Подстегиваемый любопытством, мчался Джон Фавелл в своем автомобиле на юг. Нервы его были напряжены. Пробежав глазами прогноз погоды, Джон в мыслях обратился к Богу, в которого по сути дела не верил, умоляя Его, чтобы облачность рассеялась. Молитва астронома была услышана. Значит, он сможет зафиксировать слияние — слияние Троицы, как он его называл. И вовсе не Святой, или что-то вроде этого. Осложнять дело, привнося в это явление еще и религиозные мотивы, не было никакой нужды.

Нельзя, правда, сбрасывать со счетов этого священника. Когда тот в своем письме напросился присутствовать при этом событии, Фавелл поначалу чертыхнулся про себя, разозлившись что в его дела вечно кто-то пытается сунуть нос. Но тогда, из вежливости, он-таки ответил священнику и теперь от рабочей атмосферы не осталось и следа. Фавелл терпеть не мог, когда в обсерватории присутствовали посторонние. Своими идиотскими вопросами посетители каждый раз выводили астронома из себя.

Однако, чем больше Фавелл размышлял над будущим визитом священника, тем сильнее возрастало его любопытство. Ну какой может быть от него вред? Зато понаблюдать за реакцией человека, далекого от науки, будет, напротив, весьма интересно. Пожалуй, своими действиями священник будет напоминать антрополога, следящего за поведением низших существ.

Фавелл свернул за угол и взглянул на вырисовывающуюся вдалеке обсерваторию с гигантским зеркалом телескопа. Каждый раз он начинал волноваться при виде этого здания.

Фавелл любил свою работу. Его волнение было в какой- то мере сродни ощущениям, которые он испытывал, наблюдая, как раздевается жена.

Выйдя из лифта, астроном поднялся на залитую неоновым светом смотровую площадку. Его помощник Барри уже с головой ушел в работу, и они мельком обменялись своими обычными приветствиями.

Первое время они занимались необходимой ежедневной рутиной. Когда раздался звонок, оба ученых взглянули на часы Барри пересек кабинет, подошел к селектору, послушал и повернулся к Фавеллу.

— Это тот ненормальный монах.

— Не богохульствуй, — улыбнулся Фавелл, — пусть заходит.

— Вот они уже и входят, — констатировал помощник, нажимая на кнопку, контролирующую вход внизу.

— Что?

— Их трое.

— Черт возьми, — пробормотал Фавелл. Здесь вряд ли найдется место для всех.

Астроном опять начал злиться. «Еще не хватает, чтобы они взяли с собой ладан и смирну», — сердито подумал он.

Однако, как только отец де Карло вместе с братьями Симеоном и Антонио вошли в кабинет, раздражение Фа- велла как рукой сняло. Священник и монахи были вежливы, скромны и вели себя на редкость достойно.

Отец де Карло назвал себя, затем представил монахов.

— Все мы благодарим вас за сообщение о Троице.

— Ну меня-то не стоит благодарить, — смущенно протянул Фавелл.

— Бог вознаградит вас, — продолжал отец де Карло.

— Боюсь, что я не отвечаю вашим…

— Господь все равно вознаградит вас, — просто возразил священник.

Фавелл пожал плечами и подвел его к телескопу, объясняя на ходу, что это один из лучших в мире телескопов. Астроном показал им компьютер, мониторы, а также прозрачные слайды на освещенном стенде, позволяющие проследить движение трех звезд. Фавелл вдруг до такой степени разговорился, что едва слышал вопросы.

— Нам необходимо знать, где произойдет рождение, — напомнил де Карло.

— Мы сможем определить точку максимальной интенсивности в пределах квадратного'метра. — Фавелл повернулся к телескопу и заметил, что Барри уставился на часы. Он кивком пригласил всех троих в дальний угол кабинета к сканирующему монитору. Все впились взглядами в небо, где блистали мириады звезд.

— Вы просто наблюдайте, а мы займемся всем остальным, — предложил Фавелл.

— А что это за цифры? — поинтересовался отец де Карло.

