Вильсон Бэттен имел свой офис в новом здании, выстроенном на месте старого «Гринвуд-отеля». Его модернизированный фасад выделялся в темноте белым пятном. Холодные струи дождя поблескивали на его мраморной облицовке, покрывавшей несколько нелепую архитектуру здания, напоминавшую фальшивый хвост собаки.

Светившиеся на втором этаже окна свидетельствовали о том, что все или почти все его обитатели были на месте.

Через стеклянную дверь я прошел в пустой вестибюль и на стене, рядом с лифтом, заметил указатель имен. Второй этаж был представлен только одним именем: «Вильсон Бэттен, адвокат».

Очень просто. Однако это был мир, в котором простота необходима. Иными словами, простота являлась одной из статей дохода, служа вместе с тем неким прикрытием действительного высокомерия и настоящей дерзости.

Поднявшись на лифте на второй этаж, я очутился в просторном холле. Перед большим зеркалом вертелись две девицы в дождевиках. У одной из них был полный рот заколочных булавок, и потому она вынужденно предоставила меня заботам другой.

— Мы уже закрываемся, — сообщила мне эта другая.

— О?

— Вы ждете кого-нибудь из девушек?

Я снял шляпу и стряхнул с нее дождевые капли.

— Я не думал об этом. Зачем мне?

С наглой улыбкой она окинула меня взглядом с ног до головы.

— Не думаю, что вам придется долго ждать.

— Это верно. Я никогда не жду.

— Отлично… Я этого и не предполагала… Но… Вам что-нибудь нужно?

— Вильса.

— Кого?!

— Вильса. Это босс. Бэттен.

Ее глаза расширились от удивления.

— Это невозможно. Не теперь…

— Теперь. Сейчас.

Позади меня раздался голос, мягкий, но значительный и даже угрожающий.

— Какие-либо затруднения, Тельма?

— Он хочет видеть мистера Вильсона.

— Понимаю, но боюсь, что в данный момент слишком поздно…

Я медленно повернулся и взглянул на говорившего. Он не очень изменился. Всегда предельно исполнительный, умелый, превративший себя в человека, совершенно необходимого для того или иного босса, он тем не менее обладал достаточными способностями и талантом, чтобы подняться наверх. И все же одним достоинством он обладал несомненно. Он всегда оказывался на стороне выигравшего, на стороне победителя. Таков был Оджи.

Брови его нахмурились, глаза на секунду полузакрылись, он, видимо, пытался ухватить какую-то возникшую у него и убегавшую мысль. Он даже приподнял плечи и затем вновь их опустил, хотя это и мало чем ему помогло. Да, он остался тем же самым Оджи. И все же он закончил прерванную фразу так:

— Хорошо, вы увидите мистера Бэттена.

Я поблагодарил кивком головы. Две девушки у зеркала с любопытством прислушивались к нашей беседе, удивленно переглядываясь.

— Ваше имя, пожалуйста.

— Неужели не припоминаете, Оджи? Доложите Вильсу, что пришел Дип.

Он вскинул голову, и мгновенно все прошлое предстало перед его взором. Он как-то особенно пожал своими огромными плечами и широко улыбнулся. Голос его стал похожим на приятное журчание, появилась интонация, выражающая готовность быть полезным.

— Я должен был припомнить, но вы так изменились, Дип.

— Все мы меняемся.

— Чувствуется, что вы стали больше.

— Да, больше. Это хорошее слово.

Офис представлял собой просторное помещение, искусно отделанное красным деревом и обставленное изящной мебелью.

И блестящая полировка стен, и мягкие ковры, и копии картин Ван Гога, и кресла, и массивный письменный стол — все говорило о большой значительности человека, восседавшего в кресле с высокой спинкой.

Чопорный, церемонный, накрахмаленный и выглаженный, полысевший, но все еще с темными волосами, он даже не попытался оторвать свои глаза от какого-то документа, лежавшего перед ним, когда мы вошли.

— Хэлло, Вильс, — сказал я.

Похоже, он узнал мой голос.

