Десятый полицейский участок, Нью-Йорк, США
Вчерашний кофе помог немного прийти в себя. Он был крепким, приторным, черным, как мазут, и отвратительным на вкус, но это пойло несколько отвлекло Келсо от неприятных мыслей.
Металлический стул, на котором она сидела, его близнец напротив и стол, привинченный к полу, были единственными предметами в комнате для допросов. Пластиковый браслет на правой руке соединялся с петлей на столешнице, другую руку оставили свободной, чтобы Анна могла держать бумажный стаканчик. Комната была освещена люминесцентной лампой, скрытой в трубке из армированного стекла, и высоко над дверью, напротив Келсо, в стене торчал стеклянный рыбий глаз камеры, который, не мигая, наблюдал за женщиной.
Анна поняла, что дела ее плохи, когда коп, забравший ее из общей камеры, не стал задавать вопросы. Он просто привел ее сюда, принес кофе и ушел. И теперь она считала минуты до того момента, когда должна была открыться дверь.
Тот, кто направлялся к ней, словно прочел ее мысли: железные петли скрипнули и на пороге появился человек, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть.
Рон Темпл сухо улыбнулся своему сопровождавшему, открывшему дверь:
- Благодарю, детектив. Я сам этим займусь.
Полицейский с любопытством взглянул на Анну, но вышел, не сказав ни слова. Дверь захлопнулась, и Темпл тяжело рухнул на свободный стул, положив на стол перед собой серебристый металлический кейс. У него был усталый вид, глаза покраснели; на нем было теплое пальто с высоким воротником, в котором он ходил в Вашингтоне. Анна решила, что он прилетел сюда сразу же, как узнал о ней.
- Какого дьявола вы вытворяете, Келсо? - произнес он негромким, усталым голосом. Анна поморщилась: она никогда не слышала от Темпла ни одного грубого слова. Он продолжал: - Вы вообще понимаете, в какое дерьмо вляпались и как глубоко в нем сидите? Можете не отвечать. Конечно понимаете. Потому что вы сотрудник лучшего из правоохранительных органов этой страны, а не идиотка.
- У меня были причины... - начала было она.
- Это не разговор! - загремел он, давая волю раздражению. - Вы еще вздумали оправдывать свою неслыханную глупость! - Темпл смолк и оглянулся на глазок камеры.
Огонек, показывающий, что идет запись, погас, и он снова повернулся к пленнице. На лице его отражались смешанные чувства: гнев, разочарование, грусть и еще что-то, чего Анна не смогла определить.
- Вы поставили под удар Службу, Анна. Не только себя, но и всех нас. Мне пришлось идти на поклон к дюжине шишек местной полиции, чтобы замять ваше дело, понимаете вы это? По легенде, которую я скормил фараонам, ваша прогулка на корабль была операцией наблюдения, проводившейся под глубоким прикрытием, и вы должны это запомнить. Меньше всего мне хочется, чтобы в Нью-Йорке узнали, что агент Секретной службы США занималась здесь несанкционированным, незаконным расследованием!
- Это был единственный способ...
Он не обратил на нее внимания.
- Мне все известно. Когда мне позвонили, я начал догадываться. Я велел Дрейку и Тайлеру порыться в вашем компьютере. Вы воспользовались доступом в систему Министерства юстиции и к базам данных Национального информационного криминалистического центра, чтобы провести незаконный поиск, скрывали это от всех нас и пренебрегали выполнением своих прямых обязанностей.
Она смотрела ему прямо в глаза. Все, что он говорил, было правдой. Последние несколько месяцев, с того дня, как Анна Келсо вышла из больницы и вернулась к оперативной работе, она целиком посвятила себя расследованию нападения на Скайлер и установлению личности преступников. Несмотря на приказ оставить это дело специальной группе. Дело было закрыто; надежные нити привели агентство к трем боевикам триады "Красная стрела", но ни одного арестовать не удалось - они погибли в перестрелке с полицией.
Келсо не верила ни одному слову. Киллеры не были связаны с триадой - она чувствовала это нутром.
За гибель Дански, Мэтта Райана и других хороших агентов был ответствен кто-то иной; но никто не прислушивался к ее мнению в агентстве, где просто хотели похоронить мертвецов и двигаться дальше.
Ярость Темпла несколько поутихла, и он вздохнул:
- Я сам во всем виноват. Я должен был заметить признаки. Я должен был понять, что вы не готовы возвращаться к работе.
- Не говорите так, словно я... - она не сразу подобрала нужное слово, - больна.
- Вы действительно считаете, что, вороша прошлое, вы почтите память Мэтта Райана? - Он покачал головой. - Представьте, что подумали бы о вас Дженни и ее дети!
- Вы ничего не понимаете! - возразила она.
- Нет, понимаю, - отрезал он. - Я знаю, чем вы обязаны Мэтту, Анна. Я знаю, что он для вас значил.- Темпл открыл кейс и вытащил пакет с ее личными вещами, из тех, в которые полицейские складывают вещественные доказательства. Он порылся внутри и извлек прозрачный пакетик - в нем лежали шприц, похожий на карандаш, и пара ампул. - И еще я понимаю, как он разочаровался бы в вас, увидев это. Как давно вы снова подсели на стимуляторы?
