За последнюю неделю отец де Карло превзошел все пределы человеческой выносливости. Ел он очень мало и почти не спал, поддерживаемый разве что верой и Богом. Священник испытывал неописуемую радость от мысли, что Сын Божий родился, и что он — де Карло — призван защитить Его. Сознание своей роли вдохновляло священника, укрепляя его силы. Плоть жаждала отдыха, но разум не позволял телу расслабляться. Священник заставлял себя действовать, пока его миссия не будет выполнена, только тогда он уступит мольбам тела.

Из окна такси, катившего по улицам Вест-Энда, де Карло разглядывал прохожих. Они спешили по твоим делам, и священник завидовал этим людям, занятым такими простыми житейскими проблемами. В одном из пешеходов де Карло вдруг уловил сходство с Антонио. И снова, в сотый раз, он склонил голову, молясь за души шести монахов. Подняв, наконец, глаза, де Карло вытер покрытое слезами лицо. Иногда печаль и отчаяние настолько овладевали его душой, что казалось, будто они вот-вот одержат над ним верх. Единственное, что спасало в подобные минуты, — это надежда. Де Карло верил, что жизнь его находится в безопасности, покуда Антихрист не погибнет и Святое Дитя будет спасено.

Де Карло перелистал свою записную книжку. За последние дни он сам удивлялся своей хитрости. Ему в одиночку удавалось прятать Дитя. А также следить за каждым передвижением Торна, этой женщины и ее сына. Де Карло испытал даже что-то вроде гордости. Из него, похоже, получился бы неплохой детектив.

— Би-Би-Си, приятель, — бросил ему через плечо шофер.

Отец де Карло поблагодарил его и выбрался из такси. Здание окутывала мгла, окна не горели, но священник знал, что Кейт задерживается тут допоздна. Вход никем не охранялся, и де Карло возблагодарил Бога за удачу. По крайней мере ему не надо торчать на холоде. Он может спокойно войти и перехватить ее прежде, чем она уедет.

Студию уже почти все покинули, Кейт делала в своем блокноте последние пометки. Два оператора пожелали ей спокойной ночи, и она улыбнулась в ответ, затем подошла к письменному столу, потянулась за своими записями и стала искать глазами пальто.

— Через пять минут закрываем, миссис Рейнолдс.

— Иду, иду, — крикнула она в ответ. Обычно Кейт радовалась, когда программа удачно завершалась, но сегодня все было иначе. Она боялась возвращаться домой.

— Миссис Рейнолдс, — внезапно раздался чей-то голос. Кейт вся сжалась. Обернувшись, она гневно взглянула на священника. Как проник он сюда? Вечно он появляется в темноте и пугает ее.

— Что вы здесь делаете? — спросила Кейт.

— Вы его видели, не так ли, миссис Рейнолдс?

Священник казался изможденным. Даже в полумраке она смогла разглядеть его впалые щеки, усталые глаза, поникшие плечи.

— Теперь вы знаете, что Торн — Антихрист, — продолжал священник. Он подошел к Кейт и тронул ее за руку. — Почему же тогда вы защищаете его?

Кейт отдернула свою руку.

— Либо вы уйдете отсюда, либо я вызову охрану, — предупредила она. Все внутри нее кипело от гнева. Даже если сторожей не окажется на месте, она собственноручно вышвырнет отсюда этого наглого священника.

— Миссис Рейнолдс, а ваш сын… Где он?

— В кровати. Спит, конечно, — раздраженно отрезала Кейт.

Отец де Карло покачал головой.

— Нет, он не в кровати. Ваш сын с Дэмьеном Торном.

Кейт резко обернулась и удивленно уставилась на него.

— С Торном, миссис Рейнолдс, — повторил священник, подчеркивая слова. — С ним — душой и телом. Ваш сын сделался апостолом Антихриста.

Кейт разразилась язвительным смехом. Она до смерти устала от всего этого. Все, что она хотела — это чтобы священник оставил ее, наконец, в покое.