— Дип? — Он встал и протянул руку. — Рад видеть вас, Дип.

Сделав вид, что я не замечаю протянутой руки, я усмехнулся.

— Держу пари, что вы более чем переполнены радостью от встречи со мной, Вильс.

Его лицо было плотно затянуто профессиональной маской, но я отлично знал все, что с ним произошло.

Я подтащил к себе ногой стул, уселся на него и бросил шляпу на пол у своих ног. Оджи тотчас подошел и наклонился за ней, но я остановил его:

— Пусть лежит здесь.

Оджи бросил быстрый взгляд на Бэттена и отошел назад.

— Так, старина Вильс, — сказал я. — Вор из Гарлема.

— Видеть следует настоящее, Дип.

— Молчи, когда я говорю, Вильс.

Я улыбнулся и с полминуты наблюдал, как он пытается понять значение моей улыбки.

— Вы прошли длинный путь от Бэтти Бэттена до мистера Вильсона Бэттена. Адвокат. Неплохо. Даже очень хорошо для вора.

Впрочем, это продвижение вверх не так уж сильно отличалось от многих других успешных его шагов, которые мне прекрасно известны.

Я поднялся со стула и неторопливо прошелся по кабинету, изучая отлично выполненные копии Ван Гога и только теперь заметив, что некоторые из картин были подлинниками.

— Да, продвинулись вы далеко, мошенник, — заметил я.

— Дип…

Я обернулся и, взглянув на Бэттена, усмехнулся. Он стоял с открытым ртом.

— Бэттен, повторяю, вы — вор. Вы преуспевающий, хитрый и опытный плут. Одно время вы занимались припрятыванием краденых вещей. Позже скупили у меня все, что я мог украсть. Вы прикрывали парней, переправлявших сюда контрабандный спирт и наркотики. Вы были хорошим связующим звеном между этими парнями и не обладавшими высокой честностью копами.

— Несколько раз я и вас избавлял от крюка, Дип.

— Да, это верно. И за это вы получили свой фунт мяса.

Подойдя к нему вплотную и взглянув на него сверху вниз, я добавил:

— Тогда я был много моложе.

— Вы были тогда зеленым юнцом.

— Да, но неплохим и крепким. Не припомните ли вы ночь, когда Ленни Собел готовил расправу над вами? Не припомните ли, кто и как спас вас тогда от верной пули в висок? Или от ножа того же Собела в другой раз?

— Хорошо. Вы были крепким и твердым.

— Не совсем так, старина. Вы знаете, чем я тогда был.

— Юным преступником.

— Это правильно. И вот теперь я действительно и крепкий, и твердый. Понимаете?

Профессиональная маска вновь затянула его лицо, и он подтвердил:

— Понимаю.

Оджи, стоявший боком у стола, изменил теперь свое положение и оказался лицом ко мне.

— Завещание Беннета у вас? — спросил я.

— Разумеется.

— Все в порядке?

— Я был его законным поверенным.

— Что там говорится?

— Там… гм…

Несколько секунд он напряженно всматривался в мое лицо, пытаясь определить степень моей заинтересованности, а затем сказал:

— Условно вы являетесь его наследником.

— Что за условия?

— Во-первых, вы должны прибыть сюда в течение двух недель после его смерти!

— Сегодня четвертый день.

— Совершенно верно. Второе условие заключается в том, что в случае его насильственной смерти вы должны удовлетворительно определить его убийцу.

— Умно.

— Он очень доверял вам, Дип.

— Там было слово «определить» или «отомстить»?

— Определить. Так или иначе, но мистер Беннет желал розыска убийцы, не больше. Остальное, подразумевалось, возлагалось на закон.

— Разумеется. Закон. Но у меня еще один вопрос, Вильс. Определить удовлетворительно для кого?

— Вы очень проницательны, Дип.