При виде шприца рот Келсо наполнился слюной и она с трудом заставила себя отвести взгляд.
- Я не "снова подсела". Сейчас это другое. - Щеки ее горели. - Просто у меня было столько работы...
- Я хотел бы вам поверить. - Темпл постучал по пакетику. - Честно говоря, одного этого уже достаточно, чтобы вас уволили, а может быть, даже дали небольшой срок. - Темпл вытащил планшет, изучил его. - Три года назад, когда вас отстранили за использование стимуляторов, Райан дал вам второй шанс. Если бы не он, ваша карьера рухнула бы. - Он положил пластинку на стол. - Но сейчас ситуация еще хуже, Анна. Намного хуже. Вы неадекватно ведете себя, одержимы навязчивой идеей. Вы эмоционально и психически неустойчивы.
- Я хочу справедливости! - крикнула она в ответ, дернув прикованной к столу рукой. - Нападение на сенатора Скайлер было отвлекающим маневром! Она не была объектом, они пришли за Дански, а мы попали под пули случайно!
- Я читал ваш отчет, - сказал Темпл. - У вас нет никаких доказательств. Люди, убившие Райана и других, мертвы.
- Я в это не верю. - Анна наклонилась вперед. Неужели он не понимает? - Министерство юстиции игнорировало мои просьбы снова открыть дело, поэтому я взялась за него сама. Дански был не единственным... Были и другие, известные люди, ученые, бизнесмены, политики, даже люди из ООН... на них совершали нападения люди с таким же modus operandi..[7].
- Это выдумки!
- Люди, застрелившие Мэтта, еще разгуливают на свободе! - выплюнула она. - Я пыталась найти хоть что-нибудь: имя, название... - Внезапно Анна поняла, как она выглядит со стороны, какие у нее, должно быть, безумные глаза; она сглотнула и попыталась успокоиться. - Вот почему я приехала сюда, связалась с хакерами с "Интрепида". Я подумала, что они могут раздобыть мне данные, которых нет у властей. Раскопать имена.
- А может быть, они вас просто одурачили?
- Тираны, - она произнесла это слово таким тоном, словно это было непристойное ругательство.
Темпл пристально посмотрел на нее:
- Что?
- Так они себя называют. Наемные убийцы. - Анна нахмурилась. - Если бы я смогла выследить их, выяснить, на кого они работают...
- Довольно! - Темпл стукнул кулаком по столу. - Знаете, кто такие эти хакеры, в компании которых вас поймали? Половина из них - члены международной банды кибертеррористов, группы, известной под названием "Джаггернаут". Боже мой, они на первых местах в списке разыскиваемых преступников АНБ[8]. Опомнитесь, Келсо! Вы можете представить, что будет, если кто-нибудь узнает, что агента Секретной службы застукали вместе с этими людьми? - Он покачал головой. - Я видел запросы, направленные вами в Министерство, эти жалкие листки и чушь, которую вы называете уликами. Вам отказали потому, что у вас нет ничего, кроме предположений и слухов. Я прикрыл вас перед начальством из уважения к памяти Мэтта, я знал, каким ударом для вас была его смерть. Но на сей раз вы перешли границы.
Анна похолодела:
- И... что теперь со мной будет?
Темпл сложил руки перед собой:
- В другое время... я лично предъявил бы вам обвинение. Но сейчас этот питбуль рыскает вокруг Секретной службы, выискивая всякую грязь, поэтому агентство не хочет выносить сор из избы. - Под "питбулем" он подразумевал губернатора Флориды Филипа Райли Мида, который постоянно пытался поддеть Белый дом, используя любые имеющиеся средства - в том числе поливание грязью администрации де Сильвио и предание огласке ее промахов. Некоторые люди называли его борцом за справедливость, говорили, что однажды он займет Овальный кабинет; но Келсо видела лишь незначительного политика, которому нравилось представлять себя оппозиционером, способного лишь на избитые фразы, но обладающего бульдожьей хваткой. - Мы не будем поднимать шума, - продолжал Темпл.
Он пододвинул к ней пакет с вещами и извлек из кармана пальто тонкий конверт. Внутри лежал кредитный чип и билет на самолет.
Темпл окинул Анну пристальным, оценивающим взглядом:
- Ваш пропуск и код доступа к нашему серверу недействительны. Я забрал ваше служебное оружие. Официально с этого момента вы в отпуске по болезни. Через месяц, когда обо всем этом забудут, состоится закрытое слушание по вашему делу и вы будете уволены из Секретной службы, лишены пенсии и прочих привилегий. Это в лучшем случае. - Он поднялся. - Здесь билет до Вашингтона. Окажите себе услугу, агент Келсо. Отправляйтесь домой. Отпустите это. Отпустите Мэтта. - Он забрал пакетик со шприцем и ампулами и поморщился. - И постарайтесь не ухудшить свое положение еще больше.
Когда он ушел, зажужжал механизм, и браслет упал с ее руки. Анна взяла пакет, и что-то выскользнуло из него. По столу со звоном покатилась медная монета - ее талисман. Несколько долгих минут она размышляла о том, не стоит ли оставить ее здесь и уйти.
