Три тысячи ли
поток струится речной.
Из дому письмо,
всего-то пятнадцать строк.
Строка за строкой —
о разлуке ни слова нет.
Все только о том,
когда ворочусь домой.
Источник: "Китайская классическая поэзия. Сост. И. Смирнов", 2005
Ветер шумит над Хуайхэ,
хлещет ливень ночной.
В западной башне допил вино,
слушаю крики гусей.
Не удивляюсь, что голова
стала совсем седой.
Осени краски в чужом краю
моей головы белей.
Источник: "Яшмовые ступени", 1989
Опавшие листья шуршат-шуршат,
река бесконечно длинна.
И только путь обратно домой,
пожалуй, еще длинней.
Доносится шум ночного дождя,
крик перелетных гусей.
Найдется ли место, где бы тоска
не рвала скитальцу нутро?
Примечания
Может быть, для читателя, привыкшего к сдержанности китайских стихов, последняя строка прозвучит излишне резко. Однако это точное воспроизведение оригинала с соблюдением стилистических градаций; само выражение часто встречается в средневековой поэзии. Например, Дай Шу-лунь (727-815 ):
Вдруг закричит обезьяна ночная,
осеннего ветра порывы,
И даже тому, кто совсем не печален,
рвут нутро эти крики.
Ему вторит Бо Цзюй-и:
И крик обезьян при закатном солнце
мое оборвет нутро.
Источник: "Яшмовые ступени", 1989