Он открыл один из ящиков своего стола и извлек оттуда газетный лист, который и протянул мне. Красным карандашом там было подчеркнуто два столбика. Это была страница из широко распространенной газеты «Аптаун Спикинг», а статейка принадлежала перу Роска Тейта. Статейка была мне знакома, и я не имел никакого желания вновь перечитывать этот сгусток человеческой ненависти, превращенный в печатный оттиск. Роска Тейта переполняла ненависть к трем людям на свете — ко мне, к Беннету, и к самому себе.

— Для него? Я должен доказать Роску?

— Не обязательно. Просто «определить».

В уголках рта Бэттена обозначилась лукавая усмешка, и он добавил:

— Это не так-то легко. Вы сами понимаете. Полиция ничего сделать не смогла. Никаких следов и даже никаких правдоподобных версий. Вот, разве, Роск…

— Он достаточно сильно ненавидит меня.

Улыбка на лице Бэттена стала гораздо шире.

— На то у него есть соображения.

Я быстро взглянул на Бэттена, и он докончил:

— Роск думает, что это сделали вы, Дип.

— Странная степень глупости.

— Повторяю, у него свои соображения.

— Продолжайте.

— Дело Беннета значительно, и оно процветало. Двадцать лет вас здесь не было, но вы вполне могли быть осведомлены о положении всех дел Беннета. Никто, кроме вас, исключая, разумеется, закон, не знал завещания Беннета. Хотя бы в главном. Отсюда Роск логически и выводит вашу заинтересованность в… ну, скажем, в устранении завещателя. Понимаете?

— Без особого труда. Но меня интересует другое. Предположим, я не смогу разыскать убийцу, кто в таком случае наследует дело и имущество Беннета?

Теперь улыбка Бэттена обнажила его большие и белые зубы.

— Я, только я. Я получу все.

— Ловкий мальчик.

— Само собой.

— Я могу вас убить, Вильс.

— Но… — Он побледнел, но кое-как овладел собой и проговорил: — Вы запутаетесь так крепко…

— Это меня не удержит от того, чтобы убить вас, Вильс.

Лицо Бэттена заметно осунулось. На какую-то долю минуты он забыл, что такое крепкий и твердый мужчина. За двадцать лет он стал большой фигурой, и перспектива смерти воспринималась им, видимо, весьма болезненно.

— Что я должен буду получить? — спросил я.

— Предположим, я читал завещание и…

— Никакой лжи и дипломатии не должно быть, Вильс. Это может лишь осложнить ваше собственное положение.

Бэттен поджал губы и процедил:

— Таксомоторный парк, старое здание клуба, некоторое недвижимое имущество, состоящее из нескольких квартир, домиков, земельных участков, гаражей… Я составлю список для вас… Затем акции четырех предприятий, пивоваренный завод.

— Отлично. А наличные?

— Десять тысяч, как только вы появитесь. Остальные деньги, как и все прочее, получите после выполнения указанного в завещании условия.

Улыбнувшись, я протянул руку.

Вильсон Бэттен взглянул на нее и расплылся в понимающей улыбке. Он подошел к вделанному в стене сейфу, достал из него желтый чек и вручил его мне.

— И последний вопрос, Вильс. Каким временем я располагаю для выполнения указанного условия?

На сей раз его улыбка и тон приняли явно насмешливый оттенок.

— Неделей. Одной неделей, Дип. Но неужели вы и в самом деле рассчитываете выполнить это условие? Ведь полиция…

— Я уже это слышал. Условие я выполню. В этом не может быть никаких сомнений. Неделя, Вильс, это очень большой срок. Вы же в качестве душеприказчика Беннета остаетесь и моим поверенным.

— Не возражаю. Логично.

— В случае какой-либо необходимости…

— Только в рамках закона, Дип.

— Большего от вас и не потребуется.

— Согласен.

Я сложил чек, сунул его в карман, кивнул Бэттену и направился к двери.

— Пойдем, друг? — сказал я Оджи.

Он даже не взглянул на Бэттена и сказал:

— Да, мистер Дип.

Оджи вышел вслед за мной.

Роск Тейт был первым подростком в нашем квартале, который имел какое-то дело. Когда ему было четырнадцать, он довольно бойко торговал у входа в подземку самодельными вешалками и приносил своему пьянице отцу питье. Позже он подговорил другого пьяницу избить отца, а затем обратился к копам с требованием избавить семью от пьяницы, который избивал жену и был жесток с детьми.