Затем она резким движением схватила монету и сунула в карман.
Зубовская площадь, Москва,
Российские Федеративные Штаты
Черный как ночь вертолет сделал очередной круг над крышами домов улицы Бурденко; вращались фенестроны, жужжали глушители звука. Небольшой аппарат, похожий на коробку, летел на минимальной высоте над прямоугольниками офисов и многоквартирных домов, проносился над древними черепичными крышами, соседствовавшими с современными куполами из полистекла и листами солнечных батарей. Хардести прыгнул из правой двери, и вертолет клюнул носом, но тут же выровнялся и набрал высоту, описывая широкую дугу вокруг Зубовской площади.
Саксон натянул на лицо маску из кевлара и взглянул через поляризованные стекла в иллюминатор. Впереди виднелась крыша отеля "Новый Ростов". По дороге из аэропорта члены команды еще раз прошлись по плану операции и были готовы к бою.
Саксон сделал глубокий вдох и занялся проверкой своих приборов. Последним он осмотрел переключатель режима огня тактического пистолета-пулемета "Харрикейн", висевшего на плече. Оружие из ударопрочного пластика и черной анодированной стали было компактным и легким, тупой ствол украшал трехгранник глушителя.
"Двадцать секунд", - раздался голос Намира, переданный с помощью коммуникационного импланта; слова гудели в черепе Саксона, словно в колодце. "Беззвучные" закодированные радиосообщения порождали странное эхо, и казалось, слова доносятся откуда-то из космоса.
Саксон нахмурился. Времени было в обрез. Близился рассвет, и, если они не поторопятся, скоро станет светло, что лишит их прикрытия. По общему каналу донесся голос Хардести.
"Я на позиции, - сообщил он. - Три объекта. Зеленый свет".
Намир едва заметно кивнул:
"Выполняй".
Саксон повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что человек на крыше отеля заметил их и поднес к уху рацию; в следующую секунду он резко дернулся назад, словно кто-то потянул за невидимую ниточку, и из груди его вырвался алый фонтанчик. Вертолет начал снижаться, и Бен разглядел на крыше еще двоих охранников, валившихся с ног, окутанных розовыми облачками.
Пилот завис в десяти метрах над крышей, и оставшиеся Тираны спустились - сначала Барретт и Герман, затем Намир с Саксоном и последней - Федорова.
Бен напрягся; он умел быстро спускаться по канатам, но теперь, со своим новым имплантом для прыжков, частью его "бонуса", он мог прыгать с довольно большой высоты без поддержки. Эта штука противоречила здравому смыслу, но работала. Саксон прыгнул, и за долю секунды до того, как ноги его коснулись крыши, устройство породило мгновенный электромагнитный импульс, смягчивший падение. Бен приземлился на четвереньки, и загадочная штука приняла на себя удар - он почти ничего не почувствовал.
Федорова присоединилась к нему секунду спустя, словно кошка, издав лишь слабый шорох. Волосы ее были убраны под обруч, утыканный датчиками; ни шапки, ни капюшона на ней не было. Федорова заметила взгляд Бена и отвела глаза - медленно, равнодушно.
Обдав их воздушной волной, вертолет поднялся в небо. Саксон отвернулся, внимательно осмотрел крышу. " Новый Ростов" был приземистым зданием, сверху напоминавшим трилистник; отель был заложен в начале две тысячи десятых, но так и не достроен. Целые этажи здания были заперты и стояли так уже больше десяти лет.
- Синий, Зеленый, - заговорил Намир, называя Барретта и Германа условными именами, - займитесь крышей. Проверьте, нет ли посторонних. - Он взглянул на Саксона. - Серый, ты со мной.
"На крыше чисто", - передал Хардести, сидевший в укрытии в здании напротив отеля.
Ему не понравилось предположение о том, что он кого-то упустил.
Пригнувшись, Саксон побежал за командиром к надстройке лифтовой шахты, возвышавшейся в центре крыши. Пробегая мимо трупа человека, которому снайпер прострелил грудь, он быстро осмотрел его. На лице мертвеца застыло удивленное выражение, на губах выступила розовая пена. Пуля Хардести пробила ему сердце и разворотила спину.
Оптические сенсоры зафиксировали изображение и автоматически запустили поиск в оперативных данных, которые Саксон переместил во временную память своего нейроимпланта. Модифицированный нервный узел также был "подарком" от Тиранов. Он моргнул и загрузил изображение из досье на Контарского. Система идентифицировала человека, лежавшего в багровой луже, как некоего Олега Пушкина - ничем не примечательного члена крупнейшей московской преступной группировки "Солнцево".
- Этот парень - бандит, - пробормотал Саксон.
- Они все здесь бандиты, - ответил Намир. - Не отставай.
Когда они подбежали к будке, Барретт был уже там. За дверью гудели установки - кондиционеры, теплообменники, механизмы лифтов.
Намир кивнул на дверь:
- Открывайте.
Герман наклонился и с помощью цифровой отмычки нейтрализовал электронный замок; когда он покончил с этим, подошел Барретт и, поморщившись, взялся за щеколду. Пучки искусственных мышц на его руках вздулись - и металлическая пластина со скрежетом отскочила, в стороны полетели головки болтов.