— Вы думаете, что три последние недели Питер провел в школе, не так ли?

Кейт насмешливо кивнула.

— Узнайте, если не верите мне. Позвоните в школу.

Отец де Карло заметил, как переменилось выражение лица Кейт: гнев уступил место сомнению и страху.

— Питер служит Торну. Он — его последователь в деле зла. Торн вдохновляет его на убийство Божьего Сына. Но им не удастся сделать этого. Святое Дитя вне пределов их досягаемости. Оно в безопасности, но ваш сын — нет.

Кейт покачала головой и нахмурилась.

— Есть только один путь спасти Питера, мисс Рейнолдс, и путь этот — уничтожение Антихриста. — Священник полез в свою куртку и вытащил кинжал. Кейт посмотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Вы просите, чтобы я… — Она замолчала, не в силах вымолвить больше ни слова. Взгляд ее был прикован к лезвию.

— Нет, мисс Рейнолдс, это уж мой святой долг. Но если вы дорожите бессмертной душой сына, вы должны помочь мне.

Кейт все еще смотрела на кинжал. Отец де Карло пристально вглядывался в ее лицо. Он нуждался в ее помощи. Если она не поможет, надежды мало

— Пожалуйста, поспешите, мисс Рейнолдс, — раздался голос одного из сторожей.

— Да, да, закрываю — воскликнула Кейт.

Голос охранника, похоже, вернул ее на землю.

— Иду! — прокричала Кейт и, уже полностью овладев собой, проговорила: —Я еду домой, к своему сыну.

— Тогда я умоляю вас разрешить мне присоединиться к вам, — попросил де Карло. — Нельзя терять ни секунды времени после того, как вы убедитесь, что его нет дома.

Кейт пожала плечами и пошла к выходу. Она не могла запретить ему следовать за ней. Она предъявит ему Питера: проведет его наверх, в спальню и ткнет пальцем в своего сына. Может быть, после этого он, наконец, оставит ее в покое!

— Питер!

В доме было темно. В это время он еще не должен был спать. После своего дня рождения он взял за правило не ложиться допоздна и либо почитать на ночь глядя, либо послушать музыку.

Дом, погруженный во мрак, безмолвствовал. Пока Кейт поднималась в спальню сына, отец де Карло дожидался в гостиной. Когда женщина вернулась, на ней не было лица.

— Вы были правы, — потухшим голосом вымолвила она.

Де Карло поднял телефонную трубку и передал ее Кейт. Она набрала номер школы и замерла в ожидании.

— Миссис Грант? Извините за столь поздний звонок, это Кейт Рейнолдс…

Пока Кейт разговаривала, священник разглядывал через окно улицу.

— Вы опять правы, — положив трубку, проговорила Кейт. Какая-то мысль мелькнула у нее в голове. — Вы утверждали, что Питер был прошлой ночью в Пирфорде?

— Боюсь, что так.

— О, Господи. — Кейт села, готовая вот-вот разрыдаться. Она так сжала свои руки, что кожа на запястьях побелела.

Де Карло опустился рядом с Кейт, и на этот раз она не отодвинулась. — Вы поможете мне? — спросил священник.

— Конечно.

* * *

Маршрут был ей знаком. Теперь она уже не сверялась с картой или дорожными указателями. Она вела машину, пытаясь переварить в уме то, о чем рассказывал ей Де Карло.

— Я в курсе, что вы читали о трагедии Торнов, — тихим голосом говорил тот. — Но вы знаете только половину.

Кейт бросила на него любопытный взгляд.

— Священник, — тихим голосом продолжал де Карло, — отец Тассоне — трагическая фигура — он помогал при рождении. Потом пытался искупить свой грех и предупредил Роберта Торна, — де Карло помедлил. — Мертв, — только и добавил он.

