Что, как вы полагаете, думает трассонец, когда после стольких часов, проведенных в блужданиях по многолюдным улицам Сигила, наконец видит перед собой возвышающиеся над толпой стены Голубого Зала? Я знаю. Госпожа Боли знает все, и она вам расскажет:
Зал Информации выглядел в точности так, как его и описывали двадцать или больше опрошенных им недовольных прохожих – внушительное здание из бледно-голубого мрамора с черной шиферной крышей. Входные пандусы оказались разделены тремя массивными колоннами, на основании каждой из которых было выбито по слову «Сотрудничество», «Согласие» и «Сдерживание» - довольно странный и зловещий девиз для общественной приемной. Колонна с надписью «Сотрудничество» была покрыта сетью трещин и, несмотря на поддерживающую её конструкцию из стальных подпорок, выглядела так, словно вот-вот развалится.
Стремясь добраться до пандуса между Согласием и Сдерживанием, трассонец обхватил амфору обеими руками и принялся проталкиваться сквозь заполнившую улицу Кристальной Росы толпу прохожих. С каждым шагом он все меньше и меньше мог согласиться с теми, кто называл это здание «величественным и грандиозным». Даже такому далекому от искусств человеку, как он, было заметно – здесь явно имела место попытка заменить вкус показной роскошью. Твердые линии ониксовых угловых плит совершенно не сочетались с украшающими фасад мягкими мраморными изгибами, а бирюзовые оконные рамы напоминали размалеванные глаза портовой шлюхи. Завершали же картину полной вульгарщины алые нагрудники с ржавыми шипами на плечах, которые носили стражи.
Воистину сокровище бесчисленных Планов! Пока что все, что трассонец видел в Сигиле, вызывало у него лишь горькое разочарование. Рыжеватый воздух был таким густым, что тянулся по лицу, словно паутина; когда он вдыхал эту ужасающую субстанцию, его горло как будто забивалось жгучим кислотным песком. По улицам некоторых районов текли помои глубиной по щиколотку, другие же переполняли толпы народа, сквозь которые едва можно было протиснуться. Мрачные фасады домов покрывали желтоватые потеки серы – следствие постоянно моросящего дождя. Каждый следующий порыв ветра приносил с собой ещё более мерзкий аромат, нежели предыдущий, и нигде нельзя было найти спасения от не замолкающего ни на секунду гвалта.
Трассонец слышал, что Сигил имеет форму внутренней части парящего колеса, и, если взглянуть наверх, то вместо неба там можно будет увидеть отдаленные крыши домов, находящихся на его противоположной стороне. Но пока что все, что открывалось его взору – лишь густая коричневая дымка. Говорили, что город этот является центром Мультивселенной, а в его пределах находятся порталы, ведущие во все миры бесконечных Планов. Но, как казалось трассонцу, это были скорей не порталы, а помойные стоки, и именно здесь оказывались стекающие по ним нечистоты. Он ничего не желал больше, нежели выполнить свое задание и как можно быстрей убраться из этого места.
Он взошел по пандусу и пересек галерею, бестрепетно встретив суровые взгляды стражников. Больше всего ему хотелось сорвать на ком-то накопившееся раздражение, так что небольшая стычка пришлась бы как нельзя кстати. Вдобавок ко всем связанным с доставкой амфоры сложностям здесь, кажется, никто даже не слышал о нем! Разумеется, он был не насколько наивен, чтобы ждать, что его будут узнавать с первого взгляда, но ведь его деяния должны воспеваться даже в самых последних притонах Сигила! И все же каждый раз, когда он называл себя, ему приходилось перечислять все свои подвиги – по крайней мере те, о которых он помнил – и, даже когда он говорил о победе над Ахерийским Великаном, большинство его собеседников просто равнодушно отворачивались. Интерес к нему проявляли лишь воры, провожавшие взглядом его объемистый кошель, да информаторы, которые, услышав имя той, кого ему требовалось найти, спешили убраться прочь, не называя цены.
Когда трассонец приблизился ко входу, стражники, не сходя с места, распахнули перед ним двери. Они никак не отреагировали на его появление, а на их лицах не отражалось никаких чувств. Они просто придержали створки ворот для человека, несущего тяжелую амфору.
