На самом деле у него просто не было выбора, ведь куда еще могла деться его винная женщина? Засунув развязавшуюся сандалию за пояс, Потерявший Память Герой шагнул в черный квадрат. В первый раз, когда он путешествовал с помощью одного из этих странных порталов, он почувствовал, что падает, а уши его наполнил рев ветра, который хлестал прямо в лицо, развевая волосы и забивая глаза и рот пеплом. Сейчас же он просто сделал шаг во тьму и остановился, ожидая – вечность, как ему показалось – что окажется по ту сторону перехода.

Именно в этот момент Потерявший Память Герой и вспомнил о потоке пламени, который чуть не испепелил его тогда, когда Серебряный Ветер из железного лабиринта переместился в пепельный. Огненный язык вырвался из перехода через миг после того, как бариаур скрылся во тьме – большой, яркий и горячий. И позже, уже по другую сторону, старик предупредил трассонца, чтобы он не подходил к темному квадрату слишком близко, так как тот мог вспыхнуть снова и привлечь внимание монстра.

Но после исчезновения винной женщины никакого огня не было.

В раздумьях Потерявший Память Герой стоял во тьме, потея, дрожа от слабости и стараясь привести в порядок спутанные лихорадкой мысли. Винная женщина не имела возможности покинуть тупик иным путем, ведь оттуда просто не было другого выхода. Но ведь что-то могло и ускользнуть от его взора. Он задался вопросом, не стоит ли вернуться и поискать ее следы. Но сможет ли он вообще вернуться? По идее, черный квадрат находился прямо за его спиной, но что, если в данный момент его перемещение еще не завершилось? Конечно, его желудок не завязался узлом и на коже не ощущалось ни малейшего дуновения ветра, но он провёл в кромешной тьме уже довольно много времени. Должно быть, он все же двигался. А как иначе?

Значит, лучше ждать. Он мог только гадать, что случится, если он шагнет в сторону во время перемещения. Окажется ли он не там, куда должен был попасть? Останется ли навечно во тьме? Исчезнет без следа? Нет, так рисковать нельзя. Кроме того, если, вопреки его ожиданиям, винная женщина и скрылась в незамеченном им боковом коридоре, к этому моменту она уже была далеко. Ему оставалось лишь надеяться, что, раз уж это путешествие настолько отличается от первого, то отсутствие появившегося языка пламени ничего не значит.

И все же он не видел никаких оснований и далее оставаться в этой могильной тьме. Обнажив клинок из звездного металла, он вскинул его над головой.

- Звездный свет, озари эту ночь!

Острие меча вспыхнуло ярким голубым огнем. Учитывая, что Потерявший Память Герой пробыл во тьме довольно долго, его глаза резкой вспышкой пронзила боль. Пытаясь проморгаться, на самой границе очерченного холодным сапфировым свечением небольшого круга он заметил женский силуэт, который тут же исчез.

- Подожди!

Прищурившись, Потерявший Память Герой бросился за беглянкой и обнаружил, что находится на узкой грязной улице. По бокам тянулись ряды убогих кирпичных зданий без окон, дверные проемы которых заволакивала та же непроглядная тьма, что и квадратные переходы. В сердцах трассонец обозвал себя болваном. Интересно, сколько времени он проторчал здесь, думая, что застрял между лабиринтами? Чудо, что к тому моменту, как он догадался вызвать свет, винная женщина еще не успела сбежать.

- Пожалуйста… постой! – прохрипел он. – Мне слишком плохо, чтобы я смог за тобой… угнаться.

Хромая, он пересек перекресток и краем глаза заметил женскую фигуру, разворачивающуюся, чтобы пуститься в бегство. В голубом свечении ее одеяния выглядели скорее серыми, нежели белыми, а плечи были несколько более сгорбленными, чем он помнил, но он не стал об этом задумываться. Заковыляв вперед, трассонец протянул руку и схватил ее за плечо.