Намир сунул голову внутрь, а Саксон оглянулся и озадаченно наморщил лоб:
- А где... Красная?
Федоровой не было - крыша была пуста. Женщина только что шла в нескольких шагах за ним.
Барретт хмыкнул:
- Где-то рядом, не волнуйся.
- Зеленый, - приказал Намир, - займись их связью.
Герман кивнул и проворно вытащил из рюкзака какой-то толстый диск, напоминавший наземную мину. Немец установил его на полу и щелкнул переключателем, раскрашенным желтыми и черными полосками. Перед кибернетическими глазами Саксона на миг промелькнул "снег".
- Противник оглушен, - сообщил Барретт, наклонив голову набок, словно пес, заслышавший свист. - Мы готовы.
- Входим! - приказал Намир. - Пошли!
Они по очереди протиснулись в дверцу и оказались среди механизмов. За установками виднелись шахты, пронизывавшие здание "Нового Ростова" сверху донизу, от верхнего этажа до парковок. Саксон переключился на ночное зрение, и перед ним появились зеленые и белые тени. Он разглядел кабины лифтов; большинство стояло, некоторые медленно поднимались или опускались.
Намир и Саксон направились к своей цели, пробираясь среди медленно вращавшихся катушек кабелей и грохочущих подъемных механизмов. По имевшейся у них информации, Контарский и его люди находились на тринадцатом этаже; пилот зависшего снаружи вертолета с помощью тепловизора наблюдал за окнами апартаментов, сквозь тонированное стекло он видел тепловые следы министра и его персонала. В этот час большинство из них спали; бодрствовали, очевидно, лишь телохранители. Однако необходимо было соблюдать осторожность: разведка не сообщала, сколько гражданских в здании, - если здесь вообще были гражданские. Сопутствующие потери следовало свести к минимуму.
Прикрепив нейлоновые шнуры к металлическим перекладинам, двое наемников беззвучно скользнули вниз, останавливаясь на каждом этаже, чтобы отключить детекторы магнитных аномалий и лазерные сенсоры. Саксон смотрел, как работает Намир, - тот действовал быстро и четко, и было ясно, что он обладает большим опытом в обращении с системами безопасности.
Центральный лифт, расположенный в месте соединения трех крыльев здания, стоял на тринадцатом этаже. По плану наемники должны были проникнуть через потолок кабины и, разделившись, обследовать три расходившихся крыла; Намиру, Герману и Саксону предстояло заниматься коридорами, Барретту - охранять лифт.
"Приготовиться к проникновению", - беззвучно произнес Намир.
Саксон приземлился на крышу лифта, отсоединил трос, по которому спускался, и вытащил баллончик, содержавший жидкую взрывчатку под давлением. Настроив насадку на слабый поток, он разместил по углам крыши кабины лифта небольшие шарики химического вещества цвета хаки, затем вдавил в застывающую пену микродетонаторы.
Когда он закончил, то почувствовал, что лифт слегка покачнулся, и услышал голоса. Трое мужчин разговаривали по-русски. Сквозь вентиляционное отверстие Саксон мог частично разглядеть, что происходит внутри.
- Shto sluchilos? - спросил один из них. Затем постучал по наушнику рации, прикрепленному к уху, и нахмурился.
Второй человек, которого Саксону было не видно, раздраженно сплюнул и вошел вслед за первым в кабину. Они оставляли свой пост в коридоре; трюк Германа с заглушкой радиосвязи удался.
А затем человек с рацией моргнул медленно, словно сова; Саксон узнал это движение. Вместо глаз у него были оптические импланты, и сейчас он менял режим работы. Охранник поднял голову, и Саксон успел заметить, что его правый глаз отливает голубым, - это означало, что в оптику встроен терагерцевый сенсор, позволявший владельцу видеть сквозь тонкие стенки.
В следующие несколько секунд с молниеносной быстротой произошло сразу несколько событий. Охранник громко выругался, ударил кулаком по кнопкам лифта, и кабина в скоростном режиме устремилась вниз, в вестибюль. Остальные вскинули оружие, но они были вооружены укороченными автоматами, не слишком удобными для тесной кабины.
Когда лифт понесся вниз, Саксон вцепился в крышу и почувствовал, как у него все переворачивается внутри; еще мгновение - и пули охранников изрешетят его. Несколько очередей вслепую - и от него останутся окровавленные клочья.
Он выругался и сделал единственное, что ему оставалось,- нажал кнопку детонации на контрольном браслете, надетом на запястье. Шарики застывшей пены взорвались с резкими хлопками, повалил дым, и крыша кабины, и с ней Саксон, рухнула. Шум взрыва ненадолго оглушил его.
В узком лифте царил хаос. Охранники с руганью сбрасывали с себя обломки металла, размахивая руками и ногами. У Саксона не было времени вытаскивать оружие; это походило на драку в гробу, пространства для движений совершенно не было - он должен был первым нанести удар и действовать при этом беспощадно.
