Дверь в доме на Вашингтон-сквер открыла белая служанка О’Мара. На ее по-прежнему безнадежно глупом лице гневно сверкали такие же глупые глазки.

— Эй, долго вы еще будете меня здесь держать? — обратилась она к инспектору. — Вы не имеете никакого права задерживать меня. Так мне сказал мой дружок, а он работает у адвоката. И кто будет платить мне жалованье? А? Что же вы молчите?

— Ты бы лучше попридержала свой язык, — проворчал инспектор. — Теперь уже недолго, если только ты не будешь нам грубить.

— Я выплачу жалованье служанке, — предложил доктор Макклур.

— О, тогда все в порядке, — улыбнулась она доктору.

— Где Кинумэ? — спросил старик.

— Где-то здесь.

Они молча поднялись наверх. В гостиной на кушетке дремал полицейский Риттер.

— Где японка, Риттер?

— А? Что? Я ее не видел, инспектор. Но я ее сейчас найду.

Риттер, громко зевая, удалился, а Ева сделала несколько робких шагов в сторону спальни. Инспектор добродушно проговорил:

— Все в порядке, мисс Макклур. Можете подняться наверх, если хотите.

— Я пойду с вами, — предложил Терри.

— Я бы предпочла пойти туда одна, Терри.

Ева скрылась за дверью, ведущей в спальню. Они слышали, как она поднималась по лестнице медленными, но решительными шагами.

— Бедняжка, — сказал инспектор. — Конечно, ей очень тяжело, доктор. Если мы можем чем-нибудь помочь…

Доктор Макклур подошел к окну и выглянул в сад.

— Инспектор, какие будут распоряжения относительно тела Эстер?

— Закону больше от нее ничего не требуется, доктор.

— Тогда я возьму на себя похороны.

Он помолчал.

— И, конечно, похороны Карен тоже.

— Отлично. A-а, Кинумэ, входи.

Японка боязливо остановилась на пороге, стараясь взглядом правильно оценить обстановку. За ней виднелась фигура Риттера, отрезавшего ей выход.

— Одну минуточку, инспектор.

Доктор Макклур повернулся, подошел к Кинумэ и взял ее сморщенные желтые руки.

— Кинумэ…

Кинумэ пробормотала:

— Ло, доктор Макклур.

— Нам все известно о Карен, Кинумэ, — ласково сказал он. — И об Эстер.

Она подняла на него испуганные глаза.

— Эстер. Она умерла. Эстер умерла давно в большой воде.

— Нет, Кинумэ. Ты сама знаешь, что это неправда. Ты отлично знаешь, что Эстер жила в маленькой комнате наверху. Ты видишь, теперь тебе незачем лгать.

— Эстер умерла, — упрямо твердила Кинумэ.

— Да, Кинумэ, умерла Эстер. Но она умерла только несколько дней назад. Полицейские нашли ее тело в другом городе, недалеко отсюда. Ты понимаешь?

Японка некоторое время с ужасом смотрела в глаза доктору Макклуру, а потом залилась слезами.

— Теперь ты больше не должна лгать ради кого бы то ни было, — продолжал доктор. — Кинумэ, у тебя осталась только Ева, Кинумэ. Только Ева. Ты понимаешь, Кинумэ? Только Ева.

Но старушка была слишком поглощена своим горем, чтобы уловить тонкий намек западного человека. Она плакала и стонала.

— Мисси умерла. Эстер умерла. Что теперь будет с Кинумэ?

Терри прошептал Эллери:

— Бесполезно. Она ничего не поняла.

Инспектор одобрительно отнесся к словам доктора. Он позволил ему отвести ее к кушетке. Кинумэ села и в горе стала раскачиваться из стороны в сторону.

— Ты не беспокойся о том, что будет с тобой, Кинумэ, — продолжал внушать ей доктор. — Хочешь теперь заботиться о Еве?

Кинумэ сквозь слезы кивнула.

— Кинумэ заботилась о матери Евы. Кинумэ будет заботиться о Еве.

— Защищать и беречь ее от беды, — шептал ей доктор. — Да, Кинумэ?

— Я буду заботиться о Еве, доктор Макклур.

Доктор встал и подошел к окну. Он сделал все, что мог.

— Кинумэ, — спросил Эллери, — это Карен не велела вам никому говорить о том, что Эстер жива и находится в этом доме?

— Мисси сказала не говорить. Теперь мисси умерла, Эстер тоже.

— Ты знаешь, кто убил мисси, Кинумэ? — спросил инспектор.

Она в удивлении подняла заплаканные глаза.

— Убил? