Будучи ребенком, Кейт неизменно пробуждала в своих родственниках и их знакомых одни и те же чувства. Ее считали излишне самоуверенной. С этим клеймом она и росла, пока не отправилась учиться в Лондон и Париж. Вот уж там Кейт развернулась на полную катушку: без всяких угрызений совести она ложилась в постель с каждым встречным-поперечным. Она сама нашла Фрэнка и выскочила за него замуж ко всеобщему восторгу своих родственников.

Когда Фрэнк скончался, они все дружно решили, что Кейт непременно сломается, ибо эта трагедия была в ее жизни первой. Но никто не увидел в ее глазах даже слезинки.

С тех пор у Кейт были еще трое мужчин. Она опять же сама их выбирала, была с ними счастлива и так же сама отказывалась от них. Кейт рассказывала им о Фрэнке, но запрещала лезть в свою душу.

Несмотря на разрывы, ей удалось сохранить со своими бывшими партнерами дружеские отношения. Кейт часто повторяла, что первым признаком зрелости является способность сохранить дружбу с прежним любовником. Однако иногда, в холодные часы ночного одиночества, она жаждала близости с тем, с кем невозможны после расставания никакие отношения. Это была бы такая любовь, что оборвалась бы сразу и навсегда.

Но проснувшись утром, Кейт отбрасывала свои ночные мечты, как сентиментальный, романтический бред.

Самонадеянный, уверенный в себе профессиональный журналист. Да, все так и было. Пока она не встретила Дэмьена Торна.

Кейт пробудилась этим утром, цепляясь за обрывки сна. Сначала она никак не могла понять, где находится, а потом разом вспомнила. Этот сумасшедший священник и его безумные теории. За завтраком Кейт пыталась сосредоточиться на бумагах и утреннем сообщении по радио, но вчерашний разговор с де Карло постоянно лез в голову, перебивая все отальные мысли.

Добравшись до письменного стола, женщина позвонила в посольство. Она еще точно не знала, что скажет, но уж что-нибудь придумает в конце концов. Смотря, кто снимет трубку. Однако проблема разрешилась сама собой. Его не было на месте. Кейт продиктовала записку для него и постаралась тут же забыть о Дэмьене. Она принялась просматривать почту, затем пробежала глазами свой еженедельник. Но сосредоточиться не получалось. Ее мозг напоминал в это утро расстроенное банджо с тренькающими не в лад струнами. Через полчаса Кейт сдалась. Это было уже совсем плохо. Она сгорала от любопытства и ничего не могла с этим поделать. Захлопнув еженедельник, Кейт поднялась из-за письменного стола и направилась в библиотеку. Там она попросила все газетные материалы, касающиеся Дэмьена Торна.

Библиотекарь скорчил гримасу.

— Уж не собираетесь ли вы снова брать у него интервью?

Кейт улыбнулась.

— Придется надеть асбестовый комбинезон, когда вы его снова пригласите, — иронично заметил библиотекарь.

Кейт одарила его лучезарной улыбкой. С такими людьми необходимо поддерживать дружеские отношения, иначе здесь придется торчать целую вечность.

Кейт взяла подборку и начала читать ее с самого начала, с заметки о няне Дэмьена по имени Чесса, которая повесилась во время праздника в Пирфорде, когда Дэмьену было всего четыре года. Она бросилась из окна с веревкой на шее. Газетная вырезка пожелтела от времени. Кейт перевернула страницу и принялась читать дальше. Миссис Кейти Торн, жена американского посла, сильно пострадала при падении в своем загородном особняке. Она была беременна и потеряла ребенка.

Кейт нахмурилась. Катерина Торн умерла при таинственных обстоятельствах, выбросившись из окна больницы.

— Господи, — выдохнула Кейт.

Роберт Торн. Она, конечно, знала о нем, все это было частью трагедии Дэмьена. Затем шли газетные вырезки о процветании и росте влияния «Торн Индастриз». Была здесь упомянута история некоего Уильяма Ахертона, исполнительного директора компании. Он утонул во время уик-энда на даче Торнов. Трагедия произошла на реке, возле загородного особняка. Сообщалось, что Ахертон во время игры в хоккей провалился под лед. Следом за этой заметкой стояла другая: о трагедии с Дэвидом Пасарианом — шефом отдела по сельскохозяйственным исследованиям компании «Торн Индастриз». Он погиб, когда в помещении его отдела проходила экскурсия учащихся из школы Дэмьена. Этот случай, по сравнению с другими, был очень коротко изложен, как будто газетчики вообще не придали ему никакого значения.

Кейт сморщилась, заметив на своем пальце капельку крови. Она, оказывается, сидела и грызла ногти. Когда это за всю свою жизнь она грызла ногти?

Как зачарованная, Кейт продолжала читать: кузен Дэмьена Марк умирает в возрасте тринадцати лет. Также таинственная смерть, хотя вскрытие и показало, что это разрыв сосудов головного мозга.

— Тринадцать, — еле слышно прошептала Кейт. — Всего на год старше Питера.

Дальше читать она не смогла. Хватит!

Лицо Кейт исказилось от всей этой информации, из пальца до сих пор сочилась кровь. Кейт сходила в ванную и сполоснула руки. Смерть и разрушения, трагедии и загадочность, несчастные случаи без видимых причин. Да и тот труп в студии так никто и не опознал. Здесь крылась еще одна тайна.

— Кейт!

Журналистка обернулась и увидела на пороге своего секретаря.

— Некто по имени Харвей Дин только что позвонил из американского посольства. Он передал, что тебя хочет видеть посол. Ты приглашена сегодня на обед в его загородный особняк.

Кейт поблагодарила и вытерла руки. Внезапно ее охватило волнение. Чушь все это. Ведет себя прямо как школьница, собирающаяся на свой первый бал. Кейт взглянула в зеркало и показала своему отражению язык. Напевая, она вернулась к письменному столу. Снова заглянула в свой еженедельник. Если она поедет в Пирфорд, придется отложить две встречи. Ничего, обойдутся. Эти могут и подождать. В конце концов, если уж так приспичит, она объяснит режиссеру, что уточняла некоторые детали.

Конечно, для режиссера Кейт могла придумать любую историю, но себя обманывать не было никакой нужды. Ведь не существовало ни одной веской причины, побуждавшей бы ее на визит к Дэмьену Торну. И ехала она только потому, что это он хотел ее видеть. И все тут. Проще не бывает.

Пока Кейт колесила по окраинам западного Лондона, она то подпевала песенкам, доносившимся из динамиков приемника, то отвечала на вопросы радиовикторины. Но только машина вылетела на загородное шоссе, рокот мотора заглушил все остальные звуки. Кейт выключила радио и принялась воображать свой разговор с Дэмьеном.

— Вчера вечером ко мне приходил священник, — громко сказала Кейт самой себе.

— Неужели?

— Он заявил, что ты — сын Сатаны.

— Сатаны?

Кейт усмехнулась.

— Ты что-нибудь слышал о гибели младенцев?

— Да.

— А ты знаешь, что все они родились между полуночью и шестью утра двадцать четвертого марта?

— Да, что-то в этом есть, а?

Кейт встряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения.

— Вокруг тебя все время умирают люди…

Кейт снова улыбнулась. Однако, на этот раз — сделав над собой усилие. Перед глазами опять возник обгоревший труп. На какую-то долю секунды ей вдруг захотелось развернуться и бежать отсюда. Если у нее осталась хоть капля здравого смысла, надо держаться подальше от Дэмьена Торна. Но мысль эта тут же исчезла. Кейт внимательно следила за дорогой и вскоре вынырнула на финишную прямую.

Привратник сообщил Кейт, что ее ожидают, и она подрулила к особняку. На пороге появился Джордж, слуга Дэмьена и, поклонившись, пропустил ее в дом. Кейт зябко поежилась, выйдя из автомобиля. Здесь было холоднее, чем в городе. Ощущались остатки ночных заморозков.