Он швырнул человека с терагерцевыми сенсорами в стенку, и его автомат, изрыгнув язык пламени, выпустил три пули в пол. Саксон развернулся на месте и локтем, защищенным пластиной брони, нанес удар по ребрам второго человека. Охранник врезался в тонкую перегородку напротив дверей, и та покрылась паутиной трещин.
Третий противник еще возился с автоматом, одновременно пытаясь избавиться от свалившейся на него лампы. Освободившись, он бросился на Саксона и ударил его прикладом в лицо; щитки, защищавшие глаза, раскололись. Солдат выбросил вперед кибернетическую руку, с отвратительным звуком треснули ребра, и нападавший с шипением отшатнулся.
Затем все трое одновременно напали на Бена, молотя его автоматами, как дубинами, по голове и плечам. Саксон почувствовал боль в затылке и покачнулся; лифт продолжал нестись на первый этаж. Он не сомневался, что внизу врага ждет подкрепление. Необходимо было покончить с этим быстро.
Упершись ногами в пол, Саксон развернулся вокруг своей оси и дал команду импланту, ускорявшему рефлексы, работать на полную мощность. Внезапно он ощутил прилив сил, нервы были натянуты как струны, мышцы напряглись. Охранники навалились на него скопом, и он взмахнул руками. Человек со сломанными ребрами отлетел к дверям, за ним последовал охранник с оптикой. Саксон нанес стремительный удар ногой по колену третьего и был вознагражден воплем боли. Человеческая кость хрустнула, сокрушенная тяжелой стальной кибернетической ногой.
От прилива сил у Саксона мурашки побежали по коже, словно горячая волна захлестнула его тело. На какой- то ужасный момент запах дыма снова вызвал в его памяти катастрофу, и он почувствовал вонь авиационного топлива и горящих трупов. Внезапно в ушах его раздался вой пламени, пожиравшего разбитый вертолет, треск пулеметной очереди, раздиравшей в клочья тело Сэма...
Ярость заполнила его, ярость толкала его вперед, и он приготовился убивать. Жестоким, сокрушительным ударом стальной руки он раздавил горло упавшего человека, затем схватил какой-то металлический штырь и забил насмерть второго охранника. Последний противник, кашляя и выплевывая кровь, выставил вперед кибернетическую руку, которая выпустила веер лезвий. Одно из них разрезало Саксону щеку, но боль была далекой, словно это происходило с кем-то другим. Он вцепился в руку охранника - изящную, заключенную в пластик телесного цвета, - без сомнения, это была модель, состоявшая на вооружении Федеральной армии,- и согнул ее в суставе в обратную сторону, сломав оболочку. Охранник попытался высвободиться, но Саксон схватил его за волосы и колотил головой о стену до тех пор, пока человек не обмяк.
Раздался мелодичный звон, лифт остановился, и Саксон выпустил тело. Двери открылись, и труп рухнул на мраморный пол вестибюля.
Саксона ждали еще три человека, образовавшие полукруг перед дверью; они целились в наемника из тяжелых крупнокалиберных автоматов. Компьютер в его мозгу любезно сообщил, что эти люди также были членами бандитской группировки и за каждым числился длинный список преступлений; но тюремные татуировки, видневшиеся из-под рубашек, и без того говорили об этом.
Саксон, медленно, тяжело дыша, поднял руки; животная ярость, оглушившая его в лифте, отступила так же внезапно, как и нахлынула. На несколько секунд он забыл о том, где находится, поддался гневу, чувству вины за смерть Кано, Сэма и остальных. Внутри его кипела черная злоба, первый приступ которой он ощутил в полевом госпитале.
Саксон знал несколько фраз по-русски и понял, что люди с автоматами приказывают ему встать на колени. Он медленно повиновался, стараясь тянуть время. Один из врагов должен будет подойти достаточно близко, чтобы забрать "Харрикейн", и тогда, если ему повезет...
На краю поля зрения Саксона что-то замерцало, переливаясь всеми цветами радуги, как бензиновое пятно на воде, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидегь, как прямо из воздуха материализуется тонкая стеклянная фигурка; на миг она превратилась в смутное пятно и внезапно стала настоящей.
Военные называли это миметическим оптическим активным камуфляжем; Саксон не разбирался в технических тонкостях, но знал, что этот имплант представляет собой матрицу из проводов толщиной в несколько молекул, вживленных под кожу и под оболочку киберконечностей. Будучи активированным, он генерировал локальное электромагнитное поле, превращавшее человеческое существо в ходячее невидимое орудие. Эта штука стоила чудовищных денег и была безумно хрупкой; существовали также проблемы во взаимодействии с человеческим организмом, отчего такой камуфляж практически никогда не использовался в боевых условиях. Достичь полной синхронности между пользователем и системой было очень трудно: чтобы приводить имплант в действие, требовалась необыкновенная, почти сверхъестественная сила воли.
Призрачная фигура превратилась в Федорову, и она перерезала горло первому охраннику, а двух других мгновенно прикончила беззвучными выстрелами из пистолета-пулемета. Камуфляж отключился окончательно, электромагнитное поле рассеялось, и ее пробрала легкая дрожь.
Саксон поднялся, и Федорова взглянула на него; выбритая половина головы женщины была покрыта бисеринками пота. А потом она улыбнулась.
