Тоби напряженно работала над вечеринкой в честь Королевского совета, получая пьянящее удовольствие от самого процесса. Вместе с вездесущей Джамилой она консультировалась с организаторами мероприятий, пиарщиками. Даже со своей старшей сестрой Кеми, чьи вечеринки освещались в светской хронике Абуджи больше чем у первой леди. Кеми была в шоке от звонка младшей сестры.

— Акил заставил тебя заняться планированием? Чем же он тебя шантажирует? Что накопал на тебя? Ты что, кого-то убила?

Тоби оглянулась через плечо, наблюдая, как массажистка разминает мускулы мужа. Утро Тоби и Акил посвятили занятиям любовью, и именно по этой причине он опоздал в парламент, что просто неслыханно. Она решила не принимать душ и не одеваться. Ей безумно нравилось покалывание на коже после бурного секса, но она никогда бы не призналась в этом Акилу.

Тоби откашлялась и завернулась в одеяло, продолжая валяться в постели.

— Это была моя идея.

Кеми не верила своим ушам.

— Ты же ненавидишь подобные вещи. Раньше всячески пыталась избегать их, убегала от отца.

— Я устроила десятки вечеринок!

— Но не такие.

— Я знаю, знаю. — Тоби полностью натянула одеяло на голову. — Я хочу все организовать. Ради Акила. И мне нужно понимать, что делать.

Сестра удивленно хмыкнула.

— Неужели чудеса случаются! Главный ключ к успеху — простота. Подумай о том, что было бы приятно не тебе самой, а твоим гостям. Роскошь ощущается в деталях: красивая обстановка, улыбчивые хозяева, отличная еда, вино. Сделай так, чтобы они не переставали есть.

Тоби послушно делала заметки на телефоне, потом позвонила мачехе, старшей жене отца. Та чуть не упала в обморок при мысли о том, что падчерица охотно устроит королевское мероприятие. Тоби была уверена, что сможет произвести фурор в обществе и таким образом поправить положение дел и отношение к мужу. Члены совета останутся довольны. Акил уже зарекомендовал себя как верный лидер, готовый служить своей стране и работать нон-стоп. Они увидят его истинное лицо.

Акил победит. Они победят.

Наступил день вечеринки. Акил с утра заперся в своем кабинете и изо всех сил пытался спрятаться от армии рабочих, монтажников и организаторов, которые толпились в доме с пяти утра. Около трех часов ночи Тоби выскользнула из его объятий и побежала заниматься делами, не требующими отлагательств.

Акил надел лучшие наушники с шумоподавлением и принялся за работу. С тех пор как Тоби упомянула о программе помощи горнякам несколько недель назад, он не мог выкинуть эту идею из головы. Исследовал подобные программы в других странах и даже обратился за советом к отцу Тоби. Король был явно удивлен звонку и сначала принялся расспрашивать Акила о поведении Тоби.

— Тебе об этом рассказала Тоби, — рассмеялся он. — Я понятия не имел, что у нее в голове есть что-то, кроме макияжа, платьев и повышения моего давления.

«Тогда вы ее не знаете», — хотел было возразить Акил, но вовремя сдержался. Он получил необходимую информацию и постарался завершить разговор как можно скорее. Тоби — необыкновенная девушка, красивая и умная. Возможно, именно воспитание и стало причиной того, что ее не интересовали столь важные темы.

Черт, да он наслаждается ее обществом!

Акил закрыл глаза. Даже сейчас мысли о Тоби в столь небрежной манере заставили его напрячься от желания.

Акил неловко поерзал, потянулся к стакану с ледяной водой, стоявшему на столе. Он не привык к такому всплеску желания, когда дело касалось женщины, и на каком-то уровне понимал, что это связано с близостью, а не с примитивной похотью.

Ему хотелось быть ближе к Тоби, но секс — единственное, что позволительно в данных обстоятельствах. Даже мысль о том, чтобы подпустить ее к себе, дать ей власть над собой… Он не мог себе этого позволить. Особенно если планировал освободить ее. Он просто опьянен ее сладостью и невинностью. Рано или поздно Тоби придется уйти, и это самое правильное решение. Он не позволит, чтобы ее уничтожила система, которая вылепила из него того, кем он стал в итоге. Тем не менее, стоит признать, он будет по ней скучать.