Прошедшие двадцать лет многое изменили и у него. Раньше он продавал в разнос газеты, а теперь сам писал в них. Отец-пьяница давно спился, мать находилась в каком-то благотворительном учреждении, а сам Роск вел войну с кварталом, в котором вырос. Он его ненавидел, но не мог заставить себя покинуть его.

Встретил я его у Гими, славившегося в нашем квартале недорогими, но вкусными деликатесами. Роск сидел за отдельным столиком, занятый цыплячьей печенкой и своим блокнотом, куда он заносил какие-то заметки.

Я прошел вдоль целого ряда стульев и вытащил античное кресло прямо из-за стойки. Гими вздрогнул, лицо его вспыхнуло, он, казалось, готов был наброситься на того, кто коснулся его личного трона. Но, взглянув на меня и на мои спокойные, уверенные движения, сразу как-то остыл и отвернулся.

Когда я подтащил кресло к столику и бухнулся в него, Роск, не глядя на меня, сказал:

— Кажется, парень, вы ищете большой неприятности?

Услышав мой спокойный смех, он поднял голову, и его глаза встретились с моими.

— Дип?! — проговорил он.

— Хэлло, Роск.

— Вы… вы, крошка… у вас есть девять долларов и сорок центов?

— Почему нет?

— Кладите их сюда.

И он похлопал указательным пальцем по столу.

— Пожалуйста.

Я отсчитал деньги и с улыбкой положил их на его блокнот. Когда-то давно, собираясь влепить ему пощечину и зажав в кулаке костюм на его груди, я нечаянно разорвал ему этот новый костюм, за что он и потребовал компенсацию.

Роск взял деньги и аккуратно убрал их в карман своего пиджака. Его лицо мало что выражало, но надменная осанка свидетельствовала о немалом самомнении и о еще большем презрении ко всем, кто окружал его.

— В другой раз, — проговорил он сухо, — вы, ублюдок, деньгами не отделаетесь за порчу моего имущества.

Он помолчал и добавил:

— Когда-то я вам сказал, что рано или поздно, а компенсацию с вас я получу.

— Оставим это, что вас интересует?

— У вас паскудная привычка приставать к людям.

Он облизал губы, затронув бусинку горячего пота, образовавшуюся под его носом.

— А уж если вас занимают мои интересы, то скажу, что надеюсь удовлетворить их, увидев ваше бездыханное тело. Заметка об этом в газете получится превосходной.

— У вас что, Роск, плохое настроение или неудачи?

— Вы ублюдок. Повторяю, вы — мерзкий ублюдок.

Некоторое время он выжидал реакцию с моей стороны, но, заметив мою улыбку, угрожающе произнес сквозь зубы:

— Что, собственно, вам нужно?

Я пожал плечами.

— Сам еще не знаю. Пока. Но кое-что мне будет нужно, Роск. Кое-что. Улавливаете?

— Имею представление.

— Вы знаете, почему я вернулся?

Он вытер рукой выступивший на лице пот и ответил:

— Да, думаю, что знаю. И даже напишу об этом, потому что, уверен, благодаря вам сделаю отличный репортаж, особенно если вы будете висеть, или сидеть на стуле под током, или лежать в канаве с пулей во лбу.

— Не понимаю. С чего бы это?

— Вам нужны владения и дело. Что ж, они ваши по наследству. Но целая банда идиотов вертится вокруг них. Грызня, пули, подкуп, насилие — все пущено в ход. Вы и Беннет были нечто вроде духовных братьев. Вы оба поклоняетесь символу веры испытанных гангстеров. Вы заключили друг с другом кровавый договор и держитесь за него.

Он сделал небольшую паузу и продолжал:

— Беннет завещал вам все — постройки, клубы, деньги, ведение сомнительных дел.

— Что ж, очень мило с его стороны.