— Посол в кабинете, мадам, — доложил Джордж.

— Спасибо.

«Неплохо иметь лакея, — подумалось Кейт, — а заодно и повара, и шофера, и массажиста, и…»

— Кейт, как это мило, что вы приехали, — произнес Дэмьен, поднимаясь из-за стола. Он подошел к Кейт и губами слегка коснулся ее щеки. — Хотите выпить?

— Нет, спасибо. У меня и так после этой поездочки голова как кочан капусты

— Тогда можно подышать свежим воздухом. Прогуляться по окрестностям, — предложил Дэмьен.

— Отличная идея.

Кейт наблюдала, как он облачался в свой замшевый пиджак. «Да, — в уме прикинула она, — у него прекрасные глаза и овал лица. Интересно, сколько девчонок имел он в колледже и сколько после окончания его? И почему это о них никто никогда не упоминал?»

Застегивая на куртке «молнию», Дэмьен с трудом подавил зевок. Сильнейшая усталость проглядывала даже сквозь загар. Интересно, откуда у него эта усталость? Кейг собралась было спросить Дэмьена, но сдержалась. В конце концов, это не ее дело. Но вообще-то ему не следовало так изматываться. Ведь ранг посла не требовал такого изнурения. А вдруг он состоял на двух службах? Кейт вспомнила, как Дэмьен во время интервью ушел от этого вопроса. Нет, — возразил он тогда, — конфликта интересов не существует. Если бы возникло нечто подобное, он подал бы в отставку.

— С какого поста, интересно? — спросила тогда Кейт, но в ответ он просто улыбнулся, деликатно давая понять, что это уж слишком.

— Готовы? — поинтересовался Дэмьен, раскрывая окна и дверь. Кейт мимо него прошла на террасу. Они направились в сад, и Дэмьен на ходу показывал ей места, где он резвился будучи ребенком. В какой-то момент Кейт вдруг невольно оглянулась на дом, прикидывая, из какого окна с петлей на шее выпрыгнула няня Дэмьена.

Торн провел ее в розарий и — дальше — к лужайке. За забором земля покато спускалась к реке. Кейт слушала Дэмьена и никак не могла взять в толк, когда же, наконец, он ей объяснит, зачем она здесь. Пока что ему, похоже, нравилось играть роль хозяина и гида.

Возле забора они оглянулись, чтобы еще раз посмотреть на особняк.

— Знаете, — сказал вдруг Дэмьен, — если я когда-нибудь стану президентом США, то первое, что я сделаю, — это перенесу мой загородный дом со всем хозяйством и окружением, где осело столько детских воспоминаний, в Соединенные Штаты.

Кейт с недовольством взглянула на него.

— А я была бы первой, кто встал бы у вас на пути, — возразила она. — Вы, американцы, уже увезли и Лондонский мост, и «Королеву Мэри», — тут Кейт запнулась, выискивая в уме, что же еще прихватили с собой американцы из Англии, — скоро у нас уже вообще ничего не останется кроме тумана, правда, и его количество неуклонно понижается.

Дэмьен лукаво улыбнулся.

— А если серьезно, — продолжала Кейт, — чем Англия так запала вам в душу?

— Ну, не знаю, — протянул он, пожимая плечами, — полагаю, что сердце всякого человека остается там, где прошло его детство. Мое-то пролетело здесь. Англия для меня — это страна утраченных радостей.

Кейт метнула в Дэмьена внимательный взгляд, взвешивая в уме, насколько слова Торна могли соответствовать истине. Однако Дэмьен в задумчивости уставился на дом.

— Думаю, что если бы мой отец являлся послом в Гренландии, я точно также пошел бы по его стопам. — Дэмьен помедлил, улыбнулся Кейт и, взяв ее за руку, увлек за собой по аллее. — Здесь я провел самые счастливые дни своей жизни, — тихо произнес он. — Это был период чистоты и наивности до тех пор, пока я… — Дэмьен оборвал себя на полуслове. Настроение его вдруг резко изменилось. — Пойдемте, — позвал он Кейт, — я покажу вам реку, где обитает Старый Ник.

