Сицилия, наши дни

Данте никогда не видел Алисию спящей.

Или спокойной.

Она всегда была чем-то занята, разговаривала, фантазировала, врала или дразнила его. Он хорошо знал ее улыбку, надутые губы, хмурый взгляд. Она была крайне упрямой, но не всегда.

Несмотря на все сюрпризы, которые она преподнесла ему в номере тем утром, самым большим откровением для Данте было то, что она так и не вернулась домой. Возможно, это беспокоило его больше, чем следовало бы.

— Алисия. — Он постучал ступней по ее ступне. — Смотри!

Она вздрогнула, проснулась и какое-то время смотрела на него со злостью, но потом улыбнулась.

— Я задремала.

— Я тоже, — сказал он. — Я попросил пилота выбрать живописный маршрут. Слева от тебя Сиракузы и остров Ортигия.

Пилот сообщил, что они находились над Ионическим морем и теперь возвращались в сторону Катании. Хотя деревня Алисии была на юге, ей все равно казалось, что она возвращается домой, потому что не было другого места на земле, которое она так любила бы, как Сицилию. Увидев пункт назначения, она вытянула шею и посмотрела на юг, задаваясь вопросом, виден ли Треборди в такой ясный день, но не решилась спросить об этом Данте.

Но потом самолет резко снизился, и она схватилась за живот.

— Я предупреждал, — произнес Данте. — Спуск на маленьком частном самолете происходит быстрее, чем на обычном самолете.

— Мне не с чем сравнивать. Я ни разу не летала.

— Ты должна была сказать, что летишь в первый раз.

— Это что-нибудь изменило бы?

Он пожал плечами:

— Может быть.

Алисия глубоко вздохнула, когда они стали высаживаться. Она встала, уперев руки в бедра, и заблокировала выход, оглядываясь вокруг. Небо было голубым и знакомым, и она почти успокоилась, ступая на сицилийскую землю.

— Алисия! — нетерпеливо подсказал Данте. — Нам пора идти.

Поездка в Ортигию прошла почти в тишине. Алисия смотрела в окно на остров, разделенный на части.

— Части острова соединены мостами…

— Тремя, — сказал Данте, оглядываясь назад, и начал рассказывать ей мифы. — Астерия превратилась в перепелку.

— И бросилась в море. — Она помнила, как Беатриче читала ей этот миф. — Как красиво! — произнесла она, когда они подъехали к мосту, и ей показалось, что она попала в другой часовой пояс. — Мы едем туда. — Он указал на элегантный дворец в цитадели, и автомобиль замедлил ход. — Здешние дороги не предназначены для машин.

— Пойдем пешком? — сказала Алисия.

— Сегодня днем мы погуляем…

— Я имела в виду сейчас.

Данте удивился. Он больше привык к женщинам, которым нравились виды из пентхауса. Он с удовольствием показывал ей маленький остров со своей историей и богатой красотой.

— Это потрясающе!

— Нет, он просто небольшой, — сказал Данте, когда они прошли под аркой. — Здесь невозможно заблудиться.

Они вышли на центральную площадь с красивым фонтаном посередине, но внимание Данте было приковано к другому месту.

— Завтра мы будем ужинать вон там. — Он указал на очень изысканный ресторан, и она нервно вздохнула. — Там спокойно.

Он думал, что ее пугает окружающая обстановка, но дело было не в этом. Мысль о семейном ужине одновременно волновала и тревожила ее.

— Я так нервничаю из-за завтрашнего дня, — сказала она.

— Почему?

— Я хочу им понравиться.

Данте рассмеялся.

— Я сомневаюсь, что я им нравлюсь.

Ему хотелось сказать, что его родня полюбит ее, и ей не стоит волноваться, но он знал, что втянул ее в настоящее змеиное логово.

— Мы выпьем коктейлей, чтобы расслабиться.

— Если я запьянею, то произведу не лучшее первое впечатление. — Она повернулась. — Красивый фонтан.

— Фонтан «Диана». Это богиня охоты. Она с луком.

— И еще она богиня деторождения, — сказала Алисия, потому что любила все мифы и хорошо их знала.

— Тогда не будем подходить слишком близко.

Она посмотрела на потрясающее сооружение со статуями русалок и младенцев и, хотя оно было божественно прекрасным, едва не расплакалась.

Данте перестал играть роль экскурсовода, потому что Алисию явно что-то расстроило.

— А еще она богиня девственности. — Он развернул Алисию лицом к себе. — Аретуза сняла свои одежды и омылась в водах, а когда Алфей увидел ее красоту, река наполнилась желанием. Прямо как у нас…

— Значит, на ней не было тех ужасных трусов.

— Алисия, я их даже не помню.

— Как мило с твоей стороны сказать, что ты ничего не помнишь.

— Эй! — резко произнес он. — Я имел в виду, что в тот день меня совершенно не волновало твое нижнее белье. — Он вздохнул. — Отпусти прошлое.

Алисия выдохнула и подумала, что он прав. Она слишком замарала воспоминание об их близости неприятными мыслями.

— Ты действительно этого не помнишь? — спросила она.

Прищурившись, Данте уставился ей в глаза, провоцируя опасное и глубокое воспоминание, и ее сердце забилось чаще.

— Я помню, как хотел в реке снять с тебя бюстгальтер, но ты не разрешила. У тебя родинка прямо над левой грудью. Я это очень хорошо помню.

— А еще? — Она сглотнула.

— Наш разговор не сулит ничего хорошего уикэнду без секса.

— Я иногда сожалею о том, что болтаю.

— Я знаю. Но я помню, что твои трусы стали прозрачными, когда намокли, а потом порозовели от дождя…

Алисия хотела отстраниться от Данте, но тут он ее поцеловал. Это был не безумный поцелуй, которым они обменялись в отеле, а медленный и осторожный. И она почувствовала себя в опасности, потому что перед ней был другой Данте.

Внезапно кто-то позвал его:

— Данте!

Отстранившись от Алисии, он обернулся.

— Привет! — Он улыбнулся, и она поняла, что он целовался на публику. — Маттео, это Алисия. Алисия, это мой брат Маттео и его жена Роза.

Алисия покраснела, словно смутилась, что их застукали за поцелуями, но на самом деле это был румянец от злости.

— Мы собирались выпить кофе, — сказал Маттео. — Присоединяйтесь к нам.

— Мы бы с удовольствием, — ответил Данте. — Но Алисия устала, а мы еще не были дома с тех пор, как приземлились. До завтра!

— Ты знал, да? — спросила она, как только они отошли на безопасное расстояние. — Вот почему ты поцеловал меня.

— Нет, — сказал он. — Если бы я знал, что мой брат здесь, я бы не стал с тобой целоваться. — Он посмотрел на нее. — Не считай меня подлецом. Ты была не против утреннего секса, когда тебе что-то понадобилось от меня.

Они шли по мощеным улочкам под древними арками к его дому. Поднимались по узким и довольно крутым ступеням, которые казались бесконечными. Алисия остановилась на полпути, чтобы отдохнуть.

— Ты приводишь сюда своих супермоделей? — спросила Алисия.

— Нет, мы останавливаемся в отеле, где у меня частный лифт в пентхаус, — сообщил ей Данте. — Давай же, мы почти у цели. Можно подниматься по другой лестнице, но тогда не увидишь всей красоты, — прибавил он.

Алисия ахнула, когда перед ними раскинулась вся Сицилия, настолько великолепная, что у нее на глаза навернулись слезы.

— Я никогда такого не видела. — Она пыталась отдышаться.

— Лучшие виды открываются издалека.

Она смотрела на маленькие рыбацкие лодки, покачивающиеся рядом с яхтами в гавани, на корабли в каналах и остров, который так любила.

— Я прожила там восемнадцать лет, но ничего толком не видела…

Виды напоминали рисунки из книжки, за исключением того, что ветер дул в лицо, а в воздухе витал запах соли. Это была родина Алисии, и она только теперь поняла, как сильно по ней соскучилась.

— Подожди до вечера, когда зажгутся огни освещения, — прибавил он. — Попозже я отвезу тебя в город, чтобы ты увидела отель.

— Он твой или твоей семьи?