— Но это приятно только на первый взгляд. Надо суметь удержать все это. А кругом подножки, пули, ножи. Кроме того, существует еще и полиция… копы… Им тоже кое-что интересно…

— И что же?

— А то, что вместо обладания огромным имуществом можно весьма легко угодить в иное место.

— А вы уверены в том, что я именно для этого вернулся? — спросил я, еще шире улыбнувшись.

— Безусловно. Никаких сомнений в этом быть не может. Имущество и деньги велики. Противостоять подобному соблазну вряд ли кто смог бы. Скорее наоборот. Форсировать бы получение наследства.

— То есть? Устранить бы наследодателя?

— Ваша догадливость делает вам честь. И вот почему я думаю, что вам будет не под силу взять в свои руки и удержать это наследство. Убийство далеко не всегда приводит к желаемой цели.

Я согнал улыбку со своего лица и спокойно, но твердо сказал:

— Вы маленькая, худосочная вошь. Я возвратился вовсе не за имуществом и не за деньгами. Ни в том, ни в другом я не нуждаюсь. И запомните, вы, горшок, наполненный трухой, что я его не убивал. Неужели вы и в самом деле думаете, что я буду рисковать своей головой из-за подобных предметов торговли?

Натянутость и напряженность, отразившиеся на его лице, довольно быстро уступили место нервному возбуждению. После небольшой паузы он сказал:

— В таком случае вы знаете, где эти предметы, как вы выразились. Беннет ведь все оставил вам.

Я поднялся и отставил кресло к стене.

— Слушайте, Роск, и запомните. Вернулся я только по одной причине. Мне нужен парень, который убил Беннета. Мне он нужен. Понимаете?

— Понимаю, — произнес он медленно и почти шепотом. Его лицо вновь приняло напряженное и даже какое-то настороженное выражение. — Так. Значит, вам нужно убийство.

— Мне нужен тип, который застрелил Беннета.

— О'кей. Найдите его. Я буду с вами и с интересом понаблюдаю за вашими поисками. Я даже помогу вам, поскольку убежден, что в итоге смогу дать в газету неплохой некролог. Ваш некролог, Дип. Но еще до него, уверен, будет большая резня в квартале. Под сенью Беннета выросло немало бандитов, и мне кажется, что худшим из них являетесь именно вы, Дип.

Он поднялся со стула и склонился ко мне.

— Скажите мне одну вещь, Дип. Почему о вас не было никаких известий? Откуда вы прибыли и что делали все это время?

— Это для некролога?

— Пока только из любопытства.

— Я прибыл из Чикаго, но в данный…

— Вас видели во Фриско.

— Кому же это я понадобился?

— Просто случайно.

— Думаю, будет лучше, если мы отбросим всякие случайности и займемся делом. Поскольку вы намерены помочь мне в розыске убийцы Беннета, я буду информировать вас о предпринимаемых мною мерах.

— О'кей. Мы до него доберемся. Непременно. А потом и до вас.

— Не наоборот? Потом или сперва?

Роск впервые улыбнулся.

— Вы знаете меня, Дип. Вы делец побольше, чем я, но меня это не беспокоит. Ни капельки. Все бандиты в квартале хорошо меня знают и знают, каким путем я иду. Парни Беннета, а теперь, может быть, и ваши, прекрасно понимают, что я могу вывернуть их гангстерскую душу в столбцах нашей газеты и показать ее изнанку всему городу и копам в особенности. Между мною и ними нет и не может быть общего языка. Я мог бы уйти из квартала, но не сделаю этого, потому что я — его часть, а они — нет. И они знают, что, если попытаются преследовать меня, на них обрушится такой шквал ударов со стороны печати и копов, что им не поздоровится.

Он улыбнулся еще шире и добавил:

— Беннет ликвидирован, и вы, я думаю, будете следующим. Так и должно быть. Но я попробую оказать вам некоторую помощь.

Я видел, как чувство удовлетворения проступало на его лице. Он с наслаждением представлял себе гибель всех, кого так ненавидел, и прежде всего — моей собственной персоны.

— Вы, Дип, наследуете уйму беспокойства и забот. Вы даже не представляете всего как следует.