Акил вздрогнул, когда дверь открылась, и разозлился, увидев, который час. Боже, он потратил целый час, размышляя о Тоби. Он нахмурился, но, когда она вошла в кабинет, немного смягчился. Она была словно маленький солнечный лучик тепла. Ее косички были собраны в небрежный пучок, одета она была в футболку, обнажавшую живот.

— Вот ты где, — нахмурилась она.

Акил откинулся на спинку кресла, лениво поглядывая на нее.

— Где же мне еще находиться?

— Ты должен быть уже собран! — Она взглянула на маленький планшет, ее лицо выражало беспокойство. — Парикмахер уже здесь, твоя массажистка приедет через час, и нет… Нет, не вставай и не подходи ко мне, если только не собираешься встретиться…

Он встал со своего кресла и поцеловал ее.

— Успокойся, — заверил он ее.

— Я не могу. — Она попыталась отступить, но он крепко держал ее в своих объятиях. Ее кожа источала восхитительный цветочный аромат, и он уже…

— Нет, — решительно сказала она, словно читая его мысли.

Акил рассмеялся и отпустил ее.

— Сядь и выпей что-нибудь.

— Нет. Пойдем со мной.

— Сначала выпей, — уговаривал он. — Мне нужно закончить отчет, и потом я пойду с тобой. Но тебе нужно выпить. Ты выглядишь заведенной.

Тоби хотела было возразить, но просто вздохнула.

— Хорошо. Один стакан. Быстро! И держи руки при себе.

Акил подошел к бару, налил виски в стакан и передал ей. Тоби скривилась, сделала маленький глоточек. Он рассмеялся.

— Да уж, пить ты не умеешь.

— Умею, мне просто не нравится вкус виски. — Оскорбившись, Тоби поставила стакан как можно дальше от себя. — Налей мне рома или чего-нибудь сладенького.

Он вздохнул, но выполнил ее просьбу, и они тихо сели вместе, попивая напитки. Ее глаза стали поблескивать, сфокусироваться становилось сложнее.

— Не думай, что мое настроение каким-то образом связано с тобой, — предупредил он через мгновение. — Я очень ценю твою помощь.

— Если я и умею что-то делать, так это устраивать вечеринки, — сухо заметила Тоби, скрестив ноги. — Тебе стоило бы послушать, что сказала моя мачеха. Она просто не может поверить в то, что мой светский образ жизни каким-то образом связан с высшим обществом, которое ей по душе.

Акил улыбнулся. Какое-то время они сидели молча, сжимая стаканы в руках.

— Ты была несчастна дома?

— Я ненавидела это время, — заявила Тоби так решительно, что он улыбнулся. — Украдкой использовала каждый шанс, который мне выпадал на мероприятиях. Думаю, дело не в самих вечеринках, а в компании.

— Но ты находила способы развлечься. — Акил ухмыльнулся.

— О да. Я с легкостью могла улизнуть с вечеринок.

— И тебя ни разу не поймали?

Улыбка дрогнула на лице Тоби.

— О, меня довольно часто ловили. Обычно это была предприимчивая горничная, которая хотела расположить к себе моего отца, или же подкупленные мной охранники забывали заехать за мной вовремя. — Она нахмурилась. — У моего отца была сильная рука, особенно когда дело касалось кобоко.

— Кобоко?

— Тростник. Их обычно использовали, чтобы пасти коз. — Тоби погрузилась в воспоминания. — Он частенько им пользовался. И ни разу не колебался. Но я была упряма, так что побои меня никогда не останавливали, поэтому он находил более изобретательные способы контролировать меня. Наказывал моих служанок или мою сестру. — Она хотела продолжить рассказ, но осеклась. Ей не очень нравилось говорить о своем отце или тех временах, но Акил проявлял интерес к ее словам, и ей хотелось поделиться своим прошлым.

— Я не поддерживаю его методы, — сказал Акил после паузы, — но понимаю, почему он пытался защитить своих дочерей.