— Только мой. — Он вздохнул и смягчился. — У меня небольшие разногласия с мачехой. Об одном и она, и мой отец, возможно, пожалеют.

— Каким образом?

— Не будем об этом говорить.

Они подошли к его дому, и Алисия посмотрела вверх.

— Это действительно был дворец?

— Наверное, для дальней родни королевских особ, — сказал Данте. — Изначально, купив его, я хотел переделать его в бутик-отель. Но половина здания закрыта.

— На ремонт?

— Из-за опасности обрушения, — произнес он. — Надо получать необходимые разрешения.

Он поморщился, показывая ей дом, но Алисия не сомневалась, что он любит его вплоть до последнего опасного кирпичика.

— Я привел тебя сюда, чтобы посмотреть на вид вокруг, но обычно я вхожу через парадный вход, к которому можно подъехать. Моя резиденция на втором этаже, и она не в таком ветхом состоянии.

Великолепные ковры закрывали каменный пол, а мебель выглядела привлекательнее внушительного здания. Балконные двери вели на большую террасу, и Алисии сразу захотелось постоять там и полюбоваться на гавань.

— Мы поедим там сегодня вечером. — Он открыл маленькую дверь. — Еще лестницы. Твой багаж нескоро принесут.

— Без проблем.

— Я имею в виду, его привезут к ужину.

— Я не тороплюсь.

Еще один лестничный пролет, и они оказались в длинном каменном коридоре с небольшими прорезями в стенах наверху и почти без света.

— Влево или вправо? — спросил Данте.

— Вправо.

Они подошли к двери, и, когда он открыл ее, Алисия шагнула из темноты в красивую комнату в розовых тонах с видом на океан. Это была самая красивая комната, в которой она когда-либо была. Розовой была даже ванная комната.

— Это твоя комната, Данте? — поддразнила она его.

— Да, — сказал он.

— А это для чего? — спросила она, указывая на бархатный шнур над кроватью.

— Пошли! — Он указал на длинный коридор. — Твоя комната внизу.

— Можно ее посмотреть? — Ей стало любопытно. — Ого! — воскликнула она, когда они вошли в комнату, оформленную чисто по-мужски. Повсюду нефрит, кровать из темного резного дерева. — Кровать, кажется, неудобная.

— Это средневековая кровать с современным матрасом. Она — часть здания, ее нельзя вытащить отсюда.

Здесь тоже был шнур из толстого нефритового бархата, свисающий с потолка. Алисия решила подергать за него, но Данте сказал, что лучше этого не делать.

Она прошла в ванную, напоминающую храм с мозаичными плитами.

— Она сконструирована по принципу компаса. — Он посмотрел на Алисию. — Немного жутковато, да?

— Только не говори, что здесь обитают привидения.

— Ладно, не буду. Но мы можем поменяться местами сегодня вечером, и ты получишь розовую комнату.

— Так привидения здесь есть?

— Я ночую в разных спальнях. Но я обещаю, что перелягу на диван, если привидения появятся. — Я не знаю, когда ты шутишь.

Данте приготовил им прекрасные напитки на террасе. Звезды усеяли ночное небо, а огни освещения зажглись над водами Сицилии.

Затем привезли их багаж, а через служебный люк поднялся красиво накрытый к ужину стол. Под большим серебряным куполом были равиоли в маслянистом соусе с шалфеем.

— Значит, твоя семья в отеле?

— Да. — Он посмотрел на нее. — Не поучай меня и не говори, что они должны быть здесь. Повар и дворецкий — супруги, — объяснил Данте, раскладывая еду на тарелки.

— Почему нельзя дергать шнур в твоей комнате?

— Это сигнал вызова любовника. Между комнатами натянут шнур, поэтому не тяни за него, если хочешь только кофе. Кстати, Джино прислал сообщение. Он предлагает тебе встретиться с ним в воскресенье. Он считает, если ты будешь с ним, когда он приедет в монастырь…

— Я не знаю. — Она нарезала нежные равиоли как бифштекс.

— Алисия, что-то случилось? — спросил он.

— Ничего подобного. — Она сглотнула. — Монашки были добры ко мне. Ну, чаще всего. И у меня было хорошее детство…

— Я пойду с тобой, если это тебе поможет, — предложил Данте. — Я запросто поговорю с настоятельницей.