Ее плоть оказалась мягкой и податливой, а укрывавшая ее ткань – пыльной и тонкой, что свидетельствовало об ее почтенном возрасте. Ее талию не опоясывал ремень, и похожий на выцветший и покрытый пятнами мешок балахон свободно висел ниже колен. В исходящем от меча голубом свете ее волосы, столь редкие, что едва прикрывали испещренный алыми отметинами череп, выглядели бесцветными, тусклыми и жесткими, словно солома.

- Госпожа? Это… ты?

Не ответив, женщина подалась вперед, пытаясь вырваться из его хватки, и Потерявший Память Герой с силой стиснул ее плечо. Его пальцы беспрепятственно погрузились в мягкую плоть, и с губ его сорвался стон отвращения. Воздух наполнился мерзкой приторной вонью, и, ощутив под рукой нечто теплое и липкое, он оттолкнул ее. В его ладони остался зажат обрывок истлевшей ткани с какой-то коричневой субстанцией, которая, похоже, некогда являлась плотью.

Вытаращив глаза, Потерявший Память Герой с открытым ртом уставился на свою руку.

- Я… - он не мог подобрать слов для извинений. – Госпожа, умоляю, простите мою неуклюжесть! Я не хотел причинить вам вреда.

- Ты о чем вообще? – голос женщины звучал измученно. Повернувшись к трассонцу, она подняла шелушащуюся руку, оканчивающуюся бугристой и покрытой наростами ладонью. Выпрямив единственный оставшийся на ней палец, она показала на свою голову. – Посмотреть на меня? Ты этого хотел?

Усилием воли Потерявший Память Герой подавил рвотный позыв. Лицо женщины представляло собой массу разбухшей плоти, которую покрывали гноящиеся нарывы. Из-под отекшего лба смотрели черные глаза, похожие на два мраморных шарика, а на месте носа возвышался огромный желвак, на котором оказалось невозможно различить ни ноздрей, ни переносицы. Лишь рот, поражающий своими размерами черный провал, обрамленный алыми потрескавшимися губами, отчасти сохранял свою первоначальную форму.

- Я… я прошу… прощения, - внезапно Потерявшего Память Героя охватила слабость, и он оперся измазанной ихором рукой о стену. Он целых два раза посещал Чумные Города Ахерии, чтобы спасти Девственниц Маймары, но ни разу ему не доводилось видеть столь омерзительное и жалкое создание. – Я думал, что ты… Я искал молодую женщину в белом… Возможно, ты видела… она пошла сюда?

- Откуда тебе знать, что это не она? – этот новый голос звучал так глубоко и раскатисто, что трассонцу показалось, будто его вибрации отдаются внизу его живота. – Здесь все мы мечтаем оказаться кем-то другим.

За женщиной возникла огромная темная фигура, которая, казалось, поглощала даже слабейшие отсветы сапфирового сияния его меча – тень, выделяющаяся своей непроглядной чернотой даже из тьмы. Новоприбывший был в полтора раза выше обычного человека, а его широкие плечи практически перегородили узкую улочку. Когда глаза Потерявшего Память Героя немного привыкли к сумраку, он увидел – или ему показалось, что увидел – два горящих темно-алых глаза, расположенных под парой причудливо закрученных рогов. За широкой спиной незнакомца виднелось нечто, напоминающее сложенные крылья с костяными крюками, возвышавшиеся над его головой на добрые шесть футов.

Он склонился над женщиной, и трассонец увидел, что насчет алых глаз и закрученных рогов он не ошибся. Незнакомец полностью вошел в очерченный светом круг, и исходящий от меча свет озарил его лицо. За обвисшими складками и черными наростами, напоминающими те, что покрывали голову женщины, угадывалась обезьянья морда великого танар’ри. Во рту у демона виднелись источающие яд клыки.

Внезапно Потерявшего Память Героя охватил сильный жар. В его ушах зазвучал отдаленный звон, в глазах потемнело, и он почувствовал, что ноги вот-вот перестанут его держать. Демон подался ближе, и трассонцу пришлось отступить назад, чтобы не коснуться его воспаленных черных губ.