— Это оправдание для того, чтобы контролировать нас, — пояснила она. — Я рада, что мне удалось освободиться из-под его опеки.

Акил хмыкнул, по-прежнему глядя на нее с любопытством и восхищением.

— Ты необыкновенная девушка, — ответил он.

— Я почти ничего не сделала.

— Тебе удалось сохранить силу духа, чего нельзя сказать о Малике. Его личность формировалась в условиях подчинения потребностям короны. Мне было сложно, и поэтому пришлось уехать.

— Ты когда-нибудь сожалел?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

— Мой отец много лет оскорблял меня, Тоби. Умственно, физически, во всех отношениях, которые только можно представить. Он обижался на меня из-за недостатков моей матери, а позже из-за моих собственных. Сомневаюсь, что он хоть когда-то проявлял ко мне заботу. А Малик… — Акил вздохнул. — Моя ссора с ним еще долго будет мучить меня. Накануне моего семнадцатилетия я все высказал брату. Я не мог больше этого выносить, хотел убить себя. Он рассмеялся, Тоби. Рассмеялся, представляешь? Не поверил ни единому моему слову, даже после всех этих лет бунтарства. Обвинил меня в стремлении привлечь к себе внимание.

От удивления Тоби прикрыла рот рукой.

— Да. — Акил кивнул. — Именно тогда я решил уйти. Мой отец был искусным лжецом, и Малик, к сожалению, довольно рано попался в его сети. Их нельзя назвать идеальными правителями, но я совершенно другой. — Внезапно он остановил взгляд на Тоби, такой серьезный и суровый, что она даже немного отклонилась назад. — Я готов служить моему королевству до тех пор, пока оно во мне нуждается, но все должно быть по-моему.

Его заявление прозвучало так страстно, что Тоби почувствовала укол зависти, ведь в ее жизни не было таких вещей, о которых она заботилась так же яростно, как Акил о своей стране. Отец никогда не посвящал ее в государственные дела, даже не задумывался о том, что ее идеи чего-то стоят.

Тоби опустила глаза, взглянула на рубиново-красный педикюр.

— Из-за твоих речей мне стало немного стыдно, — тихо сказала она. — Мне удалось сбежать, но я мало что сделала для себя или кого-либо еще. Пока не оказалась здесь.

— Перестань жалеть себя, Тоби, — сухо произнес Акил. — А что насчет твоего плана? Ты еще сумеешь достичь успеха, просто подожди. Это ведь не конец жизни, всему свое время. — И он по-доброму улыбнулся ей.

— К тому же не забывай, сколько ты всего сделала для меня. И, как моя жена, моя королева, ты еще очаруешь этот мир. Сможешь заняться всем, чем пожелаешь. Одно лишь твое слово, Тоби, и я все сделаю.

Он предлагал ей целый мир, и она почувствовала, как от его слов участилось сердцебиение. Но разве ей этого достаточно?

Голос Акила прервал ее мысли.

— Мне кажется, было бы справедливо, чтобы ты возглавила комитет по делам, связанным с твоей идеей. Если, конечно, ты хочешь.

На прекрасном лице его жены отразилось удивление.

— Я? Но я ведь не экономист.

Он ухмыльнулся:

— К счастью, я обладаю необходимыми знаниями. — И, что важнее, ты понимаешь людей, их мысли, их взгляды, и что для них хорошо не только с экономической, но и с человеческой точки зрения. Тебе важны их потребности, и это очень кстати. Ты станешь великолепным лидером в любой сфере.

Тоби поставила стакан и скрестила руки на груди, ссутулив плечи и упершись локтями в бедра. Он сделал глоток и наклонил голову в ожидании ее ответа.

— Даже не знаю, что и сказать, — тихо призналась Тоби.

Он пожал плечами:

— Сейчас не говори ничего. Я просто ставлю тебя в известность. Ты можешь сделать что-то стоящее. И не воспринимай свою первую неудачу как какое-то отсутствие способностей.

— Это лишь твои предположения, — мягко возразила Тоби, правда, отказываться от его предложения не стала.