— Я наследую еще кое-что.

Вероятно, он что-то понял из этой фразы, так как его правая рука внезапно сжалась в кулак, вены на шее вздулись, лицо покраснело — всем своим видом он походил на надувшегося индюка.

— Что? — довольно грозно выпалил он.

— Эллен. Маленькую ирландку, которую приютил и воспитывал Беннет. Полагаю, что в качестве наследника…

Он прервал меня мягким полушепотом-полусвистом, выговаривая слова сквозь зубы:

— Я убью вас своими собственными руками, если вы осмелитесь приблизиться к ней. Ясно?

— Любовь, Роск? Нежная привязанность?

Проклятие, которое он выплюнул в меня, было достаточно выразительным.

— Однако, — продолжал я спокойно, — вы же признаете за мной права наследования? А она ведь является частью…

— Очень скоро вы будете убиты, Дип.

— Но только не вами, малыш. Вы слишком преданы закону и порядку. Вы будете ждать, когда какой-либо случайный удар уложит меня, или же возложите свои надежды на мое столкновение с законом, которому вы, несомненно, окажете свое содействие. Но мы говорим о другом. Я слышал, что теперь она стала совсем уже взрослой и настолько прекрасной, что подобной ей в нашем квартале никогда не было. Возможно, поэтому ваша вспыльчивость не так уж и удивительна. Когда же вы успели влюбиться, Роск?

Его губы едва двигались, когда он заговорил:

— Я не влюблен. У вас просто короткая память, Дип.

Глаза его отяжелели и потемнели.

— Она мне сводная сестра. Забыли?

— Вот как? Что-то не припоминаю. Но со своей стороны также прошу вас особенно не вмешиваться и помнить, что я к таким вещам равнодушен. Иначе я вас немножко прикручу. Вы уж извините. Добиваясь своего, я не остановлюсь ни перед чем.

— Как в старые дни?

— Вот именно.

Я смотрел на него, а его глаза искали у меня на правой щеке следы памятного ему шрама, теперь уже едва различимого.

— Итак, что вам известно, Роск?

— Относительно чего?

— Как был убит Беннет?

— Вы читали газеты.

— Это верно. Но вы можете изложить это поточнее и, возможно, с некоторыми предположениями.

Роск пожал плечами.

— Он открыл дверь своей квартиры, и убийца влепил ему пулю прямо в шею.

— 22-го калибра, — добавил я.

— Да, с близкого расстояния, так как осталось пороховое кольцо на шее.

Он сделал паузу и продолжил:

— 22-й… Женская игрушка. Смешно… Но только не беспокойтесь о вашем наследстве. Эллен его не убивала. В тот вечер она была на репетиции в театре. Да и вообще она…

— А где был Дикси?

— У него также алиби.

— Это утверждает печать. Беннет послал его за виски. А что вы думаете?

— Все правильно. Когда Дикси ушел, Беннет позвонил в магазин, связался с пришедшим туда Дикси и попросил захватить еще несколько бутылок рома. Обратно Дикси вернулся вместе со служащим. Вдвоем они и обнаружили убитого.

— Позвонить мог кто-либо другой вместо Беннета.

— Да, конечно. Но парень из магазина сообщил небольшую деталь: он и Беннет имели специальный код для телефонных разговоров, поэтому всякая подделка голоса Беннета была исключена.

— Следовательно, Дикси чист?

— Несомненно. Кроме того, он вообще не подходит на роль убийцы, и никаких поводов для этого у него не было и быть не могло.

— В таком случае, кто же мог ухлопать Беннета?

— Спросите у копов.

— Они слишком радуются его гибели, чтобы еще доискиваться, кто именно его убил. Кроме того, мне не нужна их информация. Я хочу сам догадаться.

— Вы должны знать, Дип, что я тоже строю догадки. Может быть, мне и удастся чем-нибудь помочь вам, но только мне обязательно нужно быть поближе к тому месту, где вас прихлопнут.

— Опять за старое. Но из-за чего?

— Из-за вашего наследства.