Ах если сердце чисто,

Как стекло,

Оно во тьме

Лампадой яркой блещет

И в суетном томленье

Не трепещет.

Спокоен дух,

И все кругом светло.

Но стоит ошибиться, —

И тревога,

И косность, и грехи

Тебя подстерегут.

Десятки тысяч лет

Напрасно пробегут,

Не завершишь трудов,

Не кончится дорога.

Ты к Истине иди

Дорогой мудрых дел.

И. если дух

К добру стремиться не устанет,

Блаженным будет

Твой земной удел:

Храм Будды

Всюду пред тобой предстанет!

В небытии родившись — бытие

В свой вид первоначальный переходит,

Из жизни тлен, из тлена жизнь выходит,

Меняя лишь обличие свое.

Все будущее скрыто в пустоте,

Пустое — содержанием богато,

Невидимое — зримым чревато,

Грядущий свет таится в темноте.

Что пустота? — она лишь пустота,

Пустое невесомо и незримо,

И не вещественно, но это только мнимо.

В ней ширь и глубь, объем и высота!

Однако глубь и высь, объем и широта

Вовек от пустоты неотделимы:

Все то, что осязаемо и зримо,

По сути дела — та же пустота!

Но пустота — не пустота, поскольку

Хранит в себе и суть вещей и вид,

А все вещественное пустоту таит,

Не будучи вещественным нисколько.

Лишь тот, кто сказанное мной постичь сумеет,

Все тайны бытия уразумеет!

Кто хочет богатства и славы добиться,

Тот с мирным досугом навеки простится.

Мой возраст — тысячелетний,

Но строен, как в юности, стан,

Всегда я в одежде летней,

Чей запах душист и прян;

Как кружевное плетенье

Изгибы моих ветвей,

Бегут от них легкие тени,

Как сотни проворных змей...

Меня посещают птицы,

Чьих крыльев размах широк,

К Познанью мой дух стремится,

Подходит мудрости срок...

Рожден я прямым и твердым

И старости не боюсь —

Она не помеха гордым,

И ей я не поддаюсь.

Пусть я не простого рода,

Приют мой — в чаще густой,

Минуют меня невзгоды

И мир с его суетой.

На дверях и на окнах —

Распахнутые занавески,

Всюду хрупкие ширмы,

Все светится в утреннем блеске,

И большая картина,

Сверкая, висит посредине,

Возвещая гостям

Долголетье и счастье отныне.

А по стенам узорным

Развернуты свитки цветные,

Светят мягкими красками

Виды на них расписные:

Голубеет весна,

Зеленеет обильное лето,

Осень желтой листвой,

А зима белым снегом одета.

Из треножных сосудов

В узорах драконов занятных

Не спеша поднимаются

Волны дымков ароматных,

И повсюду увидишь

Средь этих паров благовонных

Черепах и сорок,

На курильницах изображенных.

Посмотри, сколько блюд,

Сколько тонких и редкостных брашен,

Каждый стол в этом зале

Нарядно цветами украшен

Леденцы в виде львов

Возвышаются пестрою грудой,

И уставлены скатерти

Тонкой цветною посудой.

Все к усладам зовет,

Все обилием радует взоры,

Перед входом, у лестниц,

Стоят наготове танцоры,

Музыканты сошлись,

Нарядясь в разноцветные ленты,

Перед пиром веселым

Настраивают инструменты.

На столах золоченых,

Расставленных в зале рядами,

Драгоценные вазы

Полны наливными плодами,

А парчовые скатерти

Шелком расшиты цветистым

И обильные кушанья

Маслом блестят золотистым.

Сладок рис отварной,

Удивительно вкусный и сытный,

И от постных супов

Поднимается пар аппетитный,

А душистого чая

И сладостных вин ароматы

Словно дымкою прелести

Зал оживляют богатый.

Хоть радушный хозяин

Не знатного происхожденья,

Но и яствам царей

Не уступят его угощенья.

А вокруг — восторгаясь

И пир возвещая великий,

Сотрясают и небо

И землю веселые клики!

О двоедушие, источник горьких бед!

Тебе и небосвод внушает подозренье,

И вызывают странные сомненья

И цвет морской волны и солнца ясный свет!

О двоедушие, великих бед творец!

Начав свой путь в неискреннем смиренье,

Ты добиваешься богатства, поклоненья

И проникаешь в императорский дворец...

О двоедушие, тебе прощенья нет!

На юг и на восток ведешь ты наступленье,

На западе война, на севере броженье,

И нет конца борьбе и усмиренью,

И края нет походам и сраженьям,

О двоедушие, источник вечных бед!

Откроем же смятенные сердца,

Избавив их от зла, — благому созерцанью!

И возрастим в себе не горе и страданье,

А жизнь без тлена и блаженство без конца.

Пусть снег глаза запорошит, сойдет туман с небес,

К тебе дорогу все равно найду, мой старый лес!

Пусть скрыта узкая тропа средь зарослей и скал,

Ее и в темноте ночной всегда б я отыскал

Над склоном западным дожди сегодня пролились,

На склоне южном все ручьи сегодня разлились,

Стал полноводен и шумлив сверкающий поток,

Через него не перейти, — настолько он глубок!

С чего начать духовный путь

К вершинам созерцанья?

Сперва тревоги изгони

Прочь из души своей,

Чтоб рой желаний не мелькал,

Как стая обезьянья,

Чтоб мысли не неслись в тебе

Стремительней коней.

Но если их ты не изгнал,

А только взял на привязь,

Пяти пороков все равно

Тебе не удержать,

И чуть задержишься в пути,

Идти вперед противясь,

Три непростительных греха

В тебе взойдут опять.

Свободу дашь своим страстям —

Лишишься эликсира,

Который лишь один душе

Бессмертие дает.

Желаньям будешь потакать,

Пустым соблазнам мира —

Природный, изначальный дух

В тебе не расцветет.

Отвергни раз и навсегда

Порывы дум случайных,

Пусть гнева, радости, забот

Бежит душа твоя,

И лишь тогда узнаешь ты

О сокровенных тайнах

И навсегда уйдешь душой

В покой небытия.

...были большие уши,

Четырехугольный лик;

С виду он добродушен,

Ростом довольно велик,

Полного телосложения,

И животаст и плечист,

Словно река осенняя

Взор его ясен и чист.

Вешним теплом пронизаны

Взгляды его и слова,

Златыми цветами унизаны

Ризы его рукава.

От лика его и прохладных

Ярких его одежд

Веет довольством отрадным,

Сбыточностью надежд.

То первый из достопочтенных

Живущих в горных краях,

Майтрея присноблаженный,

Улыбающийся монах.