Потом поднял правую руку и начал загибать пальцы. — Фотограф по имени Дженнингс, пытавшийся помочь Роберту Торну. Обезглавлен.

Кейт вздрогнула.

— Шесть лет спустя, — продолжал священник, — Бу- генгаген, археолог. Похоронен заживо. — Теперь он говб- рил торопливо, — Билл Ахертон…

— Да, — прервала его Кейт, — я читала о нем.

— Джоан Харт, — без всякого выражения в голосе перечислял де Карло, — как и вы, журналистка. Мертва. Доктор Чарльз Уоррен, руководитель музея Торнов. Раздавлен…

— Хватит, — отрубила Кейт. Лицо ее побледнело, голос дрожал. — Я не'хочу больше слушать.

— Ладно, — согласился священник. — Тогда я вам кое- что расскажу. — Он прикрыл глаза. — Мы наблюдали вспышку трех звезд. Это были самые восхитительные минуты в моей жизни. Через две тысячи лет. Второе пришествие.

Кейт слегка расслабилась, пытаясь избавиться от страшных видений.

А потом мы бросились на Его поиски. Все было очень просто. Астроном указал нам точное место Его рождения. И мы нашли Его. — Священник замолчал на какое- то время. — У цыган.

Кейт всплеснула руками.

— Это самое красивое и чудесное существо, которое я когда-либо видел: цыганам не нужны свидетельства о рождении, потому-то Он остался жив. А все остальные несчастные младенцы, родившиеся в ту же ночь, были перебиты. Ради чего?..

— А ваш друг, монах, — вставила Кейт. — И он умер. Ради чего?

— Не только он, — мягко возразил де Карло.

— Разве был еще кто-то?

— О, да.

Кейт протестующе оторвала одну руку от руля. — Пожалуйста, не говорите мне. Я не вынесу больше.

— Да, я понимаю. Но есть еще кое-что… — И несмотря на возражения Кейт, священник рассказал ей о рождении Дэмьена, о камне, размозжившем голову младенца, и ужасном чудовище, извлеченном из утробы шакалихи.

— Чьей? — переспросила Кейт, резко повернувшись к де Карло и чуть было не выпустив руль из рук. Под одеждой она вдруг вновь почувствовала на своем теле его укусы и когти. Кейт передернуло, когда она вспомнила его животную похоть, тяжелое дыхание, его странные слова и звериный вой… Гнусная мерзость. Кейт захотелось выскоблить себя до крови, но она уже понимала, что никогда больше не почувствует себя чистой.

— Вот здесь, — указал де Карло. — Мы приехали.

Кейт затормозила, подождала, пока священник вылезал из машины, затем развернулась и направилась за Питером. Когда весь этот кошмар кончится, она заберет сына с собой, они уедут отдыхать. Она его обнимет и долго-долго не будет выпускать из своих рук. Пока не залечатся раны в их душах.

У ворот особняка охранник улыбнулся Кейт и доложил, что господин посол ожидает ее. Она даже не удивилась, ибо ничего на свете уже не могло больше удивить ее.

* * *

Часовня была погружена во мрак, но Питер видел все, что ему было нужно. Он уставился на крест и на Дэмьена, застывшего перед распятием.

— Итак, ты думаешь, будто победил, не так ли? — обратился Дэмьен к Христу. — Ты равнодушно наблюдал, как я истреблял вместо тебя сотни младенцев и даже пальцем не пошевелил, чтобы их спасти…

Дэмьен презрительно взглянул на распятие и обошел его, чтобы посмотреть в искаженное агонией и прижатое к кресту лицо.

— Эта твоя вечная игра. Кошки-мышки. На протяжении столетий. Ну теперь-то она закончилась. — Дэмьен взглянул на Питера. Потом подошел к нему, взял за руку и поднял глаза к потолку. — О, Сатана, возлюбленный отец мой, победа за тобой. Благодарю тебя за то, что ты отдал мне этого чистого отрока, и теперь я смогу встретиться с Назаретянином.