— Я прошел через многое, Тоби, и сам был таким. Мой отец всегда подвергал сомнению мои способности. И как бы я ни отнекивался, корона меня настигла. Дети бывают жестокими. Я не мог убежать от того, кем был, поэтому и направил эту энергию на то, чтобы внести свой вклад. И я рад, что у меня все получается. Признаюсь, я начал это дело, чтобы доказать мою точку зрения. А теперь хочу достичь успеха, чтобы служить моему народу. — Акил замолчал, прочистил горло и продолжил: — Вот такие у меня мысли.

Тоби смягчилась, выражение ее лица переменилось. И Акил увидел ее такой, какой она была на самом деле. Нечто подобное он замечал после моментов их близости. Маски, за которые они так отчаянно цеплялись, словно спадали на время. Он видел будущее, которое их ожидало, если бы… Он покачал головой, словно пытаясь отделаться от нежелательных мыслей. Она решительно подошла к нему, взглянула на него и улыбнулась.

— Хорошо, что ты в это веришь, — ответила она.

Он рассмеялся, посадил ее к себе на колени и поцеловал. Поцелуй вышел страстным и долгим. Она схватила его мобильный телефон и спрятала себе под футболку.

— Вот и нет его! — ликовала она, пытаясь вырваться, но Акил крепко ее удерживал.

— Ты же не хочешь, чтобы я полез под твою футболку за моим телефоном, — предупредил он.

— Может быть, и хочу, — парировала она и ахнула, когда кончики его пальцев нежно коснулись ее возбужденного соска. Она наслаждалась его прикосновением, сразу же вспомнились моменты, когда он посасывал ее груди.

Всего лишь одно прикосновение к ее груди, и он вовсе забыл о своем гаджете.

— Нет. — Она решительно слезла с его коленей. — Сейчас не время. Может быть, позже, если будешь мил с нашими гостями. Иначе никак.

Акил сказал, что из нее выйдет великолепный лидер, и, честно говоря, сегодня вечером Тоби чувствовала себя королевой.

Его королевой!

Она стояла у входа в королевский дом аль-Хамри, приветствуя мужчин и женщин, потомков старейших домов Джоборо.

Она улыбалась, смеялась. Она усвоила уроки, которые мачеха вдалбливала в нее годами. Она стояла рядом с Акилом. Он обнимал ее за талию и потом весь вечер не выпускал из объятий более чем на несколько минут.

Тоби лишь сегодня позволила себе помыслить о том, что они настоящая пара, а брак у них не по расчету.

За последние несколько недель ее чувства к Акилу, наряду с ее растущей уверенностью, переросли в нечто совсем иное. При одном лишь взгляде на этого мужчину тело начинало трепетать от желания, на лице расцветал румянец, и жар распространялся все ниже. Акил позволил ей осознать свою сексуальность, и вот теперь приходилось иметь дело с побочным эффектом — постоянным желанием.

Тоби облачилась в облегающее золотое платье и теперь выглядела как тончайшее черное дерево, окутанное золотом. Платье до неприличия сильно облегало ее изгибы, при этом прикрывая почти все тело, а потому было вполне уместно для этого вечера. Она дополнила наряд драгоценностями из фамильного хранилища Акила, разумеется, золотыми украшениями с рубинами. Впервые она походила не на подростка, жаждущего сбежать от одиночества, а на истинную женщину, желанную и изящную.

Так вот в чем дело. Она больше не чувствовала себя одинокой, и причиной всему Акил. Тоби позволила мужу обнять ее, танцевать с ней, нашептывать комплименты, целовать себя в темных углах, когда гости веселились, его длинные чувствительные пальцы касались ее бедер.

— Позже, — приговаривал он, поправляя ей юбку, и да, она думала о том же.

В какой-то момент в фантазиях Тоби стали возникать разные места, новые позы и способы доставить друг другу удовольствие. Акил, казалось, знал ее тело так же хорошо, как и она сама. Но сейчас неплохо было бы сосредоточиться на вечеринке. В какой-то момент она поняла, что заинтересована не только в новом короле, своем муже, но и в том, чтобы остаться в Джоборо.

«Как же мне здесь нравится», — думала Тоби.