— Старый — кто?

Но Торн не ответил. Он зашагал вперед, легко перемахнул через забор и бегом устремился к реке вниз по склону.

«Господи, Всевышний, — подумала Кейт, — Старый Ник и Сын Сатаны. Что дальше?»

И пока Кейт торопилась вслед за Торном, она вдруг осознала, что тот ничего не спросил у нее о Питере. Это было необычно. Однако ведь и сама она ни разу не вспомнила о сыне за все это утро. Кейт почувствовала укоры совести.

У реки Дэмьен остановился, затем взобрался на старые деревянные мостки над узким ручьем, впадающим прямо в реку. Касаясь ветхих поручней, он склонился над ручьем и уставился на воду.

Пока Кейт достигла, наконец, мостков, она успела порядком запыхаться. В изнеможении женщина ухватилась за Дэмьена и поручни.

— Он где-то там, — сказал Дэмьен, указывая пальцем в воду. Кейт вглядывалась в ручей и никак не могла сообразить, что же Дэмьен собирался там увидеть. Или кого?

— Это самая гигантская щука, какую вам когда-либо доводилось видеть, — пояснил он.

— А, так это, значит, рыба, — произнесла Кейт и почувствовала себя дурочкой.

— Да, и ей уже, наверное, по меньшей мере лет сорок. Впервые мы встретились, когда мне было всего четыре года, и вот с тех-то пор мы с ней дружим.

— А вам известно, что Старым Ником называют в этих местах дьявола? — не задумываясь над словами, молниеносно выпалила Кейт.

— Конечно, знаю. И имя это отлично подходит щуке. Кейт внимательно посмотрела на Торна.

— Вы верите в Бога? — Вопрос был опять задан как-то помимо ее воли.

Но Дэмьен, даже если и слышал, не обратил никакого внимания на последние слова Кейт. Он просто улыбнулся и склонился еще ниже.

— Смотрите, вот она.

— Где? — Кейт нагнулась, вглядываясь туда, куда указывал Дэмьен.

— Да вон же… смотрите.

Внезапно раздался треск, Кейт почувствовала, что соскальзывает и, вскрикнув, рухнула в ручей. Оказавшись в воде, она вдруг представила, что попала прямо в огромную зубастую пасть щуки и принялась неистово колотить по ней руками и ногами. Ледяная вода оглушила Кейт, она в тот же миг погрузилась с головой, затем стремительно вынырнула, жадно хватая воздух и выплевывая воду, как фонтанирующий кит. Ярдах в пятидесяти она смутно различала сквозь брызги очертания особняка, а впереди, все более затягивая ее, бурлила река. Кейт вновь ушла под воду, почувствовав, что ноги ее коснулись дна ручья и тут же зацепились за корни деревьев. Она опять запаниковала и, вынырнув, замолотила по воде руками.

И тут взгляд ее упал на Дэмьена. Он стоял и наблюдал за ней. Ей вдруг показалось, что он улыбается, но Кейт видела его нечетко. Протянув руку, она нащупала обломившийся поручень и вцепилась в него. Поток был стремительным, и Кейт потребовались все ее силы, чтобы преодолеть течение и выбраться на пригорок. Она, наконец, оказалась в безопасности — замерзшая и полуживая от ужаса.

Дэмьен опустился на колени, и ухватил ее за запястье. Кейт не сопротивлялась, когда он вытянул ее из воды и на руках перенес на берег. Кейт выплевывала воду, трясла и мотала головой, чтобы вода вылилась из ушей. «Ну прямо, как собачка», — про себя решила она. В ушах все еще булькало, и Кейт с трудом расслышала его, когда он предложил ей переодеться. Затем он поднял Кейт на руки и понес.

