. Мокше и Цне, с начала русской истории приблизительно до нач. XVI столетия жило небольшое финское племя мещера. Ближе ко времени покорения Казани это племя, подобно булгарам и буртасам на Волге, исчезло, вернее – этот период его жизни ускользнул от внимания историков. Куда девалось, и с каким народом смешалось древнее племя мещера – никто не знает. Есть предположение, что оно, смешавшись с татарами, омусульманилось. Основанием такому предположению служит то, что часть татар восточной России, Тамбовской, Пензенской, Рязанской и других губерний называются мещеряками – «мишарь» и говорят особым наречием.

Ученый также считал, что среди татар-мишарей имели место и поздние пришельцы из Сибири, и этот факт почему-то никем не учитывается. В этом вопросе как нельзя лучше поможет изучение языка мишарей, их обычаев, преданий и названия населенных мест. Он еще в 1903 г. писал: «Если предположение о происхождении нынешних мишарей от мещеры считать достоверным, то, по влиянию какого народа могло так скоро и окончательно отатариться то финское племя? Если бы мещера отатарилась под влиянием казанских татар, то их языковые особенности совпали бы… И в силу каких благоприятных обстоятельств не подверглись той же участи другие финские народы – мордва и черемисы? Чем же объясняется, наконец, сам антропологический тюркский тип мишарей, и откуда могло быть так много мурз и татарских князей? В то же время, мишари сами себя называют татарами, киргизы (казахи, – примеч. авт.) называют их ногаями, казанские татары утверждают, что они турецкого (крымского) происхождения, а все другие народы их называют безразлично татарами».

В целом гипотеза Г. Н. Ахмарова заключалась в том, что мишари – «потомки тех кочевников Азии, которые в XIII в. хлынули в Европу через р. Урал и утвердились на Ахтубе под именем Золотой Орды». У тюркских народов был обычай называть себя и своих соседей по имени своих вождей или же по названиям мест обитания. Исследователь много общался с мишарями, проживающими в разных регионах России, и, как он пишет, «мишари сами себя считают татарами. В сер. XV в. часть этого племени во главе с царевичем Касимом пришли в Мещеру. А оставшиеся в степи татары стали называть себя ногаями (ногайцами)». Он при этом приводит пересказ своей беседы с татарами-мишарями из д. Митрялы Темниковского уезда Тамбовской области, в котором жители данной деревни рассказывают, что у них был свой хан Сарай-хан и жил он в г. Сарае. Их было три брата: Сарай-хан, Астер-хан и Касим-хан. Следы города Сарай-хана сохранились до сих пор… Относительно своего происхождения говорят, что они татары, хотя называют их мишарями, но они на это не обижаются. Фамилии у них старинны и родовиты в Пензенской губернии, в Темниковском уезде, Керенском, Краснослободском – там много мурз и князей татарских: Мамаевы, Еникеевы, Трегуловы, Мамлеевы, Акчурины, Янгуразовы и др. Относительно русского названия некоторых селений они говорят, что предки их поселились в русских селениях, а с приходом татар, русские ушли из этих селений. Модерах (Карл Модерах – историк, академик, – примеч. авт.) считает мещеряков татарскими выходцами из Крыма, поселившимися в 1484 г. в Шатер-Булгарах, из них по взятии Казани выбрано было 100 чел., которые получили грамоту на земли, лежащую около р. Белой, и построили там д. Муллу[173].

Г. Н. Белорыбкин отмечает важность участия золотоордынско-тюркского компонента в формировании темниковской этнокультурной общности. По его мнению, он сложился в два этапа: на основе позднекыпчакских (XIII–XIV вв.) и ногайских (XV–XVI вв.) включений. Но, тем не менее, предложенный подход к этнической истории рассматриваемой группы не вполне удовлетворителен, а именно: недостаточно улавливается то обстоятельство, что золотоордынско-тюркский компонент мишарей в определенной мере мог участвовать в формировании культуры кочевого населения периода Золотой Орды. Так, Р. Г. Мухамедова, в подтверждение точки зрения о тесной связи отдельных групп мишарей с кыпчакским народом предлагала выявить слой в культуре мишарей путем установления аналогий с культурой тех тюркских народов, которые имели тесные связи с кыпчаками[174].

Но следует учитывать, что кыпчаки относятся к числу древних этнических образований, которые принимали активное участие в формировании многих тюркских племен. Более того, в период Золотой Орды разные группы кыпчаков находились в соседстве с оседлым населением нескольких этнографических областей. Естественно, в этих условиях этнокультурные параметры могли трансформироваться неодинаковыми путями.