Дэмьен упал на колени, глядя в лицо Питеру и удерживая его за обе руки. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня, Питер, — произнес он. — И слушай меня внимательно. Твоя мать на пути сюда. Она собирается забрать тебя у меня…

Питер замотал головой и бросился было бежать, но внезапно замер на месте.

— Нет, Дэмьен, не отдавай меня.

Дэмьен улыбнулся.

— Не беспокойся, с этого момента ты принадлежишь мне душой и телом.

Он коснулся лица мальчика и приподнял его подбородок.

— У этих христиан десять заповедей, — сообщил Дэмьен. — У меня — всего одна.

Питер кивнул. В коридоре послышались шаги, но Дэмьен даже не обернулся. Он впился взглядом в лицо Питера и не сводил с него глаз.

— Повторяй, что я говорю, и мы станем с тобой единым целым.

— Я обожаю тебя, — выдохнул Питер.

— Сильнее всех и превыше всех, — требовал Дэмьен.

— Сильнее всех и превыше всех.

— Сильнее самой жизни.

— Сильнее самой жизни.

Дэмьен вздохнул и склонил голову. В этот момент дверь распахнулась, на пороге появилась Кейт.

— Я здесь, чтобы поторговаться с тобой, Дэмьен, — бросила она.

Питер испуганно переминался с ноги на ногу. Но Дэмьен крепко держал его за руки.

— Где Он? — спросил Дэмьен, продолжая глядеть Питеру в глаза.

— Верни мне моего сына, и я отвезу тебя к Нему, — предложила Кейт.

Питер прижался к Демьену.

— Нет, Дэмьен, я не ее сын. Я принадлежу тебе.

Из груди Кейт вырвался стон. Дэмьен, услыша его, улыбнулся и, медленно повернувшись, посмотрел, наконец, на стоящую в дверях женщину.

— Веди нас к Назаретянину, — согласился он. — И тогда ты сможешь забрать Питера.

Мальчик весь съежился и снова замотал головой.

— Нет, Дэмьен, это уловка.

— Нет, ведь если она хочет вернуть сына, это не может быть уловкой.

Кейт кивнула и привалилась к двери, впившись взглядом в Питера, когда тот проходил мимо, ухватившись за руку Дэмьена. Она прикрыла глаза, будто желая вычеркнуть из памяти это кошмарное видение. Питер — ее единственный ребенок превратился в ее врага. Она не могла принять этого.

— Пойдем, — произнес Дэмьен.

Кейт бросила взгляд на крест. Вся ее жизнь разлеталась вдребезги. Так не должно было случиться. А теперь у нее не оставалось выбора. Ей предстояло вести своего сына в западню. Единственное на свете существо, за которое она легко отдала бы собственную жизнь. А она подвергает его опасности.

— Если ты можешь помочь мне, — прошептала Кейт, глядя в искаженный мукой лик Христа, — то помоги.

Глава дв адцать перв а я

И даже теперь Кейт была не в состоянии осознать происходящее. Колоссальные масштабы разворачивающихся событий ошеломляли ее и не поддавались осмыслению. Кейт никогда ни в кого не верила: ни в Бога, ни в дьявола. Все это чушь какая-то. Скоро она проснется и избавится от этого кошмара. Она откроет глаза и увидит Питера. Он будет стоять рядом с ее постелью со стаканом сока и как всегда— иронично что-то говорить ей.

Кейт глянула в зеркальце заднего вида. Две пары глаз смотрели на нее, две пары глаз, отсвечивающих желтым пламенем. Кейт вздрогнула и вцепилась в руль. Она слышала, как они сзади переговариваются, будто два заговорщика, и ее охватила яростная ревность. Внезапно Кейт вспомнила Фрэнка, и слезы мгновенно застлали ей глаза. Слава Богу, ему не довелось пережить этот кошмар. Умирая, Фрэнк просил ее найти мальчику отца, и она обещала. А теперь…

Кейт попыталась взять себя в руки. Но мысли обрывались и путались. Пожалуй, в таком состоянии она в два счета разобьет машину. Это, конечно, шанс спасти Питера. Но если он пострадает? Этого она себе никогда не простит. Она могла бы, конечно, обратиться к любому полицейскому, но кто ей поверит?..

