В свой дом золотые ступени
Я вымыла чисто; и всюду,
Как снег белеет, сияя,
Рассветный летающий иней...
При спущенной темной гардине
На лютне играю одна я,
И знаю: не в силах отсюда
Взглянуть я на месяц осенний.
Источник: "Дальнее эхо. Антология китайской лирики (VII-IX вв) в переводах Ю.К. Шуцкого", 2000
Он оставил, позабыл
Где-то бич коралловый. И вот,
Белый конь заноровил:
Ни на шаг он не идет вперед.
У террас он наломал
Гибких веток тополя и ив...
Так он в вешний день стоял
У дороги, страсти затаив.
Примечания
У террас... — где жили гетеры.
Гибких веток тополя и ив — чтобы, с одной стороны, подогнать коня, который без бича не идет вперед, и, с другой, — чтобы обратить на себя внимание гетеры.
Источник: "Антология китайской лирики VII-IX вв. по Р.Хр.", 1923
Перед теремом сливы и персики стали
Уже совсем не густы.
Над прудом осыпались всюду, опали
Уже ненюфаров цветы.
А все еще не успела я вышить
Стихами парчовый плат...
Сквозь сетчатый полог, можно услышать,
Доносится пенье цикад.
Примечания
Стихами парчовый плат... — речь идет о Су Жо-лань, супруге Доу Тао, который был правителем в Циньчжоу в IV в. после Р. Х. Он был сослан в бесплодную монгольскую пустыню Фу Цзянем, узурпатором, захватившим власть в 351 г. после Р. Х. и объявившим себя Циньским принцем. Су Жо-лань, тоскуя о сосланном муже, задалась целью (и осуществила ее) на парче выткать палиндром с жалобой на судьбу и послать его мужу.
Источник: "Антология китайской лирики VII-IX вв. по Р.Хр.", 1923