От этой безликой вежливости внутренности трассонца завязались узлом. Но все же бремя славы налагало на героя свои обязательства, и ему следовало снисходительно относиться к подобным проявлениям неуважения. Поэтому он задержался, чтобы пробормотать пару благодарственных фраз.
- Забей, приятель, - ответил более высокий из стражников, парень с двухдневной щетиной и квадратным подбородком. – Обычное дело. Проходи, - он кивком указал на вход. – Мадам Мок терпеть не может сквозняки.
Трассонец вошел в полутемное, отделанное голубым мрамором фойе и обнаружил, что уткнулся в конец извивающейся очереди. Сделав около дюжины поворотов, она оканчивалась возле высокой стойки из черного мрамора. Массивный стол находился прямо под канделябром из светящихся зелено-голубых кристаллов берилла. По бокам его стояли две серебряные жаровни в форме рук, из которых поднимали струйки розового дыма, источающего сладкий яблочный аромат.
За стойкой восседал клерк в очках. Согнувшись над столешницей, он что-то писал в гроссбухе, периодически макая перо в чернильницу. Судя по закрученным рогам, растущим из покрытой мягким пухом головы, он являлся бариауром, одним из представителей расы, обитающей на множестве планов мультивселенной.
Трассонца удивило то, как много бариауров встретилось ему на многолюдных улицах Сигила. На его родном плане, Арборее, эти похожие на козлов кентавры являлись кочевым и беззаботным народом и скорей согласились бы нырнуть в выгребную яму, нежели войти в город. Сложно поверить, что кто-то из них мог избрать Сигил своим домом, не говоря уже о том, чтобы работать в полутемном здании вроде Зала Информации.
Окинув очередь взглядом, он решил, что ждать здесь было ниже его достоинства. Кроме людей, тут находились слаады, дварфы, трое стройных эльфов и даже похожий на ящерицу воин-кхааста, но никого, равного себе, он не заметил. Возможно, если бы он узрел мерцающие перья ангельских крыльев небесного даэва или дымящиеся рога великого лорда баатезу, то предпочел бы не нарушать установленный порядок. Но эти простолюдины уж точно не были ему ровней.
Трассонец двинулся вперед, твердым, но вежливым голосом приказывая посетителям разойтись в стороны. Те, разумеется, подчинялись, хотя его и удивило, сколько из них при этом кидало на него изумленные взгляды. Даже в Сигиле по его ноше и качеству доспехов все должны были сразу понять, что он является любимцем богов и прославленным героем, заслуживающим всякого уважения.
Когда трассонец оказался рядом с кхаастой, тот внезапно поднял хвост, преграждая ему дорогу, и, изогнув гибкую шею, оглянулся и посмотрел на него. Голова кхаасты напоминала морду рептилии - плоский клин, который перерезала широкая и глупая ухмылка, а в похожих на бусинки глазах с вертикальными зрачками нельзя было прочесть никаких эмоций.
- Ты ждешшшь, как и вссссссе мы, болван.
Трассонец оценивающе посмотрел на хвост. Он был толщиной с человеческую ногу, а под жесткой чешуей бугрились выпуклые мышцы. Кхааста являлись весьма примитивной расой, и, несомненно, меч трассонца из звездного металла, что висел у него на поясе, с легкостью перерубил бы конечность наглеца, но он не хотел подвергать беднягу столь жестокой каре. Подняв ногу, трассонец перекинул ее через хвост и надавил, заставляя рептилию опустить его, пока тот не оказался на уровне его колен.
- Лучше бы тебе уступить мне дорогу.
Голова кхаасты начала покачиваться, как у разъяренной ящерицы, а затем его чешуйчатая рука потянулась к широкому поясу из человеческой кожи.
Трассонец двинул бедрами, сжимая хвост между коленями, а затем резко скрестил ноги. С громким хрустом конечность рептилии сломалась и обмякла. Взревев, кхааста выхватил стилет из поясных ножен.
Сидящий за стойкой старый бариаур, нахмурившись, оторвал взгляд от гроссбуха.