- Девушка, которую ты потерял, как ее зовут? – дыхание его смердело гарью и тухлятиной. – Карфуда девушки любят! Ни одна девушка не может устоять перед Карфудом! Разве не так? Спроси хоть…

Потерявший Память Герой не услышал имени женщины. Звон в его ушах стал слишком громок, и тьма, густая и удушающая, приняла его в свои объятья. Его колени подогнулись, и он почувствовал, что падает.

И летит вниз, в бесконечный вечный мрак, в холодную черную бездну, где плодятся пресмыкающиеся чудовища, в удушливую шипящую тьму, которая бурлит, словно медленно кипящая смола, внутри всех нас. Если бы с ним была Джейк, готовая его поймать, это падение не показалось бы ему настолько бесконечным - но она далеко, под низкими медно-красными небесами на зыбкой песчаной тропе, окаймленной переплетающимися зарослями шипастых кустов. Взгляд ее устремлен на вершину изгороди, а в душе тревога за трассонца борется со страхом, что она испытывает предо мной. Ее одеяния стали короче – старый бариаур оторвал от них несколько полос ткани, чтобы перевязать запястья Тессали.

И эльф; в замешательстве он остекленевшим взглядом смотрит на пустоту, которой оканчиваются его руки; боль пульсирует по всей их длине, проникая до самой середины костей – но не в ладони. Они не болят. Он еще чувствует их, чувствует, как движутся пальцы, когда он пытается сжать их в кулак, как их костяшки касаются груди бариаура, пока старик трудится над его запястьями – но их не видит. По какой-то неизвестной ему причине они стали невидимыми. Как призрак, он, прячась в тенях прошлого, скользит к Невыносимому Мгновению.

Ему бы стоило быть умней.

Кабалиты зовут подобный поиск убежища во тьме Безысходным Отступлением. С каждым вдохом Тессали втягивает в себя мрак, с каждым выдохом свет в его глазах становится чуть тусклей. Если он задержится в тенях слишком надолго, тьма заполнит его и он, ослепнув, потеряет себя, как потеряла себя Джейк – или я, если бы не догадалась о спрятанной в даре Посейдона ловушке.

Прежде чем Серебряный Ветер успевает закончить перевязку, черная материя полностью пропитывается кровью. Изможденный бариаур ничего не в силах с этим поделать. Он уже наложил на эльфа все уменьшающие боль и замедляющие кровотечение заклятья, что имелись в его арсенале, и ему требуется отдых.

Разведя запястья, Тессали смотрит между ними.

- Я не вижу свои руки, - нахмурившись, он наблюдает за срывающимися с изорванных повязок алыми каплями; взгляд его становится пустым, и, снова повернувшись к Серебряному Ветру, он спрашивает. – Почему я не вижу свои руки?

- Их забрала Госпожа, - ответ Серебряного Ветра звучит устало, нетерпеливо и даже грубо. – Не стоит тебе сейчас над этим раздумывать. Я видел то, что видел, и ты не в силах это изменить. Их нет.

Эльф неистово трясет головой.

- Я их чувствую!

- Ты воображаешь, что чувствуешь их. Но я воображаю, что их нет, и, учитывая, что Единым являюсь я, их нет.

Обхватив обе культи, Серебряный Ветер сжимает их с достаточной силой, чтобы с уст эльфа сорвался крик боли.

- Видишь?

Сощурившись, Тессали подается вперед и смотрит на ладони Серебряного Ветра, обхватывающие его запястья в том месте, где он чувствует продолжение своих рук. Медленно эльф возвращается из тьмы обратно к серому свету; стеклянный блеск исчезает из его глаз. Его рот распахивается.

- Госпожа забрала мои руки! – вырвавшись из хватки Серебряного Ветра, он скрещивает культи на груди. – И что же мне делать? Без них я не смогу исцелять!

Присев на колени рядом с эльфом, Джейк успокаивающе обнимает его за плечи. Ее голова раскалывается, но она знает, когда в ней возникает нужда.

- Не бойся, друг мой. Я могу помочь тебе, да?

- Можешь? – в голосе Тессали звучит облегчение, даже надежда. - Как?

Джейк улыбается. Ее зрачки превращаются в бриллианты, и она подается ближе к эльфу.

- Мы поцелуемся, да?

