В тени прохладной под сосной

Мох круто выгнулся дугой.

Вдруг книгу захотелось взять —

Но лень до книги дотянуться мне рукой.

Из чистого ручья водой

Плеснул на листья пред собой.

«Что это? Дождик зашумел?» —

Подумал так сынишка несмышленый мой.

Дождь прошел,

 ручьи и горы так чисты.

Светятся

 на солнце ивы и кусты.

Юркнула

 в сплетенье двух густых дерев.

И ведет

 особый, только свой напев.

Хочется

 ей, верно, вдохновить меня,

Я ж грущу,

 однако: где мои друзья?..

Вспугнута,

 взлетела — не поспеть за ней,

Спряталась

 во мраке сомкнутых ветвей.

Опавшие цветы устлали сад,

А у дорог — лишь начали цвести,

Красным-красно, белым-бело, и взгляд

От них, как от невест, не отвести.

Не спрашивай, зачем же по утрам

Чуть свет я здесь. Мне места нет милей:

Со всех сторон, подвластный лишь ветрам,

Сюда стекает аромат полей.

У храма Лю старинного, увы,

Весна давно исчерпала свой срок,

Как солнце ни свети из синевы,

Весне теперь тепло его не впрок.

Бамбуковая изгородь редка, —

Неважная защита у цветов,

Отныне лишь под сети паука

Плетень послужит лучшей из основ.

То сумрачен, то чист небес простор,

Дорога в лужах — и суха опять.

То ясны, четки очертанья гор,

То в дымке их вершин не угадать.

На дальних пастбищах трава стеной,

Над ней едва видны волов хребты,

А там, где всходов риса редок строй,

Людей фигурки различаешь ты.

Дождь начался осенней ночью,

Шумит до самого рассвета.

Какой он умысел скрывает?

Иль, может быть, жестокость это?

Ты скажешь, ливень не помеха

Сну тех, кто горя не отплакал.

Но всё же — для чего он множит

Шумы бесчисленные капель?...

И льёт, и льёт... Дождь нескончаем,

Без передышки капли сеет.

Его вина — а он не знает, —

Что голова моя седеет.

Но если дождь осенний, долгий

Сравнить с тоской моей смертельной,

То и осенний ливень меньше

Печали этой беспредельной.

Печалится старик крестьянин

И без конца вздыхает горько,

Клянет осенний ливень долгий,

Все вздохи о дожде — и только.

Под крышами толкуют люди

Лишь о дожде в тоске-тревоге,

О мокрых спутниках не вспомнят

На скользкой слякотной дороге.

Беззвучен день. Лишь ночью звуки

До слуха стали доноситься.

Могу внимать им, опьяненный,

Но не могу я пробудиться.

О, много ли удержит капель

Карниза выступ заостренный? —

Срываются... И на ступеньках

На цунь поднялся мох зеленый.