- Эй, там! В чем дело? – поверх очков он уставился на рычащего кхаасту. – Тут люди работают. Если не можешь сохранять тишину, я буду вынужден попросить тебя удалиться.
Кхааста поспешно убрал стилет с глаз долой.
- Попросссишь удалитьсссся меня? – желтым когтем он ткнул в трассонца, который, отпустив хвост, продолжил свой путь. – Этот болван лезззет бессс очереди!
Бариаур оглядел встревоженных посетителей, а затем перевел взгляд на приближающегося трассонца.
- У нас здесь свои порядки. Тебе придется ждать, как и всем остальным.
- Разве вы не знаете меня, почтенный господин? – не замедляя шага, трассонец отодвинул нахмурившегося дварфа в сторону. – Разве вы не слышали об убийце Гидры Трассоса и укротителе Гебронского Крокодила, грозе Абудрийских Драконов и спасителе девственниц Мармары, - наконец он добрался до стойки. Перегнувшись через столешницу, бариаур устремил на продолжавшего перечислять свои подвиги трассонца хмурый взгляд. – Чемпионе королей Илирии и уничтожителе Халцедонового Льва…
- Нет, я о тебе не слышал, - прервал его бариаур. – И на твои, кхм, деяния мне плевать. Если не хочешь подчиняться правилам, я прикажу выставить тебя отсюда.
Клерк кинул многозначительный взгляд в сторону двери. Двое стражников теперь стояли внутри фойе, смотря на трассонца так, словно все это время ожидали от него неприятностей.
- Шшшшто насссчет моего хвоссста? – пожаловался кхааста. – Есссть ззззакон, запрещающщий ломать хвосссты, ессссть!
Стражники кивнули скорее друг другу, чем кхаасте, а затем вскинули копья и двинулись вперед. Толпа раздалась в стороны, пропуская их, а бариаур перевел взгляд обратно на трассонца.
- Это правда? Ты на него напал?
- Я не причинил ему никаких серьезных повреждений, - резко бросил трассонец. Разве не кхааста был виноват в произошедшем? – Он осмелился преградить мне путь. Даже тебе должно быть очевидно, что дело мое чрезвычайной важности.
Бариаур вскинул брови и поднял ладонь, приказывая стражникам остановиться.
- Ты провозглашаешь статус Экстренного Приоритета?
- Если это значит, что мне не придется ждать, то да!
Облизнув губы, служитель опустил руки на стол и подался вперед, опираясь на локти.
- Тебе следовало сказать это охранникам, которые убедились бы в наличии у тебя необходимого количества денежных средств и проводили в начало очереди, чтобы избежать беспорядка и досадных эпизодов вроде ломания хвостов, - скорчив угрюмую мину, бариаур посмотрел на кхаасту, а затем перевел взгляд на трассонца. – Но, учитывая, что ты и так здесь, пропустим этот этап и перейдем прямо к сбору. Теперь можешь внести плату.
- Плату?
- Десять золотых, - глаза бариаура под стеклами очков угрожающе расширились. – Иначе бы каждый, кто входит в эти двери, провозглашал бы статус Экстренного Приоритета, не так ли?
Видя, что трассонец не спешит тянуться за кошельком, охранники снова двинулись вперед.
- Именем Зала Ораторов, ложное объявление статуса Экстренного Приоритета является преступлением против закона Госпожи, - произнес высокий, который говорил с трассонцем раньше. – Преступления против закона Госпожи караются не менее чем…
- Есть у меня деньги!
Поставив амфору на пол, трассонец прислонил её к стойке и, придерживая ногой, открыл кошелек и отсчитал требуемую сумму. На десять золотых можно было купить немало вина, но в Трассосе его всегда угостят и бесплатно. Он передал деньги бариауру, который пересчитал их, сделал запись в гроссбухе и опустил монеты в щель на поверхности столешницы.
- Квитанция нужна?
