Взял посох монаший —
судьбой предначертан мой путь.
Родимые горы
из дальней земли не видны.
Я сердцем усвоил
ученье восточной страны.
Постиг Созерцанья
глубокую, тайную суть.
Промолвлю заклятье —
и в чаше смиренный дракон.
А сутру читаю —
вмиг волны корабль обойдут.
Но что мне все это —
ведь путь мой уже завершен.
От горькой разлуки
потоками слезы текут.
Источник: "Светлый источник", 1989
У лампы со свитком сижу, а из глаз
потоки горючих слёз.
Жена перепуганная молчит —
где ей меня понять?
Сегодня умер мой старый друг —
с ним жили мы у реки.
Пытаюсь, горюя, стихи отыскать,
что в дар он мне преподнёс.
Примечания
Написано после получения известия о смерти Гао Ци, товарища поэтической юности Чжан Юя. Он предрекает поэзии друга славу, которой удостоились знаменитые оды (фу) эпохи Хань, когда творили Цзя И, Сыма Сян-жу и др., и поэзия эпохи Тан, поднятая на недосягаемую высоту Ван Вэем, Бо Цзюй-и, Ли Бо, Ду Фу и многими другими великими поэтами. Если и недолгая разлука с другом исторгала горькое сожаление и даже слезы, то можно ожидать, что смерть того, с кем делился сокровенным, кто был тончайшим ценителем и знатоком твоего творчества, отзывался на малейшие движения души, родит целую бурю чувств. И хотя традиционное достоинство перед ликом смерти обязывает к сдержанности, все равно в надгробном плаче звучит неподдельная боль:
Могильная дверь затворилась за ним,
уже и свирели уходят.
Блестит, зеленеет трава под росой
на холме могильном в Сяньяне.
За тысячу осеней это у нас
подобная первая осень.
Так Бо Цзюй-и прощается с другом, поэтом Юань Чжэнем (перевод Л. Эйдлина).
Источник: "Прозрачная тень", 2000
Когда эта горькая весть долетела,
никак ей поверить не мог;
Друзей-поэтов совсем не осталось —
и не с кем стихи обсуждать.
А дети его так малы-неразумны,
им вовсе не до стихов...
И что будет с рукописями поэта,
бессчётными сотнями строк?!
А разве сумел он успехов достичь,
воздалось ему за труды?
Как горько — при жизни его обошли
награды, чины и почёт.
Однако воистину верю я:
к стихам его слава придёт,
Такая же, как у ханьских од
или у танских стихов!
Примечания
Написано после получения известия о смерти Гао Ци, товарища поэтической юности Чжан Юя. Он предрекает поэзии друга славу, которой удостоились знаменитые оды (фу) эпохи Хань, когда творили Цзя И, Сыма Сян-жу и др., и поэзия эпохи Тан, поднятая на недосягаемую высоту Ван Вэем, Бо Цзюй-и, Ли Бо, Ду Фу и многими другими великими поэтами. Если и недолгая разлука с другом исторгала горькое сожаление и даже слезы, то можно ожидать, что смерть того, с кем делился сокровенным, кто был тончайшим ценителем и знатоком твоего творчества, отзывался на малейшие движения души, родит целую бурю чувств. И хотя традиционное достоинство перед ликом смерти обязывает к сдержанности, все равно в надгробном плаче звучит неподдельная боль:
Могильная дверь затворилась за ним,
уже и свирели уходят.
Блестит, зеленеет трава под росой
на холме могильном в Сяньяне.
За тысячу осеней это у нас
подобная первая осень.
Так Бо Цзюй-и прощается с другом, поэтом Юань Чжэнем (перевод Л. Эйдлина).
Источник: "Прозрачная тень", 2000