Исторические документы свидетельствуют, что в 1612 г. ногайцы пришли в Алатырский уезд из Мещеры, выгнали мордву и заняли их поселения. Эти факты, в частности, подтверждаются найденными остатками древнего эрзянского поселения, которое принадлежало одному из их князей. До этого времени на территории Симбирской губернии татар не было. Впоследствии многие мишари переселились сюда из Темниковского и Касимовского уездов. Но, тем не менее, официальная история самого Алытыря повествует, что Алатырь некогда принадлежал татарским ханам: «Среди татар Камышлинского района Самарской области свыше 500 лет ведется шаджаре (родословная), восходящая к двум братьям, один из которых в нач. XVI в. владел Алатырем. За военные заслуги они получили от Мухамед Амина бахдур хана земли вдоль реки Сок, которые относятся в настоящее время к Республике Татарстан, Самарской и Оренбургской областям. Братья переселились туда со своими крестьянами – мокшей и чувашами. В записях Челеби упоминается Алатырь как территория иштяков, где есть мечети. Скорее всего, это уже только память о более ранних временах, когда булгаро-татары составляли значительную часть населения». Историк В. Д. Димитриев в своем обширном исследовании «Из истории городов Чувашии второй пол. XVI – нач. XVII вв.» пишет: «Татарский историк Хюсам-Эддин сын Шереф-Эддина в «Болгарских повествованиях», составленных в 1551 г., упоминает г. Алатур, входивший в состав Казанского ханства»[175].

История проникновения поздних кыпчаков, выходцев из Золотой Орды, в районы проживания мишарей не понятна в полной степени и требует отдельного рассмотрения. Мы в частности показывали, что историк и исследователь Мещеры А. М. Орлов отрицает наличие золотоордынского компонента среди татар-мишарей (в частности, в нижегородских татарах). Как видим, пока нет полного понимания, кто же является «родоначальником» татар-мишарей: татары-ордынцы, осевшие в сер. XV в. частью на Оке, в области Мещерского городка, или буртасы вместе с булгарами, или же, наконец, омусульманенная финно-угорская мещера? Следует еще добавить, что предположение о том, что предками мишарей были тюркоязычные этнические элементы выходцы из Золотой Орды, содержится и в «Большой советской энциклопедии».

В завершение этой, далеко непростой темы происхождения татар-мишарей, приведем очень интересную альтернативную гипотезу, выдвинутую известным ученым М. З. Закиевым. Так, в своей статье «Мишары – это передовая часть татарского народа» автор отмечает, что только после завоевания Казани Иваном Грозным, жившие здесь мишары и кусаны начали считаться единым народом. Он доказывает ошибочность названия «татары» и объясняет, почему мишари не хотят ассоциировать себя с варварами Золотой Орды. «То, что сейчас официально называется татарской нацией, – это представители двух диалектов. Первая из них – мишары, говорящие на огузском языке. Языке, близком к турецкому, туркменскому, азербайджанскому, гагаузскому. Если объяснять по-простому, особенность его в том, что мишары не могут произносить твердые звуки К, Г, они просто с детства не приучены так разговаривать. Второй диалект – это косаны, или кусаны, то есть «ку» – это значит белый, «саны», или «суны» («хуны»), – это белые гунны. Они говорят на кыпчакском языке, на языке казахов, киргизов, татар (сегодняшнее название нации), башкир. Они могут произносить твердые К, Г. Русские источники называют их кушанами – создателями Кушанской империи[176].

Между тем, булгары – это современные мишары. В VII в. н.э. в Болгар стали наведываться арабские путешественники. В их источниках написано, что на берегах Волги и Камы живут машары и они говорят на тюркском языке. Машары – это и есть мишары. Некоторые ученые пишут, что якобы мишары жили на юге от Москвы в Мещерской низменности, а потом переехали в район Болгар. Это все неправильно. Самое интересное и печальное, что арабские источники были впервые прочитаны французским ученым Дефремери. Он никогда у нас не был, ничего не видел, не знал о мишарах. Знал лишь о венграх-мадьярах, или мажарах. Из этого он делает ложный вывод, что это один народ. Якобы мажары жили вдоль Волги и Камы, а о том, что они разговаривали на тюркском языке, ни слова», – пишет М. З. Закиев. …После завоевания Волжской Булгарии войсками Батыя в 1237 г. русские стали называть всех, кто жил под властью татаро-монголов – татарами. Таким образом, в татары попали все субэтносы и племена, которые жили на своих территориях – кипчаки, мишары, суасы, буртасы и булгары. До проведения первой переписи, которая была проведена по царскому указу среди народов края сразу после завоевания Казанского ханства в конце XVI в., те, кого сейчас называют татарами, называли себя «суасами» – речными асами или «буртасами». Буртасы – это пчеловоды, от тюркского «бурт» – улей…»[177].