Тессали вскакивает на ноги, вырываясь из ее объятий.

- Нет!

Джейк недовольно кривится, капли яда стекают с ее клыков на нижнюю губу.

- Не нужно бояться; ты уже мертв. Если ты признаешь это, тебя больше ничего не будет беспокоить.

- Ну уж нет! – отстранившись от тифлинга, Тессали переводит взгляд на Серебряного Ветра, который смотрит на окруженный шипастыми кустами проход. Через тридцать шагов тот резко поворачивает, а затем пересекается с соседним коридором. - Серебряный Ветер?

Бариаур поворачивается, но не произносит ни слова.

Тессали подносит культи к его лицу.

- Ты – Единый Создатель. Ты можешь сделать мне новую пару рук.

Серебряный Ветер качает головой.

- Нет, не могу.

- Конечно же, можешь! – на лице эльфа возникает хитрое выражение. – Если ты и правда являешься Единым Создателем, тебе под силу сотворить все, что угодно.

Бариаур укоризненно фыркает.

- По твоей логике – да, под силу. Но, учитывая, что я никогда не намеревался создавать тебя или твоих друзей, можешь считать себя счастливчиком, что это не совсем так, - он отталкивает Тессали. – Тебе повезло, что мои возможности небезграничны. Лучше не иметь ладоней, чем не существовать вовсе.

И снова эльф протягивает свои культи к Серебряному Ветру.

- Ты не понимаешь. Без рук я не смогу творить заклинания. Я не смогу помогать психам или защищать себя от Угроз. Я ничто!

- Значит, ты - ничто, – Серебряный Ветер пожимает плечами. – Возможно, если бы у меня было, с чем работать, я бы смог восстановить твои потерянные кисти, но даже мне не под силу сотворить что-то из ничего.

Глаза Тессали распахиваются шире. Кинув взгляд на изгородь, он видит наверху две отметины от копыт Серебряного Ветра.

- Джейк, - говорит он, поворачиваясь к тифлингу. – Если ты отправишься туда и подберешь мои руки, никто и никогда больше не попытается запереть тебя в Доме у Ворот. Я прослежу за этим.

Тифлинг подозрительно прищуривается.

- Как?

- Это неважно, – вмешивается Серебряный Ветер. – Даже если ты перелезешь через стену, то окажешься не там, откуда мы пришли. Это лабиринты.

С этими словами бариаур фыркает и направляется вниз по проходу.

- Погоди! – окликает его Тессали. – Куда ты собрался?

- Если тебе так приспичило заполучить руки обратно, нам придется вернуться и поискать их, разве не так?

- Ты знаешь дорогу?

- Я заблудился, как и ты, - не останавливаясь, Серебряный Ветер продолжает идти к повороту. – Но, учитывая, что трассонец пропал, что нам еще остается?

- Мы должны ждать тут! – Джейк топает ножкой, вынуждая бариаура замереть на месте. – Если нас здесь не будет, когда Зоомби перелезет через стену, что он подумает? Что мы бросили его, да?

- Джейк, пошли, - Тессали вскидывает брови. – Потерявший Память Герой здесь не появится. Он мертв.

- Как и ты, - она кидает взгляд на запястья эльфа. – Но разве я тебя бросила? Нет!

- Ты знаешь, что это совсем другое дело, - Тессали снова прибегает к своему успокаивающему тону целителя. – Меня Госпожа всего лишь искалечила. Но Потерявшего Память Героя она уби… то есть уничтожила.

- Откуда тебе-то знать? Своими глазами видел?

- А что еще могло произойти? – эльф протягивает к ней культю, словно желая продемонстрировать отсутствующую кисть. – Потерявший Память Герой бы этого не хотел; он пожертвовал собой ради того, чтобы мы сбежали.

Джейк скрещивает руки.

- Именно поэтому мы и будем ждать. Он этого заслуживает.

- Заслуживал бы, если бы и правда шел за нами. Но…

- Тессали, в лабиринтах полно падальщиков, - прерывает их Серебряный Ветер. – Ты хочешь отыскать свои руки или нет?