- Нет. Мне нужно…
Бариаур поднял палец, приказывая трассонцу замолчать, а затем достал из-за скамьи большой железный колокол и шесть раз ударил в него. Негромкий звон, похожий на пение птиц, разнесся по всему просторному холлу. Когда угасли последние отголоски, помещение наполнилось негромким шумом разговоров. Выйдя из-за угла, трое молодых людей в бледно-голубой униформе с уродливыми красными наплечниками вытянулись во фрунт рядом со стойкой. С противоположной стороны показались ещё шестеро охранников в такой же алой броне, что и стоявшие у ворот воины. Они встали между толпой и стойкой, держа копья наизготовку. Откуда-то из глубин здания послышался неторопливый стук четырех копыт по мраморному полу.
Окунув перо в чернильницу, бариаур занес его над гроссбухом и посмотрел на трассонца.
- Имя?
Тот заколебался, не желая публично признаваться в своей единственной слабости. По холлу пронесся нетерпеливый ропот, и охранники принялись теснить толпу назад.
- Имя?
- А-э-ы, а зачем оно нужно?
Глаз бариаура дернулся.
- У нас здесь свои порядки, болван! Имя?
- Ты посмел назвать меня… - трассонец прикусил язык, напомнив себе о том, что без помощи этого бариаура ему не обойтись. – Я – эм – не могу назвать тебе свое имя.
Доносившийся из глубин здания мерный стук копыт стал громче, и двое охранников шагнули вперед, окружая гостя.
- Не хочешь или не можешь, болван?
- Не могу, - стражники не произвели никакого впечатления на трассонца, но он все равно заставил себя ответить вежливо. Его задача состояла не в том, чтоб проливать кровь, а истинные герои никогда не идут на поводу у эмоций. – Я не знаю своего имени. Я ничего не помню с тех пор, как очнулся на побережье возле Трассоса, чьи жители были столь добры, что заботились обо мне до тех пор, пока я не смог отплатить им за заботу, убив великую гидру. Вскоре я услышал о могучем крокодиле, что преследует рыбаков на реке Гебрус, поэтому я отправился…
- Да, да. Я это уже слышал, - фыркнул бариаур. – Но что мне записал в гроссбух? Тот, убил Гидру Трассоса, приручил Гебронского Крокодила и так далее, и тому подобное? У меня только одна строка.
Трассонец задумался, Пока он размышлял, доносящийся из глубин здания стук копыт становился все громче и громче. Наконец он поднял взгляд.
- Люди Трассоса зовут меня Потерявшим Память Героем. Это должно поместиться в строку.
Бариаур глубокомысленно кивнул.
- Потерявший Память Герой, значит, - сделав запись в гроссбухе, он снова опустил перо в чернильницу. – Следует ли мне в качество твоего дома указать Трассос, Уровень Первый, Арборея?
Потерявший Память Герой кивнул.
- Это единственный дом, что я знаю.
Бариаур записал и это, а затем перевел взгляд на трассонца.
- Конечно, не помнить своего имени – весьма серьезное дело, но само по себе оно едва ли заслуживает статуса Экстренного Приоритета, - он ещё раз смочил перо и произнес почти с симпатией: - И все же ты заплатил, и вернуть тебе деньги я не могу. Кого ты желаешь увидеть в первую очередь? Бюро Человеческих дел или Комиссию Внепланарных Рас? Согласно эдикту Экстренного Приоритета Зала Ораторов, для ответа на один единственный вопрос ты можешь затребовать не более десяти встреч.
Трассонец почувствовал, что его желудок перевернулся.
- Вы можете рассказать мне, кто я?
Бариаур причмокнул губами.
- Я не вправе разглашать подобную информацию, - его перо продолжало висеть над гроссбухом. – Мои обязанности состоят лишь в том, чтобы составлять списки аудиенций. Итак, кого ты желаешь увидеть?
Трассонец чуть было не потребовал Бюро Человеческих Дел, но в последний момент нашел в себе силы побороть искушение. Прославленные герои, к числу которых он, несомненно, принадлежал всегда, не могли ставить свои потребности выше данных ими обетов.
- Если ты не знаешь, к кому хочешь попасть, я вправе дать тебе список.