— Мы уже подъезжаем? — голос Питера прервал ход ее мыслей.

— Еще две мили, — вмешался Дэмьен.

Кейт удивленно захлопала ресницами. Он знал. Он мог читать ее мысли. Он проникал в ее самое сокровенное. Сидя за спиной Кейт, он наверняка посмеивался над всеми ее нелепыми и шаткими планами. И Кейт сдалась. Она полностью сосредоточилась на дороге. Кругом не было ни души: ни людей, ни машин — и только насекомые то и дело разбивались о лобовое стекло. Ночь выдалась ясная и светлая. Множество звезд мерцало в высоком небе. Все безмолвствовало и замерло насторожившись. Как будто мир затаил дыхание.

Кейт заметила, наконец, силуэт разрушенного собора. Питер поперхнулся на вдохе. Она разглядела в зеркальце, как он прикрыл лицо руками, чтобы не видеть собора, как будто одно его присутствие доставляло мальчику боль. Дэмьен облизнул губы.

Кейт резко ударила по тормозам, и из-под самых колес взметнулась стая ворон. Кейт услышала проклятья Дэмьена и отметила, что он еще крепче прижал к себе мальчика, будто оберегая его.

Неодолимая ненависть поднялась в ней к Дэмьену. Это, в конце концов, его судьба, а не их. Кейт вдруг вспомнила, как он любовался тогда домом и рассказывал ей о безоблачной поре своего детства. Да черт с ним, с его невинным детством, и пропади он пропадом, и пусть душа его вернется в ад, где ей и место.

Находилось, правда, и единственное утешение. Его мерзкое семя не могло пробиться в ее утробу. Она не забеременеет и не родит от него.

Ярдах в пятидесяти от собора Кейт заглушила мотор. Тишина обрушилась на них.

— Разреши мне войти первой, — попросила Кейт. — Давай пойдем вдвоем, Дэмьен, только ты и я. Оставь Питера в машине. Пожалуйста!

— Мы пойдем все вместе, — отрезал Дамьен.

Кейт обернулась к нему.

— Поверь мне, Дэмьен. Я просто хочу знать…

— Нет, — закричал вдруг Питер, — не доверяй ей.

Он выбрался из машины, Дэмьен — следом за ним. Они стояли рука об руку — мальчик и мужчина — и ждали Кейт. «У меня нет выбора — внезапно осознала Кейт, — я не могу ничего изменить».

— Веди нас, — приказал Дэмьен.

Кейт взглянула на собор. Он казался холодным и пустым. Разрушившийся монумент забытому Богу. Кейт нетерпеливо вглядывалась в темноту, но так ничего и не обнаружила.

— Иди же, — скомандовал Питер с нетерпением в голосе.

Кейт медленно двинулась вперед на ватных ногах. Она боялась упасть. Божий Сын родился среди цыган. Кейт все еще не могла поверить в это. Впрочем, ее уже не волновали подобные мысли. Она думала только о кинжале…

В десяти ярдах от входа Кейт остановилась, каждой своей клеточкой чувствуя позади себя Дэмьена. Она ощущала его напряжение.

— Там, внутри, — произнесла Кейт.

— Открой дверь, — сказал Дэмьен.

Кейт шагнула вперед и потянула дверную ручку. Краешком глаза она заметила де Карло, появившегося из-за колонны с кинжалом в руке. Кейт инстинктивно вскрикнула:

— Нет, святой отец!