Кейт сидела у камина и, расчесывая волосы, наблюдала, как пылают потрескивающие поленья. Сейчас, когда шок уже миновал, она вдруг осознала, что никогда в жизни ей не было так хорошо. Кейт потянулась за бокалом бренди. После горячего душа тело ее как будто звенело, а халат был таким шершавым, что кожа сделалась гусиной Кейт казалось, что к ее ногам подвесили гири, и она не могла подняться со своего кресла. Глаза ее ярко блестели. «Ну вот, — мелькнуло у Кейт в голове, — стоит раз свалиться в реку и становишься самым счастливым человеком». Перед ее мысленным взором то и дело вставал улыбающийся Дэмьен, как будто хотел вот-вот сказать: «Ну что? Спасайся сама, а?..» Никогда ей не удавалось угадать, о чем он думает. Дэмьен Торн был окутан тайной. Единственный вывод, сделанный ею со всей определенностью, состоял в том, что Торн являлся тег самым уникальным мужчиной, который обладал незаурядной волей. Такой волей, что Кейт могла и хотела ему подчиниться. Тут она у\ыбну- лась. Да уж, ее подруг-феминисток просто стошнило бы от этих умствований, да и сама Кейт с трудом себе все это представляла.

Кейт никогда раньше не лгала самой себе, не собиралась делать этого и сейчас. Ее до глубины души потрясала мысль о том, что рядом с Дэмьеном она почувствовала себя истинной женщиной. Кейт бы позволила ему руководить ею Никогда раньше Кейт не приходилось испытывать подобного чувства: ни в юности, ни во времена с Фрэнком и уж, конечно же, никогда после.

Кейт услышала, как в комнату вошел Дэмьен, ио не оглянулась.

— Тут вот, наверное, что-нибудь придется вам впору, — предложил тот Кейт продолжала смотреть на огонь, всем телом ощущая приближение Дэмьена. — Вот, кажется, то, что надо. — Кейт резко повернулась, щеки ее пламенели от каминного жара. Дэмьен уставился на нее, зажав в руках зеленую сорочку. — Зеленая или серая — это уж как настроение подскажет, — произнес он.

Кейт потянулась за рубашкой и, тут же бросив ее рядом, коснулась руки Дэмьена. Когда она снова заговорила, голос ее упал до шепота:

— Я чувствую, что мотылек слишком близко подлетел к пламени.

Дэмьен улыбнулся и пальцем очертил ей на ладони окружность.

— Но кто же все-таки этот мотылек? — спросил он.

* * *

Как долго длилось все это? Пожалуй, месяцев шесть. Она только теперь поняла, насколько ей этого не хватало. Первый порыв настиг их в коридоре. Они буквально вцепились друг в друга по пути к нему в спальню. И не было ни сил, ни желания скрывать эту пожирающую их страсть. Шесть месяцев подряд снедала ее эта лихорадка, но теперь их время пришло…

— Ну, иди же, иди ко мне, — шептала Кейт, гладя Дэмьена по волосам. Она ласкала мужские обнаженные плечи и прижимала его к себе. И вдруг почувствовала, что он сопротивляется. Кейт слегка отстранилась и заглянула ему в лицо. Веки Дэмьена были плотно сжаты, как от боли.

— Что такое? Что? — причитала Кейт, стараясь привлечь его к себе, но Дэмьеч внезапно отпрянул от нее.

— Дэмьен, пожалуйста, — Кейт ничего не могла понять. Что же было не так? Все было восхитительно до этого момента… Но нет, он не может, не должен останавливаться теперь, нет, не теперь, ради Бога, он не должен останавливаться…

— Нет, плохи дела, — пробормотал Дэмьен. — Не могу любить. Не умею, не хочу, не буду любить.