"Начинаем", - приказал Намир.
Двери лифта раздвинулись с жалобным металлическим скрежетом, и Барретт, все еще пыхтя от напряжения, выскочил наружу. Он прикончил ближайшего охранника жестоким ударом кулака, и осколки черепа вонзились жертве в мозг. Тело рухнуло на шероховатый бетонный пол, подергалось несколько секунд и затихло. Мгновение спустя появились Намир и Герман, на ходу стреляя из автоматов во все стороны. Бронебойные пули свалили нескольких противников.
Один из них был еще жив; обливаясь кровью, пошатываясь, он попытался скрыться в боковом коридоре. Секунду спустя Герман набросился на него и мощным ударом стального кулака проломил голову.
- Вперед! - рявкнул командир.
Начиналась активная фаза операции; сейчас важнее всего была быстрота действий. Намир огляделся, прищурившись. Интерьер тринадцатого этажа не походил на фотографии, раздобытые Тиранами. Не было толcтых ковров и светлых панелей, украшенных неброскими пейзажами, - лишь голые бетонные стены. Пахло цементной пылью и озоном. Вместо дверей из красного дерева, ведущих в роскошные апартаменты и люксы, перед солдатами зияли дыры, едва прикрытые полиэтиленовой пленкой.
Герман в замешательстве взглянул на командира:
- Что-то здесь не так.
- Верно, - согласился Намир. - Продолжаем. И будьте настороже.
- У нас гости! - рявкнул Барретт, вскидывая оружие.
Из-за угла возникла группа из четырех бандитов, вооруженных тяжелыми автоматами.
- Разберись с ними, - бросил Намир.
Оболочка правой руки Барретта раскрылась, кисть отъехала в сторону, и выдвинулось спрятанное внутри орудие. Выдернув из кармана рюкзака ленту с боеприпасами, Барретт ловко вставил ее в механизм подачи в локте кибернетической руки. Из запястья высунулся блок скорострельного пулемета с тремя стволами. Блок завертелся с жужжанием, похожим на звук мощного генератора, и киберпулемет изрыгнул язык желтого огня и дождь пуль. Барретт с ухмылкой принялся водить рукой из стороны в сторону; пули крушили тонкие перегородки из ДСП, за которыми прятались охранники, проделывали воронки в бетонных стенах.
- Пошли! Комнаты Контарского впереди.
Намир бросился дальше по коридору, остальные последовали за ним. Добравшись до того места, где, согласно разведданным, должен был находиться люкс, израильтянин рванул полиэтиленовую пленку.
Перед ними открылось очередное пустое, нежилое пространство с голыми стенами. С потолка свисали пучки кабелей, по полу змеились какие-то провода, виднелись похожие на барабаны генераторы. В зале было теплее, чем в коридоре, здесь стояла жара, как в оранжерее.
- Какого черта... - Барретт оглядел комнату, его изборожденный шрамами лоб сморщился. - Это не то место, чтоб ему пропасть! Его здесь нет... здесь никого нет!
- Он здесь, - настаивал Герман. - Это тот самый номер. Контарский здесь - ты же видел, что показывает тепловизор...
- Зачем шесть человек охраняли пустую комнату? - пробормотал Намир.
Он вошел; эхо его шагов разносилось по помещению. Что-то здесь было не так. Перед окнами, выходившими на залитые розовым светом московские крыши, были установлены длинные стеклянные панели. Они скрывали стены от пола до потолка и от угла до угла. Кабели тянулись к каким-то агрегатам, и, приблизившись к окну, Намир почувствовал исходившее от стекол тепло.
- Белый, - обратился он к снайперу, - возьми тепловизор и взгляни на тринадцатый этаж. Скажи, что ты видишь.
"Вижу троих наших, - последовал ответ. - Серебряный, Синий, Зеленый. Рядом несколько неустановленных целей,- Он смолк и несколько растерянно продолжал: - Они в одной комнате с вами..."
- Нет, - прорычал Намир, хватая пригоршню проводов. - Здесь никого нет! - Он яростно дернул, и провода, рассыпая искры, выскочили из гнезд. Панели замерцали и стали прозрачными.
До них по общему каналу донесся изумленный вздох Хардести:
"Какого дьявола!.. Серебряный, все неустановленные цели исчезли. Повторяю, исчезли".
- Здесь никого не было, - вслух произнес Герман. - Это панели. Это что-то вроде тепловой завесы с фальшивыми изображениями.
- Вот это ловко, - пробормотал Барретт. - Тогда где на самом деле прячется этот отморозок?
- Найти его! - приказал Намир.
Саксон рассеянно кивнул и осмотрел отделанный мрамором вестибюль. Стоял полумрак; единственным источником света служило полукруглое окно над входной дверью. Кроме Бена и Федоровой, в помещении никого не было.
Оглянувшись, он увидел, как женщина, опустившись на одно колено, роется в карманах застреленного ею человека. Когда она перевернула тело, изо рта бандита вырвался прерывистый предсмертный вздох.
