«Единственная хорошая вещь во всей этой процессии, — мрачно думал Акил, — это то, что Тоби понятия не имеет, что происходит».

Он ожидал некоторого хладнокровия от толпы, которую годами учили считать его худшим человеком на земле, но люди, выстроившиеся вдоль главной городской площади Джоборо, чтобы посмотреть на прибытие нового короля, приветствовали его в тишине. Он понял, что всему виной присутствие Джамилы, низкая фигура в развевающейся черной мантии вызвала восторженные возгласы, как и множество ярких цветов, которые удалось выудить из пустынной почвы Джоборо.

Небольшая шеренга школьниц с гирляндой в руках поприветствовала Тоби с широко открытыми глазами. Они хихикнули, когда та наклонилась, а с языка неуклюже сорвались слова на традиционном джоборском. Тоби добавила несколько фраз, которые выучила по пути, и девочки ответили, явно радуясь тому, что эта новая принцесса, пусть и неловко, но может говорить с ними. Ее голос звучал нежно и сладко, и, кого бы ни встречала на пути, будь то придворные или премьер-министр с представителями других королевских семей, она старалась не использовать шаблонные фразы.

Толпа заинтересовалась Тоби. Впрочем, по-другому не могло и быть. Когда она проходила мимо людей, с их стороны было предостаточно интереса, восторженных аплодисментов и приглушенных разговоров. Девочки-подростки казались более взволнованными при виде ее. Тоби останавливалась много раз, чтобы присесть и попозировать для фотографий. Новый король получил обычные поклоны, и ни один человек на этом оживленном проспекте не встретился с ним взглядом. Это задело Акила сильнее, чем когда-либо мог себе представить.

После процессии последовал обширный тур для Тоби. Церкви, мечети, казино, исторические места и национальные парки сливались воедино в двухчасовой экскурсии по столице. Акил старался отвлечь ее от урчания в животе, добавив комментарий здесь, анекдот там, ведь он прекрасно понимал, что такое официальный визит. Как же быстро он привык к вещам, которые так старательно пытался забыть, и какую странную боль ощущал при виде своего старого дома! Возможно, он скучал по Джоборо больше, чем предполагал. Он знал, что его проблемы связаны с семьей, с которой он поссорился, а не с самой землей. И теперь он должен войти в огромный дворец Джоборо как правящий монарх. Да, непопулярный в данный момент из-за изгнания, но теперь он король. Король!

В конце процессии их посадили в большую черную машину и последние несколько километров везли прямо до дворца. Акил в прошлом уже не раз следовал этим маршрутом и ясно помнил, как, сидя на заднем сиденье модных в то время черных лимузинов, наблюдал за братом и отцом. Эти двое всегда держались вместе, вполголоса разговаривая о государственных делах и планах на будущее. От Акила не ожидали участия. Более того, отец с удивлением отнесся к нему, когда он попытался…

«Тебе потребуются годы, чтобы наверстать упущенное, мальчик. Даже не вздумай пытаться», — как-то раз сказал ему отец. С тех пор эти слова преследовали его. После смерти Малика были парламентские письма, тысячи записей со встреч, о которых он не знал, записи, беседы с главами государств. Не говоря уже о постоянном потоке обновлений от снисходительных советников, которых он унаследовал от Малика и отца, советников, которых возмущали приказы резидента-бездельника. Ведь их надо было выполнять.

Он бы и хотел уволить их всех, начать все заново, но это невозможно в Джоборо. Они назначены Богом, а традиции нарушать не положено.

«Почему я вообще этим занимаюсь?» Акил задавал себе этот вопрос каждый божий день. Он почти не спал после смерти Малика, просто не было времени. Если он хочет достичь успеха, необходимо планировать свой день с точностью до миллисекунды.

Иногда у Акила складывалось впечатление, будто его брат где-то рядом с ним и насмехается над его решениями, надеясь на провал, неудачу. И в самые неподходящие моменты его прошибал холодный пот.

«Да будь они прокляты», — подумал он, сжав челюсти. Он непременно разберется с делами, заменит всех советников, а потом переедет вместе с женой в частную резиденцию, которую использовал много лет назад. Дом располагается в двадцати минутах езды от главного дворца. Ему не удастся добиться успеха под присмотром королей, которые находились там до него.

После процессии и банкета в честь королевской четы, который продлился до полуночи, Тоби показали шикарные покои. Однако едва ли она оценила их по достоинству. Время было позднее. Наутро она опять встала в шесть часов. В этот день состоялось первое заседание при дворе, где ее официально представили членам королевской семьи как супругу Акила. Тоби держалась стойко, сохраняя на лице приятную полуулыбку.

