На поездку домой у меня ушло почти двадцать минут. Я медленно катила на велосипеде, заглядывая за каждый угол. Мне казалось, что из кустов вот-вот выскочат инопланетяне и схватят меня.

Когда что-то и впрямь выскочило из кустов, я завизжала так громко, что удивилась, как уцелела уличная лампа.

Но это был всего лишь Питер.

— Хочешь, чтобы у меня был сердечный приступ? — спросила я, остановившись и сердито глядя на него.

— Это тебе за то, что ты притащила с собой Дункана Дугала, — заявил он.

Мне не хотелось ругаться; я так ему и сказала. Питер был настолько зол, что хотел продолжать, но, когда я стала рассказывать ему о случившемся после уроков, он так заинтересовался, что забыл о своем негодовании. Он настаивал на том, чтобы я вспомнила каждое слово, произнесенное Броксхольмом.

— Где Дункан? — спросила я после того, как окончила свой рассказ.

— Прячется у меня в туалете, — мрачно ухмыльнулся Питер. — Мы позвонили его родителям, и он намерен пару деньков проторчать у меня дома.

— И они ничего не спрашивали?

Питер засмеялся.

— Если бы ты была матерью Дункана, разве ты была бы не рада побыть немного вдали от него?

Мне не понравились его слова, но я решила пропустить их мимо ушей.

— Ты сможешь выдержать его присутствие до тех пор, пока все не закончится? — спросила я.

— Проблема лишь в том, чтобы не пользоваться своим преимуществом над ним, — печально признался Питер. — А это нелегко. Мне бы очень хотелось отомстить ему за то, как он обращался со мной, но он настолько перепуган, что у меня не хватает духу издеваться над ним. Боюсь, что, если я хлопну пакетом возле его уха, у него и вправду случится сердечный приступ и он умрет.

Я не выдержала и засмеялась.

— А твой отец? — поинтересовалась я.

Питер скорчил гримасу.

— Он даже не заметил Дункана, — сообщил он. — Кстати, я отнес пленку в фотолабораторию. Мы можем забрать фотографии завтра после школы.

— Если доживем, — заметила я.

— Успокойся, — сказал Питер. — Броксхольм со своими приятелями прибыл сюда, чтобы похитить нескольких людей. Я буду крайне удивлен, если они кого-нибудь убьют.

Его слова немного успокоили меня. Но только мысль о том, что, когда мы предъявим фотографии, вся эта история наконец закончится, спасла меня от сумасшествия в ту ночь. И все-таки я была так испугана, что не могла думать ни о чем другом.

К утру я превратилась в такую развалину, что репетиция с мистером Бамуиком закончилась полным провалом.

— Нет, нет, нет! — орал он. — Это си-бемоль, Сьюзен. Си-бемоль!

— Я ничего не понимаю, когда вы кричите на меня, — прошептала я, стараясь не заплакать.

Мне не в чем было обвинять бедного мистера Бамуика. До концерта оставался один день, а я с каждой минутой играла все хуже и хуже. Но я никак не могла сосредоточиться на музыке. Да и как сосредоточиться, если знаешь, что должно случиться? Смогли бы вы играть на флейте, зная, что нескольких ваших друзей, а может быть, и вас, собираются похитить инопланетяне?

— Ты не боишься? — спросила я у Питера на площадке.

— Не очень, — ответил он, и на его бледном лице заиграла широкая улыбка. — Я же говорил тебе: у меня есть встречный план.

— Послушай, Питер, — я взяла его за руку. — Это не фантастический роман, и ты не Индиана Джонс. Не увлекайся.

Он сердито отбросил мою руку.

— Это величайшее событие, когда-либо происходившее в нашем городе, — буркнул он — Не забывай об этом, Сьюзен!

Тут появились Стэйси и Майк, ругавшие друг друга последними словами.

Мы рассмеялись.

— Стэйси говорила, что ее мама сошла с ума, — поведал Питер — Держу пари, мама Майка тоже спятила.

Я кивнула. Мне было почти жаль их. Нелегко приходится, когда твой ребенок, не имевший неприятностей с детского сада, внезапно превращается в маньяка.

— У Стэйси с Майком нет выбора, — заметила я.

— Нет есть, — возразил Питер.

— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовалась я. Но он не ответил на мой вопрос.

— Просто смотри, — сказал он. — Скоро поймешь.