Жило-было озеро. Над синим озером и синим небом высилось зелено-желтое вешнее дерево. Небеса на той стороне тихо покоились на горбатой горе.

У подножия дерева сидел странник. Желтые лепестки свисали ему на плечи. Утомленный, он закрыл глаза. Сойдя с желтого дерева, его окутал сон.

Странник был маленьким, мальчуганом, и слышал, как за домом в саду поет его мать. Он смотрел, как летит бабочка, желтая и славная, весело-желтая в синем небе. Он побежал вслед за нею. Он бежал по лугу, бежал через ручей, прибежал на озеро. Тут бабочка полетела дальше высоко над светлой водой, мальчуган полетел ей вослед, паря легко и светло, он летел счастливо через синий простор. На его крылья светило солнце. Он летел вслед за желтенькой, над озером и над высокой горой, а там, на облаке, стоял и пел Бог. Его окружали ангелы, один из ангелов походил на мать мальчугана и держал наклоненную лейку над грядкой с тюльпанами, так, чтобы дать им напиться. К нему и полетел мальчуган, и он сам тоже был ангелом, и обнял свою мать.

Странник потер глаза и вновь их закрыл. Он сорвал красный тюльпан и приколол его матери на грудь. Он сорвал тюльпан и воткнул его ей в волосы. Ангелы и бабочки летали, и там были все птицы, и звери, и рыбы земли, и те, которых мальчуган окликал по имени, вплывали ему в руку, принадлежали ему, давали себя гладить, расспрашивать, отправлять прочь.

Странник проснулся и подумал об ангеле. Он слышал, как на дереве шелестят нежные листья, и слышал, как внутри дерева струится золотыми ручьями вверх и вниз тихая, нежная жизнь. С высоты на него глядела гора, к ней прислонясь, пел Бог в своей коричневой мантии. Его песня доносилась через стекло озерной шири. То была простая песня, она сливалась и звучала вместе с тихими ручьями жизненных сил в дереве, и с тихими ручьями крови в сердце, и с тихими золотыми ручьями, что являлись из сна и струились по всему его нутру.

Тут он и сам затянул песню, медленно и протяжно. Его песня была лишена мастерства и походила на воздух и шум прибоя, то было лишь напевание, лишь пчелиное гудение. Эта песня звучала в ответ поющему вдали Богу, и поющему потоку в дереве, и струящемуся напеву в крови.

Долго пел странник себе под нос, как поет колокольчик на вешнем ветру, как кузнечик устраивает концерт в траве. Он пел целый час или целый год. Он пел по-детски и по-божески, он пел бабочку и пел мать, он пел тюльпан и пел озеро, он пел свою кровь и кровь в дереве.

А когда он отправился дальше и бездумно продолжил свой путь в глубь теплого края, мало-помалу снова вспомнилось ему, куда он идет, и какую преследует цель, и свое собственное имя, и что сегодня вторник, и что железная дорога на той стороне бежит к Милану. Лишь очень издалека все еще доносилось до него пение, с того берега, через ширь озера. Там стоял Бог в коричневой мантии и все еще пел, но до странника его голос долетал все менее и менее различимо.