- Если объект не на тринадцатом этаже, значит, он сидит на другом, с окнами, непроницаемыми для тепловизора, - вслух размышлял Саксон. Он снова оглядел вестибюль, - Здесь много лифтов. Должен быть какой-то специальный скоростной лифт... Вот оно. - Он заметил в стороне, в незаметной нише, несколько дверей; на них словно было написано: "Посторонним вход воспрещен".
"Идите туда, - приказал Намир. - Мы будем следить за вами по сигналам и скоро догоним".
- Здесь нет кнопки, - сказал Саксон, разглядывая стеклянную панель у дверей лифта. - Наверное, нужен какой-то ключ, а может, сюда надо приложить руку...
За спиной у Саксона раздался хруст и скрежет металла о камень; затем к нему подбежала Федорова. В руке она держала кусок человеческой плоти, по мраморному полу в черную и белую клетку протянулась кровавая дорожка.
- Все в порядке, - доложил Саксон, когда она прижала отрезанную руку к сканеру. - Красная... нашла выход.
Раздался гулкий звон, и двери лифта открылись.
Они вышли на десятом этаже и угодили прямо на линию огня двух роботов-охранников. Эти агрегаты представляли собой стальные коробки размером со стиральную машину, неподвижные в режиме наблюдения; но когда их сенсоры фиксировали нечто не числившееся в запрограммированных списках, механизмы раскрывались, ощетиниваясь дулами автоматов и оптическими прицелами. Это были мобильные родственники громоздких роботов, перевозимых на машинах и применявшихся военными и правоохранительными органами; однако они тоже были смертельно опасны.
Саксон бросился на пол и перекатился, оказавшись в роскошно отделанном коридоре; одновременно он сдернул с плеча пистолет-пулемет. Федорова выскочила из лифта на своих грациозных ногах бегуньи. Двигалась она так быстро, что походила на размытое пятно. Роботы пришли в замешательство: их примитивные мозги не могли решить, какую цель следует атаковать.
Саксон воспользовался этим и заполз за кожаное кресло. Он прицелился и нажал на курок. Очередь бронебойных патронов пробила стальной корпус ближайшего охранника, разворотив внутренности. Робот наткнулся на стену и рухнул.
Федорова, вскочив на второй агрегат, молниеносным ударом ноги сбила его главный сенсор. Робота занесло, и смуглая женщина, просунув дуло пистолета в щель между бронированными пластинами, выстрелила.
- Десятый этаж, - доложил Саксон. - Мы разделяемся и начинаем поиски объекта. - Он взглянул на Федорову; та коротко кивнула ему и бросилась к южному коридору.
"Принято, Серый, - ответил Намир. - Идем к вам. Изолировать и нейтрализовать объект!"
Саксон устремился в северо-западное ответвление Y-образного коридора, двигаясь быстро, пригнувшись, перебегая от укрытия к укрытию.
Он уловил впереди какое-то движение, и из ниши выкатился приземистый, толстый предмет. Это был богато отделанный робот - такими их представляли в начале двадцатого века, - весь в блестящих пластинах и керамических деталях; подобные роботы служили вместо горничных в отелях. Передвигался он на колесах с толстыми серыми шинами и походил на маленький танк. Из отверстия выехал небольшой динамик, и механизм обратился к Саксону на русском, фарси и, наконец, на английском.
- Гостям отеля доступ сюда запрещен, - объявил он. - Прошу вас покинуть помещение.
Затем откуда-то возник веер зеленых лазерных лучей, заставший Саксона врасплох. Машина засекла его оружие и моментально отреагировала. Керамические пластины разъехались, открыв импульсную пушку.
- Обязательное предупреждение сделано, - произнес робот. - Перехожу к активным действиям.
Робот выпустил невидимую волну, захлестнувшую коридор. Саксон рухнул на пол; импульс повалил столы, раздался звон бьющихся цветочных ваз. Разряд обладал огромной силой и сокрушал все на своем пути, подобно цунами.
Бен вскочил, стреляя на ходу. Пули оцарапали металл и деревянную отделку машины, испортив ее элегантный корпус. Робот выстрелил снова; картины попадали со стен, двери в пустые номера распахнулись.
Свободной рукой Саксон сжал металлический цилиндр, прицепленный к жилету, и дернул за кольцо. Раздалось жужжание, Саксон с силой швырнул цилиндр и бросился под прикрытие ближайшей двери.
Осколочная граната звякнула о корпус робота и закатилась под него. Мгновение спустя она взорвалась, и машина превратилась в дымящуюся груду металла.
Выбравшись из укрытия, Саксон устремился в облако воняющего порохом дыма; стены еще гудели поcле взрыва. Ногой в тяжелом солдатском ботинке он вышиб дверь апартаментов и, выставив вперед автомат, ворвался в номер.
Просторная комната, казалось, была лишена острых углов - сплошная мягкая мебель и арочные окна. Толстый слой армированного пластика - несомненно, какой-то отражатель - скрывал оконные стекла, не пропуская в комнату свет утреннего солнца, заливавшего Зубовскую площадь. Саксон нашел провод и выключил завесу.
Сбоку виднелась дверь в анфиладу комнат, каждая из которых по площади превосходила родной дом Саксона; напротив нее располагалась дверь в спальню. Мебель была вынесена, и почти всю комнату занимали сервер, множество мониторов и сложная клавиатура.