Доносящийся из глубин здания стук копыт стал ещё громче; трассонец в любую секунду ожидал, что из-за угла вот-вот появится огромный бариаур. Из толпы посыпались оскорбления и предложения. Стражники заорали в ответ, требуя от посетителей оставаться на своих местах и подчиняться правилам. Чтобы его смогли расслышать сквозь весь этот шум, Потерявшему Память Герою пришлось перейти на крик.
- Я здесь не ради своего имени. Я хочу видеть Госпожу Боли!
Старый бариаур сдернул с носа очки, и в холле внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь приближающимся стуком копыт по камню. Клерк перегнулся над столом и, изогнув кустистые белые брови, уставился на Потерявшего Память Героя.
- Прошу прощения? Ты сказал – Госпожу Боли?
Потерявший Память Герой кивнул.
- Именно, - он указал на большую амфору, которую придерживал ногой. – У меня для неё дар.
По толпе пронесся нервный смешок, и несколько стражников угрожающе рявкнули в ответ. Раздававшийся позади стойки стук копыт внезапно стих. Лицо бариаура обрело глубокий малиновый оттенок.
- Сейчас не время для шуток, болван! Ты провозгласил статус Экстренного Приоритета!
- Я и не шучу, - возразил Потерявший Память Герой. – Я здесь, чтобы доставить Госпоже Боли дар. Итак, мой вопрос таков – где я могу найти её дворец?
Позади стойки послышался короткий стук, и за клерком появился второй бариаур. Превосходившая своего помощника ростом на целую голову, она была намного больше всех представителей этой расы, когда-либо виденных Потерявшим Память Героем – по крайней мере, насколько он помнил. Её передние ноги, скрытые шелковыми одеяниями, виднелись над краем конторки, а изможденное лицо оказалось удивительно плоским, за исключением длинного узкого носа, который возвышался надо ртом, словно сторожевая башня. Длинная и пышная грива волос, окрашенных в тот же бледно-голубой оттенок, что и мраморные стены зала, не могла полностью скрыть два золотых изогнутых рога, растущих из висков.
Потерявший Память Герой невольно распахнул рот и, тут же захлопнув его, отвел взгляд в сторону. Для женщин-бариауров наличие рогов считалось уродством; было бы невежливо продолжать на них пялиться.
Новоприбывшая обвела толпу сердитым взглядом, а затем посмотрела на клерка.
- Ты прозвонил в чрезвычайный колокол, Эарлик?
Хоть она и произнесла «Эарлик», трассонец заподозрил, что она нарочно исковеркала достаточно популярное имя «Эрлик», чтобы оскорбить своего служащего.
Не глядя ей в глаза, Эрлик кивнул.
- Да, мадам Мок, - прищурившись, клерк ткнул пальцем в соответствующую строку. – Человек, известный под именем Потерявшего Память Героя из Трассоса, что на Арборее, Первый Уровень, объявил статус Экстренного Приоритета и заплатил требуемую сумму.
Мадам Мок устремила взгляд на Потерявшего Память Героя. Её мрачное лицо приобрело ещё более хмурое выражение.
- У этого Потерявшего Память Героя, у него есть настоящее имя?
- Если и есть, я его не знаю, - трассонцу надоело, что о нем говорят так, словно его тут нет. – Я не помню ничего, что было перед тем, как я очнулся на берегу возле Трассоса, чьи добрые горожане заботились обо мне, пока я не набрался сил, чтобы отплатить им, прикончив гидру, которая…
- Молчать, болван! – рявкнула мадам Мок. – У нас в этом зале свои порядки!
От такой резкой отповеди Потерявшего Память Героя охватил гнев, но он вежливо склонил голову и позволил Эрлику говорить за него.
Сглотнув, тот облизнул губы.
- Потерявший Память Герой не может вспомнить своего имени.
- Ясно. А Убийцы Милосердия подтвердили его слова? Или это очередная попытка Зала Записей поставить нас в неловкое положение?
Кровь отхлынула от лица Эрлика.
- У-у м-меня н-нет п-полномочий об-бращаться..
- Конечно, нет, - повернувшись к Потерявшему Память Герою, мадам Мок указала на одного из стоявших позади него охранников. – Ты взглянешь в глаза Убийце Милосердия и повторишь свое имя.