- Джейк, пошли, – эльф не может удержаться от того, чтобы не кинуть взгляд в сторону поворота. – Оставаться здесь нет смысла.

- Тебя волнуют только твои руки, - Джейк отворачивается. – Я буду ждать Зоомби.

- Поступай, как хочешь, но понимаешь ли ты, что, когда мы уйдем, ты останешься совершенно одна? Возможно, нам уже никогда не суждено будет встретиться.

- Я и в первый-то раз не горела желанием с тобой встречаться.

- Как пожелаешь, Джейк, - учитывая, что Тессали доводилось возвращать разум многим тысячам безумцев, он умеет распознавать блеф – как ему кажется. Он разворачивается, и Серебряный Ветер помогает ему взобраться себе на спину. – Мне будет тебя не хватать.

Уверенный в том, что Джейк последует за ними, когда убедится в серьезности их намерений, Тессали кивает, и Серебряный Ветер продолжает свой путь. Когда они поворачивают за угол, Джейк все еще стоит там, где они ее оставили, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от вершины живой изгороди.

Пройдет еще какое-то время, прежде чем она увидит перелезающего через неё трассонца. Сейчас же он продолжает падать сквозь удушливую тьму, ощущая в животе невероятную легкость. Сердце его колотится в горле, а в ушах звучит женский голос, чистый и высокий. Он раз за разом повторяет одно и то же имя, слоги которого накладываются друг на друга, переплетаясь, словно струи водопада. Потерявший Память Герой упорно старается разобрать, что за слово она произносит, как будто это способно уберечь его от неминуемой гибели. Однако, чтобы его спасти, потребуется нечто большее.

Не прекращая падать, трассонец открывает глаза и понимает, что лежит на грязной мостовой. Он не помнит, как там оказался, и его не покидает чувство, что его кишки по-прежнему завязаны узлом. Ему непонятно, остановился ли он на самом деле или все остальное по-прежнему продолжает двигаться вниз вместе с ним. Свет его меча, который Карфуд держит в высоко вскинутой руке, выхватывает из тьмы кольцо нависших над ним лиц, обмякших и искаженных. Клинок напоминает окутанную туманом луну.

Потерявший Память Герой так и не смог опознать среди них ту женщину, которую он увидел первой – лица окруживших его людей представляли собой сплошную разбухшую массу гниющей, покрытой черными нарывами плоти. У тех, кто находился на ранней стадии болезни, из-под слоящейся мертвой кожи ещё проступали контуры щек, бровей и скул. На прочих же было просто невыносимо смотреть. Их лица превратились во влажно поблескивающие пузыри вздутой кожи, и трассонец ощутил вину за то, что судьба оказалась к нему более милосердна, чем к ним.

Карфуд издал глубокий раскатистый смешок.

- Незнакомец, не так уж и милосердна! Воистину недобрая звезда привела тебя сюда, - демон повернулся к остальным. – Друзья мои, наш гость-то благороден! Он и правда нам сочувствует!

- Тогда оставь его, Карфуд, - эти хриплые слова слетели с губ одного из раздутых существ. – Он не желает нам зла.

- Это и правда так! – Потерявший Память Герой приподнялся на локте, удивившись тому, с какой лёгкостью демон смог узнать его мысли. Странно, но даже от этого небольшого усилия в глазах у него потемнело. – И я сделаю все… что в моих силах… чтобы вам помочь.

Существо с пузырем вместо лица покачало головой.

- Ты ничего не сможешь сделать, незнакомец.

- Не… спеши. Я – прославленный герой… убийца гидры Трассоса… приручивший крокодила Геброса… погибель Абудрийских драконов... – после каждой произнесенной фразы Потерявшему Память Герою становилось все хуже и хуже. В кои-то веки ему захотелось, чтобы его прервали, но, судя по всему, его слушатели располагали всем временем в Мультивселенной. – Чемпион королей Иллирии… уничтожитель Халцедонового Льва… и многих других врагов, чье число слишком велико, чтобы его упомянуть… и я всегда исполняю свои обещания.

- Значит, тебе никогда не доводилось обещать невыполнимое, – с этими словами пузыреголовый поднял голову и повернулся к своим товарищам. – Оставим же его.

