Мы с тобой расстаемся без слов.

Не проронит ни звука луна.

В ее недрах рождается свет,

А источником чувств — человек.

Обуянных в разлуке тоской

Я луне уподобить должна,

Проникающей светом своим

В лоно гор, облаков и рек.

С башни в сто чи высотою

Я на округу взираю.

Персик цветет. Местами

Ветви красным-красны.

Грежу о господине —

Он в северном Ляохае,

Я — на востоке вроде

Брошенной Суном жены.

То облака с утра, то к ночи дождь.

Одно другим сменяется всегда.

И гуси дикие, и люди искони

Дом покидают, чтоб вернуться в срок.

А мой удел — ждать милого в тоске

И на подушке яшмовой рыдать.

Не спится. И серебряный фонарь

Напрасно свет бросает на порог.

Взгляну наверх — там яркая луна —

Таинственности в ней видна печать.

Вниз посмотрю — там плещется река,

Стихи отравлю по ее волне.

"Песнь Башни Феникса". Ее сперва

Исполню — чувство грусти передать...

А в это время и наставник мой

Пусть погрустит немного в тишине.

Всего больше люблю ручеек,

Что петляет меж берегов,

На закате — игру теней

От марсилий, омытых волной.

Снова ветер восточный подул,

Расстилая зеленый покров.

Путник в Чу, за тысячу ли,

Ещё больше тоскует весной.

На яру уж не видно весла —

Занесло прошлогодней листвой.

А любимый не видит меня

Здесь, на башне, за кущей дерев.

Одряхлела ива совсем —

Огрубели и ветви и ствол.

И кружится ивовый пух,

И дрожит на зеленом ковре.

Опершись на перила, стою,

В изумленье взираю на сад,

Там зелёное сходит на нет —

Зелень красный цвет захлестнул.

Беспокойно кружат мотыльки —

Взволновал их цветов аромат.

Время розы срезать. Я боюсь —

Опалить они могут весну.

Как бубенчики завязь плодов,

Из ветвей — изумрудный навес.

А под ним пестротканый ковер —

Устилает землю трава.

Лучше было бы встать поутру

В час росы и прохлады с небес.

В это время за шторой окна

Дышат свежестью дерева.

Устремляюсь вослед облакам,

Что уже не вернутся сюда.

Вместе с ними уплыть бы к тебе

И с тобою делить мне любовь.

Отчего ураган бытия

Нас обоих терзает всегда? —

То свирепствует в южных горах,

А то в северных буйствует вновь.

Ночью обильный иней

Искрился под луною.

День наступил в тумане —

Мир различим едва.

Снова тебя встречаю

Лежа, совсем больною.

Молвить хочу, но слезы

Опережают слова.

Терпкий напиток Тао

Выпить себя заставляю,

Строфы Се Кэ читаю,

Что полюбились мне...

Или хоть раз напиться

Допьяна не вольна я?

Что мне еще осталось —

Только забыться в вине!

Очень больна, бесталанна,

Разных изъянов так много —

Вдруг моя слава пустая

Дошла до покоев дворца!

С тайной надеждой на милость

Я собираюсь в дорогу,

Старой, мне в зеркале стыдно

Видеть морщины лица.

Буду там с Северной башни

На ароматные травы

И на вершины Наньшаня

В думах о прошлом взирать...

Как гуйхуа в диком поле,

Будет мне там не по нраву;

Чайке, покинувшей отмель,

Трудно вернуться опять!

Вам, увлекаясь, не надо

Гнаться за славой пустою,

Помыслы о карьере

Лучше презреть навсегда.

Век — всего лишь мгновенье,

И забывать не стоит:

Все, что вершилось, в вечность

Кануло без следа.

Волосы быстро станут

Седыми от треволнений,

Вас, уже немолодого,

Юношей счесть могу...

Вам в Тяньчжунго зачем же

Ездить на поклоненье,

Высится где изваянье

Почтенного Гу!

Взволновалась, и в зеркало я,

Чуть касаясь прически, гляжу.

Дождь под вечер шумит во дворе —

Воцаряется осень опять.

На балконе — дивиться ль тому —

Слез нахлынувших не сдержу:

Злополучная участь — в тоске

На серебряный месяц взирать!

На гору поднимаюсь

Воды окинуть взглядом.

Так высока вершина

И без границ водоем!

В мыслях мы друг о друге

С рассвета и до заката:

Месяцы, годы мечтою

Друг о друге живем.

А на горах деревья

Пышной покрылись листвою,

Тянутся к солнцу травы

И расцветают цветы...

Чувство к тебе беспредельно —

После разлуки с тобою

Думаю лишь о встрече,

И на устах лишь ты.

Вместе, не отрываясь,

Смотрим на ветку ивы.

Горечь разлуки в нежность

Обращается в нас.

На тысячи ли простерлись

Сицзяна разливы...

Где одинокая лодка

Причалит сейчас?

Нет в Пэнчэне прилива —

По прежнему мелководье,

В Сякоу, по слухам, тоже

Не поднялась вода.

Единственно в Хэнъяне

Гусь разлученных сводит —

Письма их год за годом

Носит туда-сюда.

Мимо ворот Чэнмэньских

Воды текут на запад.

Днем одинокая лодка

Отчалит с тобой.

Чувство разлуки безмерно,

Как цветения запах,

Льющийся отовсюду,

Все заполняя собой.

Грезить не перестану,

В Уском парке гуляя;

Ты как раз в это время

Подплываешь в Шаньси.

Тебя ожидая, с тобою

Встречу благословляю...

Не будь же ты Юань-ланом, —

Хочу лишь об этом просить!

Моря пучина бездонна,

Говорится в народе,

Только намного глубже

Бездна тоски разлук.

Море не беспредельно —

Берег его обводит,

А в разлуке безмерна

Тяжесть душевных мук.

С лютнею поднимаюсь

На высокую башню.

Нет ни души. Повсюду

Месяца яркий свет.

Играю "Печаль разлуки",

Песню времен вчерашних...

От бесконечной скорби

Сердцу покоя нет.

Как облачко над кручами Ушань,

Ничтожная, в обители одна;

Потоку, что течет с Ушаньских гор

Внимаю от рассвета дотемна.

Как будто цитры яшмовой напев

Разносится в безлюдной стороне,

И кажется мне: именно его

Когда-то я услышала во сне.

Так несказанно высоки Санься —

Вздымаются на много тысяч ли...

Вдруг в тихий терем проникает шум

Потока, что рождается вдали

Там, в зарослях густых, громады скал

И россыпи камней на берегу,

Срывается на землю водопад,

И всюду раздается грозный гул.

Покажется вначале, что гроза,

Раскаты грома, ветра гневный вой...

Но снова — тихо. Разве только всхлип

Потока, прегражденного скалой.

Сворачивает он на перекат,

Стремится, набираясь сил, вперед.

То прозвенит бегущая струя,

То на песчаной отмели замрет.

А в мыслях — незабвенный Юань-гун,

Восславивший красоты этих мест.

Мелодию старинную "Чжунжун"

Мне слушать никогда не надоест.

Вот смолкли струны цитры. И опять

Их звуки возвращаются сюда...

Стремнине уподобясь, пусть они

Звенят, не умолкая никогда!