— Лучше не надо.

Далее подали капонату — настоящее сицилийское блюдо, насыщенное, кисло-сладкое, с баклажанами и каперсами, оливками и жареным перцем, а также свежими кростини.

— Спасибо, что не заказал мясное блюдо, — сказала Алисия. — Ты не забыл, что я не большая любительница мяса. — Как же было приятно расслабиться и поесть любимое блюдо. — Но завтра я съем все, что подадут.

— Я завтракаю с отцом в воскресенье, и он знает, что будет дальше. Я ухожу. Я подарил ему десять лет, Алисия. Мой отец, если его можно так назвать, играл мной.

— Каким образом? — Она покачала головой, потому что сомневалась, что кто-то может играть Данте.

— Он застал меня врасплох.

— Ты никогда не теряешь бдительность.

— Ну, однажды я ее потерял. — Он посмотрел на нее. — И отец этим воспользовался. Пресловутый давно потерянный сын… Он решил поделиться с ним своим богатством, пригласив в свой бизнес. Ты знаешь, что такое харизма?

— Конечно, — сказала Алисия, сидя напротив него.

— У моего отца ее в избытке. Он может заключить любую сделку, очаровать даже птицу… Моя мать была такой же. Когда она улыбалась, каждый мужчина думал, что она принадлежит только ему, по меньшей мере на отведенное ему время.

— Значит, в тебе двойная доза харизмы.

— Наверное, это не просто унаследованный навык, Алисия. Его нужно оттачивать. У Маттео, с которым ты недавно познакомилась, его нет. Его баловали всю жизнь. Однако мой отец не чудотворец, и, если бы он хотел сохранить свою империю, ему понадобился бы…

— …Ты?

Данте кивнул.

— Мне не нравится, как он ведет свои дела. Он действует подло и неряшливо. У него много покровителей во всем мире, и, когда они в Европе, этим покровителям хочется, чтобы их развлекали. Ему стало трудно. Он не мог быть везде одновременно. Маттео с радостью болтает по телефону, а потом отправляется на марафон или велогонку, к которой он готовился. Какое-то время он увлекался гонками, но не преуспел в этом…

— А ты шоумен?

— Меня тошнит от казино и того, как мой отец заключает сделки. Все это… — он указал на свой дом и красоту за его пределами, — было заработано по-честному. А теперь я просто ухожу и посвящаю тебе больше времени, любовь моя… — Он усмехнулся и послал ей воздушный поцелуй. — Поверь, я веду себя гораздо лучше, чем собирался. Они не получат это здание.

— Они его хотят?

— Им нужен отреставрированный бутик-отель. Тем не менее нынешняя обстановка в спальне устроит и моего отца, и Джустину. Я не понимаю, почему она с ним, зная, что он регулярно ей изменяет.

— Наверное, у нее тоже есть любовники.

— У Джустины? — Он фыркнул. — Ты так думаешь?

— Понятия не имею. — Алисия пожала плечами. — Но у каждого есть свои причины оставаться с кем-то, даже тайные.

Она же, например, здесь. Сидит напротив Данте и притворяется, что это легко.

— Интересно, кто кого вызывал в старые времена с помощью этого шнура? — спросил он.

— Мужчина, скорее всего. Женщинам такое наверняка не разрешалось.

— У них не было никаких заморочек, они не давали друг другу обещаний в вечной любви.

— Возможно, — сказала она, глядя на огромную луну над водой.

— Зачем шнур над кроватью женщины, если она не могла им воспользоваться? Наверное, все зависело от правил того времени. Если бы я был королем, я бы позвал тебя. Если бы ты была королевой… — …Тебе пришлось бы дождаться моего приказа.

Он поморщился.

— Я вряд ли был бы очень хорошим супругом королевы. Дело в том, что я предпочитаю спать в одиночестве.

— Правда? — Алисия недоверчиво нахмурилась. — А я так не думала…

— Я не говорю о сексе. — Он улыбнулся ей, продолжая ленивый вечерний разговор. — Если бы я занялся сексом с женщиной, то потом вернулся бы в свой номер, а она в свой. Я ненавижу шум и присутствие рядом другого человека. Так я не высыпаюсь.