Из ванной к Саксону бросился человек в темном костюме, сжимая в руках компактный, но смертоносный дробовик "Видоумейкер"[9]. Пистолет-пулемет Саксона загрохотал, и очередь прошила бандиту грудь; он рухнул на плитки пола и застыл в луже крови. Бен отбросил пустой магазин, вставил новый и устремился в спальню.
Михаил Контарский, охваченный животной паникой, отодвинулся от клавиатуры и потянулся к блестевшему никелем тяжелому автоматическому пистолету. Саксон поднял оружие и прицелился Контарскому в грудь.
- Не трогай, - произнес он.
Русский отнюдь не походил на того человека, которого он видел на фотографиях. Исчезло торжественное выражение лица, отстраненный взгляд; черты его выражали беспредельный ужас. Он слабо кивнул и прижал руки к груди.
- Прошу тебя, - заговорил он. - Ты не можешь меня остановить.
На краю поля зрения Саксона что-то замерцало, и он сообразил, что за чередой цифр и данных, скользивших по экранам, скрываются очертания призрачного человеческого лица, смотревшего сквозь эту пелену.
- Он пришел убить тебя, Михаил,- произнес призрак.
Голос был бесполым, невыразительным, словно это говорила машина, а не живой человек; не было ни лица, ни других отличительных признаков, кроме имени в углу экрана: Янус.
- Ты же сказал, что мне хватит времени! - злобно бросил Контарский; губы его дрожали. Он снова умоляюще взглянул на Саксона. - Прошу тебя, мне нужно закончить свое дело, иначе...
Саксон шагнул вперед:
- Если вы прикоснетесь к этой консоли, это будет вашим последним движением, господин министр.
- Михаил, - заговорил человек без лица, - это важнее твоей жизни. Нам нужны данные о Зале Смерти, ты должен закончить загрузку...
Саксон ухмыльнулся и выпустил очередь по самому большому экрану; голос смолк. Контарский взвыл и попятился.
- Хватит с меня твоего приятеля. - Саксон схватил жертву за воротник и поволок ее прочь из комнаты.
- Нет. - В спальне была установлена еще дюжина мониторов, а в гостиной - большой экран; все они ожили, и на всех появилось одно и то же скрытое за пеленой "снега" лицо. Слово повторялось снова и снова, когда один за другим загорались мониторы. - Нет. Еще рано.
- Все кончено, - сказал Саксон пленному, не обращая внимания на компьютерный голос.
На лице Контарского появилось упрямое, вызывающее выражение, и он попытался вырваться из рук Саксона.
- Ты не можешь меня арестовать... Ты не полицейский! Какое ты имеешь право... - Но вспышка гнева быстро погасла, когда взгляд министра упал на пистолет-пулемет. - Прошу тебя, умоляю! Не убивай меня. Я сделал только то, что считал правильным!
- Он не преступник, - настаивал голос. - Не тебе судить его.
Саксон стиснул зубы.
- Ты агент всемирной террористической сети! - проревел он, - Ты агент "Джаггернаута"! Сволочи, которым ты продался, виновны в смерти моих людей! - Гнев возвращался, он чувствовал его палящее прикосновение. - Операция "Кукушка", - бросил он съежившемуся человеку. - Слышал такое название? Знаешь, что там случилось? Они были солдатами и выполняли свою работу - это была даже не их поганая война! - Саксон ударил Контарского прикладом по голове, и министр, отлетев в сторону, врезался в косяк двери. - А теперь пошел! Я возьму тебя живым! Ты будешь отвечать за то, что сделал! - Он гневно уставился на один из мониторов. - Ты смотришь? Потому что в следующий раз мы придем за тобой.
- Н-нет, нет, нет... Ты не можешь... - запинаясь, пробормотал Контарский, оборачиваясь к мониторам. - Янус, ну что же ты! - взмолился он, обращаясь к призраку. - Помоги мне...
Но призрак проигнорировал его; мысли его явно были заняты Саксоном.
- Ты понимаешь, что ты творишь, наемник? - (Саксону показалось, что в тоне его послышался упрек).- Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?
Этот вопрос заставил Саксона помедлить; он угрожающе посмотрел на Контарского, рывком поставил его на ноги, толкнул на середину комнаты. Человек, стоявший перед ним, побелел от страха, и в его глазах Бен не заметил признаков лжи.
- Я ничего не знаю о твоих людях! - прошептал он. - Ты должен мне поверить!
И на долю секунды Саксон действительно поверил ему. Он умел распознавать ложь; ему приходилось встречать лжецов и в бою, и в обычной жизни, и он знал, как выглядит человек, слишком напуганный, чтобы лгать. А если название "Операция "Кукушка"" ничего не значит для Контарского, тогда...
"Зеленый свет".
Спустя долю секунды после того, как Саксон услышал эти слова по общему каналу, прозрачный пластик треснул. Пуля Хардести вошла в мозг Контарского через нос, разворотила череп и разбрызгала мозги по деревянной обшивке стены. Тело, залитое кровью, рухнуло на столик розового дерева.
Когда Саксон поднял глаза, все экраны погасли.