— Дни, часы, минуты, а самые быстрые — секунды, — пояснил астроном и, заметив, как у молодого монаха от удивления открылся рот, отошел от экрана. Он вернулся к пульту. Оборудование обсерватории было настолько сложным и чувствительным, что поэтически настроенный Барри назвал его как-то мостом к звездам. Однако сегодня Барри был серьезен. Фавелл посмотрел на него, затем повернулся к мониторам. На одном из них простиралось звездное поле. На другом виднелась изрешеченная карта Земли. Астроном взглянул на цифры в углу и склонился к селектору, забыв о прежнем волнении. Он впился взглядом в экран.

— Переходите к квадрату восемьдесят четыре, — скомандовал Фавелл. — Угол наклона сорок четыре градуса двадцать один. Зафиксируйте АР — 4.

Телескоп, отыскивая нужный участок пространства, так стремительно заскользил по звездному полю, что у отца де Карло закружилась голова.

— Задержите этот участок, — приказал Фавелл.

Изображение на мониторе застыло.

— Включите суперфильтр 1-А.

Экран потемнел, и Фавелл взглянул на часы. Три изумленных вздоха раздались одновременно, когда отец де Карло и монахи увидели темное небо в четком фокусе, но астроном ничего не услышал. Сейчас он слился с машиной в одно целое. Случись в эту минуту в обсерватории грандиозный пожар, вряд ли Фавелл заметил бы его.

Еще какое-то время изображение оставалось неподвижным, затем в центре, а также из двух точек снизу начал пробиваться свет. Отец де Карло затаил дыхание. Руки сами собой молитвенно сложились.

Постепенно три светлых пятна начали сближаться, разгораясь все ярче и ярче, пока, наконец, экран не озарился ослепительной вспышкой. Ее сияние было настолько ярким и невыносимым, что Антонио, прикрыв ладонью глаза, откинулся на спинку стула.

— Включите десятый фильтр, — резко произнес Фавелл.

Фильтр притушил ослепительный свет трех слившихся дрожащих дисков. Отец де Карло заморгал, ожидая, что вот-вот с экрана вырвутся языки пламени. Он перевел взгляд на Фавелла и собрался было заговорить с ним, надеясь хоть на какое-нибудь разъяснение, но астроном был погружен в свою работу, глаза его перебегали с изображения звезд на цифры в углу экрана. Здесь, на земной карте, три диска сливались воедино.

Фавелл бросил очередное отрывистое указание, и изображение на экране сменилось: теперь это был крупный план трех слившихся звезд. Максимальное свечение приходилось как раз над Британскими островами.

Де Карло взглянул на щелкающие в углу экрана секундные показатели:

0012

0011

0010

009

008

007…

Он перекрестился и затаил дыхание.

В глазах Фавелла, перебегающих с одного монитора на другой, плясали чертики, пальцы барабанили по пульту компьютера, и теперь уже вся обсерватория погрузилась в дрожащее мерцание, исходившее от двух экранов. Священник и монахи купались в сиянии, исторгнутом глубинами вселенной; застыв в растерянности и смущении, они хлопали ресницами.

003

002

001

000!

68

Оба экрана вспыхнули ярчайшим светом, а на карте, над южным участком Англии — запульсировали три диска. Монахи в молитве упали на колени, а отец де Карло, не сдерживаясь более, разрыдался. Он не стыдился своих слез.

В этот момент в двадцати милях к северу от обсерватории Дэмьен вскочил с кровати. Он резко дернулся, будто с ног до головы был опутан веревками. В течение получаса он метался во сне, мучимый кошмаром, и вот теперь весь этот ужас становился реальностью. Пот струился по его телу, заливая простыни и пропитывая матрас. Глаза горели, а на приоткрытых губах застыл беззвучный вопль. Пальцы через скомканную простыню впились в кожу. Он неподвижно уставился в потолок, ничего вокруг не вид*я и не слыша. Он даже не осознал, что это был за звук совсем рядом: жуткий, чудовищный вой собаки, будто из ее черного тела вырывали душу.