— Да, Дэмьен, да, люби же меня, — умоляла Кейт. Она вся горела и находилась на грани отчаяния, пытаясь хоть что-нибудь придумать. Может быть, он хочет, чтобы она произносила всякие грязные и мерзкие слова, но она не умела это делать. Такого рода слова всегда застревали у нее в горле. Дэмьен склонился над ней и заглянул ей в глаза. Кейт вдруг показалось, что они полыхнули желтым пламенем.

— Хочешь видеть то, что вижу я? — прошептал Дэмьен у самого ее уха.

Кейт отрицательно замотала головой, пытаясь вникнуть в смысл его слов и понимая только одно:

— Я хочу тебя, хочу… — повторяла она.

Внезапно Дэмьен вышел из нее, не обращая внимание на ее слезы. Он резко бросил Кейт на живот, лицом в подушку и снова овладел ею. Кейт забилась в его объятиях, вырываясь и пытаясь объяснить, что так ей не нравится, что это извращение, но слова застревали в горле. К тому же Дэмьен был слишком силен для нее.

Кейт оторвала от подушки лицо и вцепилась руками в спинку кровати, все еще пытаясь выскользнуть из железных объятий Дэмьена, но чем активнее она сопротивлялась, тем резче и быстрее двигался он.

— Боль всесильна и всеобъемлюща, — хрипло шепнул ей Дэмьен прямо в ухо и зубами коснулся ее шеи. — Рождение — это боль. Смерть — это боль. И красота — это боль.

— Люби меня, Дэмьен, — все еще бормотала Кейт, едва осознавая, что эти слова уже не имели никакого значения.

— Я дам тебе мою боль, ибо любовь — это тоже боль…

Кейт обхватила руками свою голову, пытаясь не слышать его слов, лицо ее исказилось, но она не могла уйти от его рук, вцепившихся ей в спину, от его ногтей, вонзившихся в кожу.

Кейт обернулась и через плечо увидела, что Дэмьен, как в молитве поднял голову и устремил взгляд в потолок.

— Яви ей настоящую боль, Отец, — крикнул он, — не мелкие уколы повседневного страдания, а подлинную святую боль истязания…

И Кейт сдалась. Она уже не слышала его слов и только двигалась вместе с ни?л, послушно уступая во всем. Кейт тоже что-то выкрикивала, и скоро вопли ее смешались с торжествующим воем зверя.

Было еще темно, когда Кейт проснулась. Она инстинктивно потянулась к Дэмьену, к теплу, ню его не оказалось рядом. Кейт выскользнула из постели и прокралась к двери. В зеркало она разглядела, как исцарапано ее тело; си- йяки и кровоподтеки покрывали ее спину, шею и руки… Кейт вздрогнула и отшатнулась, накинув рубашку, она выскочила в коридор.

Кейт шепотом позвала Дэмьена, но ответа не последовало. Ее окружала тьма. На цыпочках Кейт миновала галерею, заглянула в холл, но Дэмьена нигде не было.

Через какое-то время Кейт набрела на часовню. Она толкнула дверь и разглядела белеющее в полумраке тело Христа, гвоздями приколоченного к кресту. Кейт вздрогнула, увидев эту фигуру, ее охватил ужас, но всмотревшись, она заметила Дэмьена. Обнаженный и скрюченный, он спал у подножия креста. Колени его были подтянуты к подбородку, он обхватил их руками.

— Дэмьен? — прошептала Кейт, но тот даже не шелохнулся.

Кейт бесшумно подкралась к нему и, склонившись, слегка коснулась его спины. Он замерз. Кейт протянула руку и погладила его волосы, а потом опять взглянула на крест. Когда она вновь опустила глаза, то увидела под раздвинутыми волосами метку. Она отчетливо виднелась на скальпе. Это была метка зверя.

666

Кейт, прикрыв глаза, застыла на месте. Так, стоя на коленях, она замерла на некоторое время. Потом поднялась и направилась к двери. Она ни разу не оглянулась. Кейт больше не сдерживала рыданий. Слезы ручьем лились по лицу и скатывались на грудь.

А в темноте Дэмьен открыл глаза, отсвечивающие желтым пламенем.