В затишье меж двух больших злоключений

 мне чашу вина подносят.

Хозяин кубок поднял, желая

 спокойной старости гостю.

Чжуфу за счастьем ходил в столицу

 и горем кончил скитанья.

Его домочадцы сломали иву,

 с ветвей на дорогу глядя.

Хозяин любезен со мной: "В Синфэне

 трактирщик бранил Ма Чжоу.

Могли ль помыслить земля и небо,

 что будет славен ученый?

А он на гладкой бумаге тушью

 две строчки искусно вывел

И, смело став пред лицом Дракона,

 увидел царскую милость".

Давно душа моя затерялась,

 и звать ее бесполезно.

Петух заранее кличет утро,

 чтоб день вернулся на землю.

Лишь в юные годы приходит прихоть

 ловить облака руками.

Тогда ли думать о том, что старость

 жалуется и вздыхает?