Возмущение Потерявшего Память Героя с каждым мигом становилось все сильней, но он послушно повернулся к охраннику.
В Арборее Убийцы Милосердия встречались редко, но трассонцу доводилось слышать это название. Они являлись группой фанатиков, которые несли «правосудие» «виновным» - хотя никто в Арборее, судя по всему, понятия не имел, кто были эти виновные и в чем именно заключалось правосудие.
Потерявший Память Герой встретил взгляд Убийцы Милосердия. Зрачки стражника напоминали мерцающие и темные пещерные водоемы. Ощутив легкое покалывание внутри головы, он осознал, что тот смотрит на что-то, находящееся за пределами его глаз. Впрочем, Потерявшему Память Герою было все равно. Если охранник обнаружит, что его имя все-таки хранится в его памяти – будет только лучше.
- Я не могу вспомнить своего имени, - произнес трассонец. – Я не помню ничего, прежде чем очнулся на…
- Достаточно. Мне нет нужды выслушивать историю всей твоей жизни, - Убийца Милосердия повернулся к мадам Мок и кивнул. – Он говорит правду.
На её лице возникла весьма неприятная улыбка.
- Теперь, когда мы выяснили, кем ты являешься – или, точнее, не являешься – что тебе нужно в Зале Информации? Кажется, я слышала что-то насчет дара?
- Для Госпожи Боли, да, - Потерявший Память Герой положил руку на амфору. – Итак, вопрос мой таков: где я могу найти её дворец?
И снова из толпы послышался нервный смешок. Даже на лице мадам Мок возникла ехидная улыбка.
- А это дар – он от тебя?
Потерявший Память Герой нахмурился.
- Разве не я плачу за то, чтобы задавать вопросы?
- Ты заплатил за то, чтобы тебя приняли без промедления – что, собственно, и произошло, - рявкнула мадам Мок. – Но главная тут я. Если хочешь узнать ответ, тебе придется следовать правилам.
Трассонец стиснул зубы, но промолчал.
- Этот дар - от тебя? – повторила мадам Мок.
- Нет, я всего лишь посланник. Этот дар – от Посейдона, Владыки Морей и Уничтожителя Земель.
Лицо мадам Мок стало белым, словно алебастр. По холлу пронесся удивленный рокот, и многие из тех, кто потратил на ожидание в очереди целый день, поспешно устремились к выходу. Позабыв о толпе, стражники окружили Потерявшего Память Героя со всех сторон. Хоть такая реакция его и удивила, он был рад, что к нему наконец отнеслись с должным уважением.
- Посейдон? – спросила мадам Мок. – Бог Посейдон?
- Разумеется. Какой смертный осмелится послать дар самой властительнице Сигила?
Мадам Мок смерила Потерявшего Память Героя своим самым суровым взглядом. Трассонец горделиво ждал, пока она изучала его благородные черты, его богатую, окрашенную в алый цвет броню, серебряную рукоять его меча из звездного металла и отполированные ремни его кожаных сандалий. Когда её взор вновь устремился на его лицо, в нем читалась лишь подозрительность. Она отступила от стойки.
- Значит, ты – гонец.
- Едва ли. Гонец – это слуга. Я же – прославленный герой, любимец людей и избранник богов, как и подобает тому, кому Владыка Морей доверил нести свой дар.
Цвет начал возвращаться на лицо мадам Мок.
- Значит, силы Посейдона в тебе нет?
- Своих собственных мне более чем достаточно, - Потерявший Память Герой с презрением окинул взглядом кольцо копий, направленных ему в грудь. – Итак, если вы объясните мне, где находится дворец Госпожи, я отдам ей дар и наконец смогу убраться из этого переполненного народом города.
- А твой дар – что это? – перегнувшись через столешницу, мадам Мок взглянула на амфору. – Немного того прогорклого ананасового сока, что вы на Трассосе зовете вином?
- Подозреваю, что нет, - Посейдон поведал Потерявшему Память Герою лишь то, что в амфоре находится сокровище, которого Госпожа Боли лишилась перед тем, как основать Сигил. – Однако Уничтожитель Земель заставил меня поклясться, что я не буду пытаться вытащить пробку, и я понятия не имею, что там внутри. Впрочем, я в любом случае не стал бы проявлять излишнее любопытство. То, что происходит между Посейдоном и Госпожой Боли – не мое дело, да и не ваше тоже.
