Фауст
(один)
Высокий дух, ты все послал мне, все,
О чем просил я. Не вотще свой лик
Ты обратил во пламени ко мне.
Отдав мне в царство чудную природу,
Ты дал мне сил ценить ее, вкушать.
К ней разрешил не доступ лишь холодный,
А даровал взглянуть ей прямо в грудь,
Как будто в грудь приветливую друга.
Ты ряд живых проводишь предо мной
И научаешь братьев узнавать
На воздухе, в воде и в тихой роще.
Когда же буря по лесу гудет
И исполин сосна, треща, валится,
Соседние ломя стволы и сучья,
И грянет холм от тяжкого паденья,
Тогда ты мне в пещере безопасной
Указываешь самого себя,
И грудь моя свои мне кажет тайны.
Когда же чистая луна засветит
Успокоительно, ко мне слетают
С отвесных скал и из кустов росистых
Минувшего серебряные тени,
Жар созерцанья строгий укротить.
О, я познал теперь, что человеку
Не ведать совершенства. К наслажденью,
Ведущему меня к богам все ближе,
Ты приобщил мне спутника, с которым
Уж я расстаться не могу, хоть он
В моих глазах меня же унижает,
Как все твои дары, единым словом.
В моей груди он будит пламень дикий,
Чтоб дивную ту омрачить картину.
Так восхотя, ищу я наслаждений,
И в наслажденье жажду восхотеть.
Мефистофель
(входит)
Вести такую жизнь не надоело, знать?
Как на одной стоять затее?
Прекрасно это все однажды испытать;
А нам чего бы поновее!
Фауст
Знать делать нечего, коль в чудный день такой
Тебе терзать меня досужно.
Мефистофель
Ну-ну! Мне дорог твой покой;
И повторять о том не нужно.
В тебе, с причудами твоими, да с душком
Всегда заносчивым — немного потеряешь.
Тут полны руки дел и по ночам, и днем!
Что нравится ему и неугода в чем,
Уж по носу у вас никак не угадаешь.
Фауст
Так вот дела куда пошли!
Благодари я даже за докуку.
Мефистофель
Ну, как бы, бедный сын земли,
Ты жил, когда б не протянул я руку?
Ведь дурь твоей растрепанной мечты
Прогнать-то я надолго постарался.
И если бы не я, давно бы ты
С земного шара прогулялся.
Ну, что ты здесь в пещерах под скалой,
В расселинах сидишь сова совой?
По мхам да влажным камням, только знаешь,
Как жаба пищи набираешь?
Занятье чудное и вид!
В тебе все доктор, знать, сидит.
Фауст
Поймешь ли ты, каким приливом сил
Пустынный этот вид мне душу оживил?
Но если б понял ты хоть частью,
Как истый черт, ты помешал бы счастью.
Мефистофель
Сверхчувственно — могу сказать!
В росе, в горах, да по ночам шагать,
И с небом, и с землею обниматься,
До божества пытаясь раздуваться,
И вглубь земли стремиться путь найти,
Шесть дней творенья все вмещать в груди,
Вкушать в гордыне невесть, что такое,
В блаженстве утопать, все позабыв земное,
И сына праха заглушив;
И вдохновения прилив…
(Делает движение.)
Закончить чем?..
Оставлю уж в покое.
Фауст
Фи, гадость!
Мефистофель
Видишь ли, тебе не нравлюсь я.
Фи! — вправе говорить ты, нравственность блюдя,
И уши чистые то пропускают мимо,
Что чистым всем сердцам вполне необходимо.
Ну, словом, я твоей предоставляю воле,
Налгать при случае себе как можно боле.
Но долго ль будет так с тобой?
В тебе уж что-то шевелится,
Дай срок, оно и разразится
Безумством, страхом иль тоской.
Оставим это! Твой дружочек милый
Сидит теперь, печальна и грустна;
К тебе она стремится всею силой,
В тебя она до страсти влюблена.
Любовным бешенством сначала забурлил ты,
Как в таянье снегов бушующий ручей;
Волнение свое ей в сердце перелил ты,
Теперь ручейчик твой смирней.
Мне кажется, чем по лесам скитаться,
Великий муж бы, не шутя,
Мог это бедное дитя
Вознаградить за нежность постараться.
Тоска ее ужасная берет;
То станет у окна да все глядит, как тучи
То тянутся, то наплывают в кучи,
«Когда б была я птичкой!» — запоет.
Так целый день, гляди и ночь пройдет
То весела, потом грустна,
То вдруг слезами вся зальется,
Потом как будто и уймется,
И все влюблена.
Фауст
Змея! Змея!
Мефистофель
(про себя)
Ага! Тебя поймал же я!
Фауст
Проклятый! К делу и не к делу,
Прекрасной женщины не поминай!
И похоти во мне не возбуждай
К ее ты сладостному телу!
Мефистофель
Что ж это будет? Ты в ее глазах
Теперь бежал. Ведь это просто страх.
Фауст
Я близок к ней, — везде она моя,
И к ней навек мечты мои несутся;
Завидую Христову телу я,
Когда ее уста его коснутся.[74]
Мефистофель
Отлично друг! И мне завидно часто было
Двоешек наблюдать, что розами прикрыло.
Фауст
Прочь, сводник!
Мефистофель
Ты меня бранишь, а мне забавно.
Бог, что девиц и парней создавал,
В том силу главную признал,
Чтоб случай подвести исправно.
Пойдем! Подумаешь, вот горе!
Ведь ты у милой будешь вскоре,
Не смерть, а счастье впереди.
Фауст
Что мне и рай ее дыханья?
Могу ль забыть ее страданья
Я даже на ее груди?
Я разве не беглец и не безумный?
Не выродок слепой, познавший страсть,
Который как поток со скал несется шумный,
Чтоб в бездне сумрачной пропасть?
А в стороне она с младенческой душою.
На выступе скалы стоит ее домок,
Заботою домашнею одною
Наполнен весь ее мирок.
Богоотверженный, я мало
Того, что захватил
И раздробил
Ее родные скалы!
Я под ее покой решился подкопаться!
Подобной жертвой ад, ты можешь услаждаться!
Чему уж быть, пусть будет поскорей!
Ты, черт, рассей измученную душу!
Пусть на себя судьбу ее обрушу,
Погибнуть чтоб со мной и ей.
Мефистофель
Опять кипишь ты, пылаешь!
Ступай, утешь ее глупец!
Где в бедной голове ты выход потеряешь,
Тебе мерещится конец.
Хвала тому, кто действует смелей!
И огнь, и воду ты ведь человек прошедший.
По-моему, нет ничего глупей,
Как черт, в отчаянье пришедший.