Преследование, казалось, длилось уже целую вечность, и он окончательно выбился из сил. Дыхание остановилось. Ноги отяжелели, и когда он попытался кашлянуть, его стошнило.

Спотмкаясь, он брел сквозь пыль пустыни и не отрывал взгляда от маячащих на горизонте деревьев; покачиваемые легким ветерком ветви словно манили его, будто подбадри- вая, они призывали его двигаться вперед, к спасению. Но он знал, что никогда не доберется до деревьев. И знал с самого начала. Он понимал это изначально, но продолжал плестись, хотя ноги его уже с трудом отрывались от земли. Как будто завязли в патоке.

Он слышал, как она тащилась за ним, ощущал ее омерзительное зловоние, но не мог оглянуться. И даже тогда, когда влажное и горячее дыхание твари обожгло ему спину, подернутые пеленой глаза его продолжали смотреть вперед. Внезапно раздалось клацанье челюстей, и он почувствовал боль в спине. Вскрикнув, он взмахнул руками, и чудовище отпрянуло, когтями разодрав ему кожу. Он снова закричал, но опять ни звука не исторгло его горло. Он упал на колени, тут же попытался подняться, но зверь накинулся на него. Тогда он попробовал свернуться в клубок, но чудовище уже вгрызалось в его живот острыми клыками, вспарывало тело, в какой-то момент он чуть было не задохнулся от смрада этого зловонного монстра.

И тут он попытался зажмурить глаза, но не смог и продолжал сражаться за свою жизнь. На костях чудовища не было ни плоти, ни шерсти, это был скелет с голым черепом.

Он ухватился за клыки, пытаясь разомкнуть их, но сил не хватало. Каждой клеточкой он ощутил вдруг, как жизнь его начинает уходить, просачиваясь сквозь пыль и песок; как будто со стороны он разглядел, как его на части разрывают чудовищные когти, а жуткие клыки вгрызаются в пах…

С истошным воплем он проснулся.

— Эндрю! — жена обхватила его за плечи, пытаясь уложить спиной на подушку. Какое-то время он пробовал сопротивляться, потом повернулся и уставился на ее застывшее в напряжении лицо. Вздрогнув, он до подбородка натянул простыню.

— Ты себя нормально чувствуешь?