Несмотря на долгое путешествие, Акил, казалось, с течением времени становился только сильнее, его глаза причудливо блестели, и это беспокоило ее. Прежде она замечала нечто подобное в своем отце, когда тот работал над проектом и отказывался сделать перерыв. Он, без сомнений, сломался бы, если бы был не осторожен. Сейчас ее муж поддерживал энергию арабикой, засахаренными фисташками и ледяными энергетическими напитками. Его самообладание, казалось, пошатнулось только на одной встрече. Из Великобритании прилетела команда по связям с общественностью, которой было поручено создание репутации нового короля и прокачка общественного мнения. Здесь Тоби, наконец, точно узнала, почему Акил так сильно нуждается в ней.

— По данным общественного опроса, вы — монарх с самым низким рейтингом, — прямо, без обиняков заявил лидер команды. — Самая главная проблема, которую мы выявили, уход с должности действующего члена королевской семьи три года назад…

— Но ведь сейчас я здесь, ведь так, — холодно подметил Акил.

— …бросив свою молодую жену, которая довольно популярна среди женщин…

Тоби почувствовала, что краснеет, и выпрямилась.

— …и самое главное — ваши отношения с бывшим королем. Ходят слухи, что между вами произошла ссора.

— Это не слухи. Все верно.

— Независимо от того, так или нет, это нужно исправить в глазах общественности. — Взгляд консультанта был столь же спокоен, сколь грозен взгляд Акила. — Короче говоря, ваше величество, общественности внушили, что вы в лучшем случае невнимательны, а в худшем — грубы и не уважаете традиции.

В темных глазах Акила появился знакомый блеск.

— Традиции меняются.

Мужчина прочистил горло.

— Публичное примирение.

— Этому не бывать.

И встреча внезапно закончилась.

Тоби моргнула и снова открыла глаза. Один раз, два, три и…

— Просыпайся. — Муж подтолкнул ее локтем.

Ее лицо зарделось румянцем смущения.

К счастью, вскоре все закончилось, и они с Акилом оказались на заднем сиденье темной машины. Тоби закрыла глаза, слишком уставшая, чтобы даже думать о неловкости от того, что она находится рядом с ним. Не прошло и секунды, как он прошептал ей на ухо:

— Тоби, мы приехали.

Она моргнула. Машина стояла у подъезда огромной виллы, разглядеть которую Тоби не смогла из-за темноты.

— Это не дворец, — заметила она, зевая.

Водитель обернулся и открыл ей дверь. Они вышли на подъездную дорожку.

— Ты, должно быть, устала. — Голос мужа был самым нежным из всех, что она когда-либо слышала.

— А разве ты не устал?

Акил усмехнулся:

— Пойдем в дом.

— Я не уверена, что смогу даже перебирать ногами, — простонала она и вскрикнула, когда он сделал шаг вперед и одним плавным движением подхватил ее на руки. — Акил! — Она огляделась, возмущенная. — Ты не можешь…

— Неужели ты не понимаешь, насколько романтично я сейчас выгляжу. Не вырывайся. Мне сложно держать координацию.

Это маловероятно. Она словно перышко в его руках. Его мускулы немного напряжены, твердые словно камень. Тоби невольно расслабилась и положила голову ему на грудь.

— В Джоборо везде глаза и уши, — шепнул он. — Поверишь ты или нет, но во дворце уже начали ходить слухи о том, что мы с тобой спим в разных комнатах. Можно подумать, мои родители спали вместе! Для лиц королевской крови это не типично!

«Не будь дурой, Тоби. Вспомни, почему ты вообще здесь оказалась?»

— Что ты думаешь о нашей маленькой стране? — поинтересовался он.

— Для места, которое ценит скромность и вкус, здесь очень много казино.

Акил рассмеялся и прошел через массивную резную дверь в фойе. Выстроилась шеренга сотрудников, одетых в черное и белое. Он покачал головой:

— Всем здравствуйте. Моя жена сильно устала и познакомится со всеми завтра.

Персонал тут же разбежался.

— Ты хорошо пахнешь, — заметила она шепотом и скорее почувствовала, нежели увидела его улыбку. — Спасибо, что отослал весь персонал.

— Ты бы никого не запомнила по имени в таком состоянии, — усмехнулся Акил, пересек большой холл с Тоби на руках и направился к лифту.

— Думаю, я хорошо справилась сегодня, — сонным голосом пробормотала она.

— У тебя ужасный акцент, и ты частенько вклиниваешься раньше меня, но да, — признал он без намека на усмешку, — ты справились великолепно, а не просто «хорошо». Я впечатлен.

От его похвалы где-то в груди вспыхнуло тепло. Отец Тоби никогда не хвалил дочь, вне зависимости от того, как она себя вела.

— Спасибо.

Акил хмыкнул в ответ и что-то сказал на джоборском языке. Тоби заметила, что освещение изменилось, открыла глаза и осмотрелась.

Они находились в большой тихой спальне. Огромные, от потолка до пола, окна были плотно зашторены. Комната роскошна так же, как и большинство помещений, которые она видела с момента своего приезда.

Место явно не простое, как и мужчина, который держит ее на руках, такой же богатый, сложный и безумно красивый.

Акил высвободил ее из своих объятий и переложил на массивную кровать с невероятно мягким матрасом.

— Я испачкаю постельное белье косметикой, — сонно запротестовала она.

— А, ладно, все равно. Поменяют.

Впервые с тех пор, как они прибыли, Акил не скрывал усталости. Вокруг рта появились новые морщинки. Он скинул куртку. Потом расстегнул рубашку.

Тоби внезапно проснулась.

— Ты что делаешь? — прошептала она.

— Не видишь, снимаю одежду, собираюсь лечь спать. И да, я буду спать с тобой. Все сплетничают, как базарные бабы. И я сильно сомневаюсь, что ночевка в одной постели как-то повредит нам…

Все мысли о сне улетучились. Тоби присела в постели. У нее пересохло во рту, когда он стянул рубашку. Она заметила его темно-бронзовую кожу, сильные мускулы. Без одежды он выглядел стройнее, менее коренастым и еще более могущественным. Он снял брюки, обнажая великолепные ноги. Усталость явно не была причиной сухости во рту и напряжения во всем теле.

— Акил…

Он, не глядя на нее, откинул одеяло.

— Спокойной ночи, Тобилола. — Акил перекатился на бок, спиной к ней.

Ей отчаянно захотелось прикоснуться к нему, прижаться, словно она кошка. Когда дыхание выровнялось и он расслабился, она осторожно протянула руку и коснулась его плеча.

— Акил.

— А?

— Ты спишь?

— Я спал.

— Спасибо.

— Спи, — приказал он.

— Акил…

— Я помню, что произошло в поезде. — Он впервые вспомнил тот вечер. — Я не стану притворяться, что забыл о том вечере. Сейчас мне не хочется оставаться одному, понимаешь? Тем не менее, сегодня ночью между нами ничего не будет.

Она кивнула, и тепло разлилось в ней от макушки до кончиков пальцев ног.

Рядом с ним Тоби чувствовала себя в безопасности, несмотря на его высокомерие и их ссоры. Это странно, но Акил — первый человек, с которым у нее возникла близость и от которого она не хотела бежать.

— Ох, — выдохнула она.

Акил зарычал:

— Да, во всем виновата ты. В конце концов, я всего лишь человек.

Она рассмеялась:

— Тебе это доставляет неудобства?

— Нет, мне довольно-таки приятно. Только не двигайся больше.

— Почему?

Она снова пошевелилась, и пальцы Акила молниеносно скользнули вниз, чтобы схватить ее запястья. Она издала стон.

— Акил…

Она повернула голову. Акил пробормотал что-то. Тоби рассмеялась.

— Да ты обнажен, — прошептала девушка.

Спустя мгновение он вздохнул, словно потерпел поражение, и отпустил ее запястье.

— Можно было догадаться, что это ужасная идея.

— Тем не менее, ты привел меня сюда.

— Да. К чему смущения? Хочешь раздеться — раздевайся.

Тоби присела на кровати, сон как рукой сняло. Она встретилась с ним взглядом и, пока мужество не покинуло ее, стянула с себя топ, спустила до бедер юбку. Дальше последовал бюстгальтер. О боже, какой конфуз! Застежка застряла. Тоби возилась с ней, как подросток, прежде чем та расстегнулась. Тоби нетерпеливо сняла бюстгальтер, чувствуя себя ужасно неловко. Она коснулась пояса трусиков с некоторой долей сомнения.

— Остановись. И открой глаза, Тоби.

— Я не хочу, — пробормотала она.

— Трусиха, — усмехнулся он на языке йоруба.

Ее глаза возмущенно распахнулись.

— Ты, наконец, выучил мой язык, только чтобы назвать меня трусихой?

— А еще это означает «королева». Откуда ты знаешь, какое значение я имел в виду?

— Все зависит от того, как ты это произнес! — Тоби наблюдала за ним, а потом осознала, что ей стало сложнее дышать, потому что Акил не сводил с нее глаз.

Она подалась назад, и он рассмеялся. Рассмеялся в голос!

— Не отступай сейчас, раз уж начала.

Когда она попятилась, его глаза остановились на ее груди, потом на лице. Акил был возбужден. И если глаза ее не обманывали, то он был очень велик.

Тоби снова двинулась назад, и деваться ей больше было некуда, она прижалась спиной к бархатной спинке кровати. Акил поцеловал ее.

Он властно коснулся ее груди, и она потеряла возможность мыслить. Просто поразительно, как ее тело подалось вперед, желая продолжения, будто в этот момент они перестали быть собой и ими овладела безудержная страсть, которую они не готовы сразу признать. Акил заставил ее посмотреть на себя, пока его большие пальцы скользили по ее соскам. Он что-то шептал ей на ухо. Тоби уже не могла остановить дрожь в теле. Ее переполняли безумные эмоции.

Рот Акила медленно и осторожно опускался вниз по ее телу, оставляя горячий след там, где он покрывал ее поцелуями. Он застонал, когда бедра ее раздвинулись, и он ощутил ее сладкий вкус.

— Ты готова, — прошептал он, целуя ее там, а потом отстраняясь, когда она вскрикнула. — Следи за мной, — приказал он.

Нет, это было просто невозможно. Неужели это происходило наяву? Тоби закусила губу, посмотрев на то, как он ласкает ее внизу, и судорожно вздохнула. Ее тело гудело от желания, соски набухли и жаждали прикосновений. Она медленно приподняла руки и коснулась груди. Как же ей было приятно в тот момент. Он ласкал ее языком, отчего она застонала и затаила дыхание. Минуты канули в небытие, она сосредоточилась на волнах удовольствия, которые начинались внизу и распространялись вверх, туда, где его пальцы дразнили ее набухшую грудь. Акил был нежен с ней, его язык скользил внутрь ее, она была такой влажной и горячей. У нее перехватывало дыхание. Как только волны удовольствия затихли, Акил, подняв голову, продолжил прикасаться к ее нежным складочкам.

В его голосе появилась хрипотца.

— Ты такая сладкая. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о своих сокровенных желаниях.

Тоби нерешительно прильнула к его губам, ощутив собственный вкус, но вдруг затем ахнула, когда он скользнул пальцем внутрь ее.

— Я…

Тоби была словно в огне. Невозможно. Невозможно признаться ему в своих желаниях. После столь короткого знакомства. После их сделки. Да она даже самой себе не рискнула бы признаться. Тем не менее, правда в том, что даже в самые напряженные моменты она думала о нем.

— Акил…

— Признайся же мне, чего ты хочешь.

Его пальцы продолжали ласкать, пока Тоби вновь не запульсировала, утратив способность говорить, закусив губу и сдерживая стон, грозящий вырваться наружу. Она начала двигать бедрами, сначала нерешительно, а затем все энергичнее и энергичнее.

Акил прильнул к ее губам, медленно убрал пальцы, ожидая, пока уляжется дрожь в ее теле. Тоби ощущала его руки, вновь медленно поглаживающие ее набухшие соски. Усилием воли она заставила себя открыть глаза.

Он смотрел прямо на нее. Она потянулась и положила руки ему на грудь.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — тихо призналась Тоби.

Она принялась исследовать его тело. Сначала руками, потом губами.

— Поверь, я не причиню тебе вреда, — пообещала она.

— Нет, это не так. Послушай, я давно этого не делал, Тобилола, и…

Она сунула руку за пояс его боксеров, взялась за твердый, горячий, напряженный член. Акил выругался себе под нос. Тоби выгнулась к нему настолько сильно, насколько смогла. Инстинкты диктовали ей, что и как делать. Она коснулась большим пальцем самого кончика. Акил застонал.

— Давно этого не делал? — невинно переспросила она.

— Нет. Я же женат, — поспешно пробормотал он и спустя мгновение перевернул ее, поставив на колени, легонько шлепнул по попке.

Тоби завизжала от неожиданности и возбуждения.

— Чертовка, — прошептал он ей на ушко, и она почувствовала, как теперь он упирается членом прямо в чувствительное место, которое снова разгорячилось и увлажнилось. — Это полностью твоя вина.

Тоби застонала. От смущения не осталось и следа, и всему виной желание и нужда в нем. Его пальцы потянулись к ее клитору. Она вдруг оттолкнула его.

— Пожалуйста. Сейчас, Акил.

Он что-то пробормотал, вошел в нее резким быстрым толчком. Тоби ахнула. От шока у нее подогнулись колени. Он не был груб, нет, ни в коем случае! Напротив, она ощутила поразительное чувство полноты. Закричала. Акил замер. Тоби слегка всхлипнула, ощутив, как сжались ее мышцы, не позволяя ему выйти из нее. Ее разгоряченное тело, независимо от потрясения, определенно жаждало продолжения.

— Ты в порядке?

С ней все было в порядке. Никогда в жизни Тоби не чувствовала себя настолько хорошо. Тем не менее, она также прекрасно ощущала боль от первого в ее жизни проникновения. И если он продолжит…

— Я очень… очень сожалею, Акил. Мне больно.

Он разжал руки, отпустив ее бедра. Проклятия разнеслись по всей спальне. Лишь мгновение назад их тела сливались воедино, а теперь она ощущала пустоту внутри себя.