Сделав шаг назад, он растаял во тьме. Остальные последовали за ним, проходя мимо Карфуда и растворяясь в сумраке улиц.

- Подождите! – трассонец прекрасно понимал, что сам он с их болезнью ничего поделать не в силах, но, возможно, Тессали или Серебряный Ветер смогут чем-то помочь. – Я не один…

- Побереги силы, - пророкотал Карфуд. – Твои крики не заставят их передумать.

- Но есть и…

- Чуму Лабиринта излечить невозможно, - прервал его демон. – Магия твоих целителей тут бессильна.

Потерявший Память Герой нахмурился.

- Ты способен читать мысли?

Карфуд кивнул.

- Да. И не стоит злиться на моих спутников.

Трассонец вскинул брови. Он сам еще не успел осознать, насколько их уход рассердил его, но, разумеется, демон был прав. Даже видя, как отчаянно он нуждается в воде и отдыхе, местные жители все равно предпочли бросить его на верную смерть.

- Они оказывают тебе услугу. Лучше быстро сгореть от лихорадки, чем застрять здесь. Для того, чтобы человек с твоими жизненными силами сгнил окончательно, потребуется никак не меньше столетия.

- И все же… я бы рискнул…Через сто лет.. я в любом случае… буду мертв.

Демон слегка вздернул верхнюю губу.

- Мечтать об этом точно будешь.

Не дожидаясь ответа, Карфуд перевел взгляд на бок Потерявшего Память Героя. Зараженная рана была настолько горячей и вздутой, что казалось, будто ее края вот-вот разойдутся. По спине трассонца пробежал холодок. Изучая обвисшие брови танар’ри, скрывающиеся под причудливо закрученными рогами, он раздумывал над словами демона. Неужели он уже успел заболеть этой Чумой Лабиринта? Вряд ли Чума была настолько заразной, чтобы её можно было подхватить, просто войдя в селение.

- Забыл, что ты схватил Дорат за плечо? – спросил Карфуд, снова вторгнувшись в мысли трассонца. – Но, по правде говоря, мы и сами не знаем, как заразились. Есть здесь одна тварь…

«Монстр лабиринта!» - подумал трассонец.

Клыки Карфуда обнажились немного сильней. Опустив меч трассонца, он принялся изучать светящееся лезвие. Голубой свет отражался от его алых сияющих глаз, рассыпая по улице коричневые блики.

- Что за удивительное оружие, - большим пальцем демон провел по краю лезвия, и на землю посыпались маленькие чешуйки черной кожи. – Из звездного металла, я ведь не ошибаюсь?

- Будто сам не догадался, - Потерявший Память Герой не сомневался, что демон собирается забрать его клинок себе…

- Совсем наоборот! – переступив через трассонца, Карфуд присел и, перевернув меч, взял его за лезвие. – Я надеялся, что ты его мне сам подаришь – разумеется, после своей смерти.

- Я… не собираюсь… умирать.

- Нет? Тогда мне тебя еще больше жаль, - демон вложил рукоять меча в ладонь Потерявшего Память Героя и встал. – И все же, только не сочти мои слова за грубость, выглядишь ты неважно. На случай, если вдруг тебе доведется покинуть сей бренный мир, не мог бы ты сообщить мне ключевые слова, которые пробуждают магию этого клинка? Надеюсь, я прошу не слишком много.

Разумеется, хотя трассонец изо всех сил старался об этом не думать, нужная фраза тут же всплыла в его памяти: «Звездный свет, озари эту ночь!».

- Одно заклинание, - пророкотал Карфуд. - Для столь великолепного оружия этого явно недостаточно!

- Больше ты ничего… от меня не узнаешь!

Догадываясь, что Карфуд намеревается сделать дальше, Потерявший Память Герой взмахнул клинком, чтобы обратным ударом вспороть ему живот.

Разумеется, демон прочел его мысли раньше, чем трассонец успел начать движение. Когда лезвие пролетело сквозь то место, где мгновение назад находился танар’ри, его там уже не было.