— Прекрасная работа, моя дорогая, — одобрила Джамила, проведя большую часть времени, сидя в мягком бархатном кресле, которое Тоби подготовила для нее, желая при этом, чтобы Джамиле выказывали должное уважение.

Теперь та похлопала по подлокотнику кресла, приглашая Тоби присесть.

— Наслаждаешься вечером. — Джамила пододвинула Тоби тарелку с деликатесами, предлагая угоститься. — Держу пари, ты не ела весь вечер. Посиди немного и отдохни.

— Ты права. Я была слишком занята. — Тоби рассмеялась, коснувшись живота. — А еще это платье не позволит мне много съесть.

— Очень важно правильно питаться, особенно когда ты забеременеешь. — Джамила выглядела несколько задумчивой, а Тоби неожиданно расстроило замечание невестки.

Дети. Она пыталась не думать о них, особенно учитывая ее положение. Они с Акилом всегда использовали презервативы, ведь у них временный брак. Но она не могла перестать воображать, что, возможно, однажды на свет появится маленькая девочка или маленький мальчик, с темными глазами, как у их отца, и ее сияющей кожей.

Когда Джамила вновь заговорила, Тоби вернулась в реальность, со свойственной ей остротой рассматривая снующих, смеющихся, наслаждающихся вином и беседой людей, освещенных мерцанием свечей и красотой ночного неба.

— Это был гениальный ход. Вы идеальная пара, — заметила Джамила и улыбнулась Тоби. — Ты желаешь для него самого лучшего.

— Он хочет того же для меня, — заверила ее Тоби, вспоминая их предыдущий разговор.

— Надеюсь, что так.

— Начало его правления немного не задалось, — тихо подметила Тоби. — Надеюсь, этот вечер исправит положение дел.

— Но этому не бывать.

Тоби опешила, явно не ожидая подобного от Джамилы.

— Что?

— Он никогда не станет таким, каким был его отец. — Джамила потянулась за стаканом с виски и сделала большой глоток. — Не хотела тебе этого говорить, правда, но я немного выпила. Ты должна быть рядом с ним, чтобы утешить его, когда ожидания не оправдаются.

Сердце Тоби сильно застучало. Она уставилась на мужа, который весело и непринужденно общался с пожилыми мужчинами. Его лицо оживилось, он выглядел счастливым.

— Это не игра, Тоби. Его отношения со старым королем… Акил просто не понимает, насколько сильно люди любили его отца. А какое он оставил наследие после себя. Народ ведь не глуп, его не обманешь.

На лице Тоби, должно быть, отразился шок, потому что Джамила добродушно рассмеялась.

— Ты сама дочь короля, моя дорогая, и ведь знаешь, как почитают старых монархов.

— Король болен!

— Да, а сын сослал его подальше. Приятная обстановка — да, но тем не менее, изгнание. С тех пор как умер Малик, старого короля не видели ни на одной церемонии, и болезнь — это не оправдание. Он присутствовал на каждом государственном мероприятии Малика, разумеется, с помощниками и медсестрами. Люди были от этого в восторге. Наша культура во многом основана на уважении к старшим и заботе о них. Акил знает это, но игнорирует самую главную вещь, которая убедит людей в том, что он исправился.

Тоби не могла говорить, не могла ответить, только смотрела на Акила, на его счастливое лицо. Это все неправда.

— Его отец должен быть на коронации, — спокойно сказала Джамила, допивая виски, — без этого успеха не видать. Тебе нужно об этом позаботиться, иначе люди вам это припомнят. Его отец десятилетиями сдерживал прессу, как, впрочем, и Малик, но это не может длиться вечно. Я не знаю, как ты убедишь его. Правда, Тоби, я бы не стала тебе лгать.

— Почему тебе самой не рассказать об этом Акилу? — Тоби почувствовала внезапный прилив гнева.

Джамила встала и властно посмотрела на нее.

— Я иду в дамскую комнату, — заявила она. — Ты оставайся здесь и жди мужа. Ему потребуется твоя поддержка в ближайшие дни.

С этими словами она пошла в сторону ванных комнат. Тоби осталась с ощущением сильного смятения.