В завершение темы, приведем еще одно важное научное исследование, которое в большой степени поможет утвердить или же отрицать описанные нами существующие гипотезы о происхождении татар-мишарей. В 2012 г. был проведен краеведом И. Д. Биккининым «Татарский ДНК-проект», целью которого являлось исследования потомков татарской аристократии Темниковской Мещёры. Лаборатория Family Tree DNA в Хьюстоне провела 50 ДНК-анализов и выяснилось, что эти люди относятся к 13 гаплогруппам, но только 2 % из этих обследованных людей относятся к гаплогруппе О, типичной для Китая, т. е. того региона, откуда якобы пришли войска Чингисхана (см. Приложение к данной главе).

Современные исследования ДНК и гаплогрупп крови, безусловно, существенно помогают в вопросах истории освоения нашего края и практически безошибочно определяют далеких предков народов, заселяющих сегодня пензенскую землю. Например, тот же миф о «татаро-монгольском» нашествии и что татары – это потомки этих захватчиков XIII в., легко рассыпается изучением гаплогрупп крови. Анализ данных ДНК показывает, что татары-мишари Пензенской области и современной Мордовии в большинстве своем являются потомками татарского князя Бехана.

Тезис о том, что история пензенского края неразрывно связана с тремя этносами – мордвой, татарами и русскими, сегодня в принципе никто не оспаривает. Генетическое расстояние между русскими и поволжскими татарами, как и русскими и финно-угорскими народностями, оказалось тоже очень близким. То есть, все сказанное означает, что народы севера Восточной Европы – финно-угорские народы, русские и татары Поволжья – оказались «сконструированы» примерно из одних и тех же компонентов. В то же время между татарами Поволжья и сибирскими татарами очень большое генетическое расстояние, хотя языки у них практически одинаковы.

Как пишут историки, Чингисхан был родом из тюркского племени кият, и его потомство имеет гаплогруппу С, если точнее, – гаплогруппу С3. Результаты анализа показали, что среди исследованной группы людей чингизидов нет совсем. Среди волжских татар к этой гаплогруппе С относятся всего лишь 1,3 % населения. А среди татар-мишарей людей с гаплогруппой С, т. е. монгольского происхождения, пока не обнаружено вообще. Среди них также очень малое количество людей – около 2 %, мужчин с гаплогруппой N1c1, присущей северным народам, включая финнов. Поэтому утверждения о том, что татары-мишари – это изменившие внешность и язык монголы, или сменившие язык мордва – также не находят никакого подтверждения.

Неожиданно много представителей гаплогруппы E1b1b1a1b-V13 обнаружено в Поволжье. Некоторые ученые полагают, что их предки прибыли сюда давно, много тысяч лет назад, другие считают, что их предки были казаками, прибывшими с Украины и западных областей России помогать царю Ивану Грозному завоевывать Казанское ханство.

Данные ДНК-анализа позволили выяснить, что из 13 гаплогрупп, выявленных среди 50 обследованных татар-мишарей, 4 гаплогруппы – выходцы из Балкан, составляющие 48 % от числа обследованных; 3 гаплогруппы (10 % от обследованных) имеют азиатское происхождение, причем число связанных с перемещением во время так называемых монгольских завоеваний составляет только одна гаплогруппа О (2 % от обследованных); 3 гаплогруппы являются европейцами (20 % обследованных), причем одна из них, R1b1a, может иметь и центрально-азиатские корни. Одна гаплогруппа, Q1b, прямо указывает на происхождение части татарских мурз от хазар. Одна гаплогруппа, N1c1, присуща северным народам, включая финнов, якутов, бурятов, и т. д., и составляет 2 % от обследованных. И еще одна гаплогруппа, Т, имеет неясное происхождение (север Африки, Азия и Европа) и составляет тоже 2 %. Т. о., происхождение предков обследованной группы потомков татаро-мишарской знати бывшей Пензенской губернии не связано напрямую ни с монголами, ни с угро-финнами.