Мадам Мок нахмурилась, и её лицо побагровело.
- В этом зале я решаю, что является моим делом, а что – нет!
- Тогда сами и вытаскивайте эту пробку, - Потерявший Память Герой указал на амфору. – Если её содержимое и впрямь находится в компетенции Зала Информации, Госпожа, разумеется, не рассердится, если вы откроете предназначенный ей дар.
Он ожидал, что стражники, позабавленные его небольшой провокацией, фыркнут от смеха, но этого не произошло. Несколько мгновений мадам Мок, прищурившись, продолжала сверлить его взглядом, а затем по её губам промелькнула тень улыбки.
Она пожала плечами.
- Как пожелаешь. Мне нет дела до содержимого амфоры, трассонец. Я просто пытаюсь тебе помочь.
- Уверен, вы поведаете мне, как.
Мадам Мок кивнула, с удивительным смирением принимая его сарказм.
- Скажи, что именно тебе известно о Госпоже Боли?
- Я знаю лишь то, что мне рассказал Владыка Морей, - признал Потерявший Память Герой. – Она – прекрасная правительница Сигила, одинокая, отстраненная и очень печальная.
- Это все, конечно, правда, но вдобавок ко всему ее довольно легко вывести из себя. Если твой дар ей придется не по душе, она тебя убьет.
- Благодарю за предупреждение, мадам Мок. – Потерявший Память Герой действительно поверил её словам. Судя по тому, что представлял из себя этот город, владычица его и впрямь отличалась бездушием и жестокостью. Но он все равно собирался сделать все возможное для того, чтобы исполнить своё поручение, ведь после того, как Госпожа Боли получит этот дар, Посейдон обещал вернуть ему память. – Мы, прославленные герои, готовы к подобным рискам, поэтому я буду благодарен, если вы все же укажете мне путь ко дворцу повелительницы Сигила.
Мадам Мок одарила его ехидной улыбкой.
- Разумеется. Буду рада, когда ты наконец уберешься из моего зала. Надеюсь, в твоем кошельке найдется ещё пять золотых?
Хотя трассонец с удовольствием расстался бы со всеми своими деньгами, лишь бы узнать, где находится нужное ему место, Убийца Милосердия сделал шаг к стойке и направил копье в грудь мадам Мок.
- Эдикт Зала Ораторов гласит, что подкуп или требование подкупа наказываются…
Мадам Мок взмахом руки отвела копье в сторону.
- Заткни пасть! Я не взятку прошу, - она развернулась обратно к Потерявшему Память Герою. – Ну так есть или нет?
Открыв кошелек, трассонец достал оттуда пять желтых монет и потянулся к конторке. Отрицательно покачав головой, мадам Мок указала на Убийцу Милосердия с квадратным подбородком, упрекавшем её во взяточничестве.
- Отдай их Цвално.
Потерявший Память Герой передал деньги стражнику, который, скривившись, взял их, держа монеты на расстоянии вытянутой руки, словно горсть скорпионов.
- Что мне с ними делать?
- Ступай наружу и найми для Потерявшего Память Героя паланкин и восьмерых фонарщиков.
- Паланкин?
- Разумеется. Учитывая, что он собирается нанести визит самой Госпоже, ему потребуется соответствующий эскорт, - мадам Мок посмотрела на Потерявшего Память Героя, а затем перевела взгляд на его кошелек и усмехнулась. – Более того, уверена, что и для вас, Убийц Милосердия, у него по монете найдется. Почему бы вам всем не отправиться с ним и не убедиться в том, что он прибудет к Дому у Ворот с подобающим достоинством?
- Вы считаете, этого хватит? - Потерявший Память Герой опустил руку в кошель. – У меня осталось ещё немного золота. Возможно, вы тоже захотите пойти со мной?
Ухмыльнувшись, мадам Мок покачала головой.
- В этом нет нужды. Восьмерых Убийц Милосердия должно оказаться достаточно – даже для тебя, трассонец.