Алисия слегка покраснела.

— Даже когда я была маленькой, я чувствовала себя в безопасности, слыша Беатриче и зная, что она рядом. Я люблю слушать чье-нибудь дыхание. — Я могу оставить дверь открытой и похрапеть, если хочешь.

— Да, пожалуйста.

— Я пошутил.

— А я не шучу, — призналась Алисия. — Я ненавижу тишину по ночам. Она напоминает мне то время, когда Беатриче уехала, и комната опустела.

Она умолкла, не решаясь рассказать ему, как плакала, когда он уехал в четырнадцать лет, и некому было ее выслушать. Все резко изменилось, когда родился ребенок.

— Я ненавижу спать в одиночестве.

— Никому об этом не говори. — Данте огляделся. — Парням, я имею в виду.

— А тебе-то что?

— Я просто дал тебе бесплатный совет, — сказал он. — Я также могу объяснить, почему у тебя не ладятся отношения.

— О, ты можешь?

Данте уверенно кивнул.

— Ты красивая, веселая, а секс… — Он махнул рукой и посмотрел на нее в упор. — Ты сильно увлекаешься. Ты очень верная, и Беатриче тому пример. Десять лет спустя ты по-прежнему ищешь ее.

Алисия хихикнула и уставилась на луну, которая через мгновение скрылась за облаком.

— У нас был секс всего один раз, а ты была готова начать новую жизнь и переехать в Рим. Если ты не будешь такой импульсивной, парни станут кормиться с твоих рук.

— Спасибо, Данте. — Она кисло улыбнулась. — Приятно получить совет от плейбоя.

— На здоровье.

— А хочешь моего совета? — предложила Алисия. — Раз уж у нас зашел такой разговор.

— Спасибо, не надо. Мне не нужны серьезные отношения. Я не хочу того же, что хочешь ты.

— А как же мы с тобой познакомились? — спросила она. — Твоя семья наверняка спросит об этом. — Скажи, что ты тоже с юга. Объясним, что мы встретились в Милане.

— Что? — Она уставилась на него. — Мне нельзя говорить, что мы знакомы с детства?

— Вряд ли я буду рассказывать им о нашей встрече на реке после похорон своей матери.

Она смахнула слезы с глаз, стараясь не показывать Данте, как ей обидно от того, что он так легко уничтожает их богатое прошлое.

— Я хочу поспать, — сказала Алисия, сдерживая боль и молчаливую ярость. — Я рано встала. Ты наверняка захочешь, чтобы завтра я выглядела свежей. — Алисия. — Он схватил ее за запястье. — Не убегай.

— Я не убегаю, — сказала она. — Просто я устала.

Она побелела от ярости, когда сняла лимонное платье и впервые в жизни приняла ванну.

Она подумала о неряшливом мальчишке, который вырвал ей первый зуб, когда она не осмелилась это сделать. Пока Беатриче молча читала, Алисия вставала на колени на кровати, смотрела в окно на манящий мир и знала, что Данте там.

Река, лес, хижина, кладбище… Он присутствовал почти в каждом мгновении ее детства. Сейчас она играет со своим сердцем в опаснейшую игру, притворяясь его любовницей и частью его жизни.

Лежа по шею в теплой мыльной воде, она испытывала боль в теле, зная, что Данте рядом. Выйдя из ванной, завернулась в полотенце и обнаружила, что ее кровать готова ко сну. Это действительно была пятизвездочная роскошь, в которой он жил каждый день.

Она надела золотистую ночную рубашку и забралась на кровать. Простыни казались шелковыми, а голова лежала на мягкой подушке.

И тут дверь открылась.

— Спокойной ночи, — сказал Данте, и она испытала облегчение, когда он оставил дверь приоткрытой, чтобы она слышала, как он готовится ко сну.

И даже в темноте Данте сумел рассмешить ее, потому что колокольчик над кроватью прозвенел один раз.

Конечно, Алисия проигнорировала его.

Она не стала дергать за шнур, приглашая Данте лечь рядом с ней, чтобы оказаться в его объятиях, где всегда чувствовала себя в безопасности.