- Спишу эту ошибку на недомогание и замешательство, - в темных зрачках Карфуда заплясали крошечные языки пламени. – Но предупреждаю – больше тебе такое с рук не сойдет.

- Избавь меня от твоих… предупреждений. Я не так глуп, чтобы… доверять лорду танар’ри.

Потерявший Память Герой начал преувеличенно медленно подниматься на ноги в надежде, что это побудит Карфуда атаковать. Разумеется, впустую. Когда трассонец выпрямился, до него наконец дошло, что этот огромный демон мог бы расправиться с ним в любой момент. Однако по какой-то причине он все еще был жив. Учитывая его состояние, этот факт сам по себе свидетельствовал о том, что он сильно ошибся в первоначальной оценке намерений Карфуда.

- Вот теперь дело говоришь, - двинувшись вперед, демон вытянул руку и когтем вскрыл одну из своих вен. – Давай сюда ладонь.

Потерявший Память Герой попятился.

- Зачем?

- Моя кровь – это мои узы, - сделав один-единственный шаг, Карфуд поравнялся с ним. – Я клянусь не красть твой меч и, пока ты жив, не причинять тебе вреда и оказывать тебе всю возможную помощь.

Поняв, что от отступления толку не будет, трассонец остановился.

- Я прошу куда меньше, чем предлагаю, - казалось, Карфуда совершенно не беспокоит то, что из его запястья обильно струится темная шипящая жидкость. – Пока я жив, ты не станешь причинять мне вреда и после твоей смерти меч и прочее твое имущество перейдут ко мне.

Несмотря на то, что Потерявший Память Герой отчаянно нуждался в помощи, он прекрасно знал, что доверять демонам нельзя – в особенности танар’ри, которые, ведомые своей природной тягой ко злу, закон не ставят ни во что.

- А если я откажусь?

За спиной Карфуда распахнулись крылья, полностью перекрыв улицу, и силуэт демона, казалось, стал немного больше.

- Хочешь узнать?

- Если смерть – это моя единственная альтернатива, то я согласен.

Опустив меч, трассонец протянул вперед свободную руку. Его не терзали никакие сомнения, ведь он прекрасно знал, что нарушение клятвы, данной под угрозой смерти, не является бесчестьем - пред ликом богов она все равно ничего не значит.

Молниеносным движением танар’ри схватил его за запястье. Морда демона исказилась в отвратительной пародии на улыбку, и он занес кровоточащий кулак над рукой Потерявшего Память Героя. Единственная капля черной крови упала на середину его ладони.

Послышалось громкое шипение. Воздух наполнился запахом кислоты, огня и тающей плоти. Трассонцу показалось, что его руку словно окунули в кипящее масло. Он издал крик и, решив, что демон все же предал его, попытался вскинуть меч. Но его ладонь сама собой разжалась, и клинок упал на землю. Уставившись на светящееся лезвие, Потерявший Память Герой постарался отрешиться от чудовищной боли. Его терзало тягостное чувство, что он только что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни.

Наконец шипение стихло, а болезненный кислотный запах рассеялся. Жжение угасло, и Карфуд отпустил его руку. Повернув ладонь к свету, Потерявший Память Герой увидел, что на ней появилась татуировка, изображающая худощавого танар’ри с причудливо закрученными рогами и алыми глазами.

- Это было до чумы, - в голосе Карфуда слышалась тоска. – Много-много столетий назад, но сейчас у нас иные заботы, не так ли? Поднимай свой меч и пойдем.

Потерявший Память Герой подчинился – а разве у него был выбор?

- И куда мы направимся?

- Собирать вещи, разумеется! – казалось, Карфуда весьма удивил подобный вопрос. – А затем мы встретимся с твоими друзьями!

- Друзьями? – трассонцу совсем не понравилась мысль о возвращении к своим спутникам в компании зараженного чумой танар’ри. – Может, мне стоит пойти одному?

- В твоем-то состоянии? Да ты ни за что не дойдешь! – одной рукой Карфуд поднял Потерявшего Память Героя в воздух. – И разве я не поклялся помогать тебе всем, что в моих силах?