Священник колебался ровно столько, сколько времени хватило Дэмьену, чтобы повернуться, схватить Питера и, приподняв его перед собой, прикрыться мальчиком, как щитом. Однако де Карло уже не мог остановить свой прыжок. Кинжал, нацеленный на Дэмьена, вонзился в спину Питера.

— Питер! — закричала Кейт, когда Дэмьен, швырнув мальчика на землю, ринулся на священника. Он пытался ухватить его за горло.

— Питер! — Кейт бросилась к сыну. Она споткнулась и упала на колени. Мальчик полз на четвереньках, из спины его торчала рукоятка кинжала.

— Сыночек, любимый мой… — Ну почему она вскрикнула? Зачем она предупредила Дэмьена? Она держала в ладонях лицо Питера. — Не покидай меня, Питер, — взмолилась Кейт. Но глаза его уже затуманились, дыхание с хрипом вырывалось из груди. — Не умирай, пожалуйста, не умирай…

— Я люблю тебя, — пробормотал мальчик.

— Питер…

— Больше жизни люблю. Я люблю тебя, Дэмьен… — Он улыбнулся, закрыл глаза и поник на руках матери.

— Нет, Питер, нет…

Кейт несколько секунд смотрела на сына, затем нежно и осторожно перевернула тело Питера и, затаив дыхание, обеими руками вытащила кинжал. Положила его на траву и подняла голову.

Дэмьен повалил отца де Карло и склонился над ним, пытаясь добраться до горла священника. Он не видел, как Кейт медленно двинулась к нему. Яростный крик ее прорезал тишину в тот момент, когда она вонзила кинжал ему в спину. Послышался хруст костей, и Кейт еще глубже погрузила лезвие, по самую рукоятку. И только тогда она отступила, а крик ее эхом продолжал отдаваться среди руин.

Дэмьен поднялся и выпрямился во весь рост. Он пытался дотянуться до кинжала. Из груди его вырывался хрип, он снова рухнул на колени, затем встал сно<ва и, шатаясь, заплетающейся походкой двинулся ко входу. Распахнув двери собора, он застыл на пороге.

Несколько мгновений стоял так Дэмьен, не шевелясь, глаза его лихорадочно блуждали по разрушенным стенам.

— Назаретянин, — выкрикнул он рокочущим басом. — Где ты, Назаретянин? Дэмьен шатался, собираясь с последними силами, чтобы не упасть. — Ты слышишь меня, Назаретянин?

И как будто в ответ на этот призыв в дальнем конце собора забрезжил едва различимый свет, сияющий ореол, разгоравшийся все ярче и ярче. Демьен шагнул вперед и направился навстречу свету. Раскинув руки, он побежал. Спину жгла невыносимая боль, лицо исказилось от мучительного страдания, но взгляд его был устремлен в небо, разгоравшееся чудесным сиянием сквозь разр} шенный купол собора.

— Сатана, — прорычал Дэмьен. — Почему ты покинул меня?

Руины эхом отразили бас, а свет уже ослеплял его.

Дэмьен рухнул на четвереньки.

— Вот и все, отец, — прошептал он. — Забери меня обратно, в свой рай. — Тело его задрожало, он ничком упал на каменный пол и затих.

Сияние становилось невыносимым, но отец де Карло впился в него немигающим взглядом. Затем он посмотрел на Кейт, склонившуюся над телом сына, коснулся ее волос и перекрестил мальчика. Кейт взяла тело Питера на руки и встала рядом со священником. Так они и застыли, женщина и священник. Они не отводили глаз от ослепительного ореола и по их щекам струились нескончаемые слезы.

Пробил час рассвета. Противоборство завершилось. Наступила новая эра.

* * *

«И отретъ Богъ всякую слезу съ очей ихъ, и смерти не будетъ уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будетъ; ибо прежнее прошло. И сказалъ сидящий на престоле: се, творю все новое…

Се, гряду скоро: блаженъ соблюдающий слова пророчества книги сей».

Откровение Иоанна Богослова, гл. 21: 4, 5; гл. 22: 7.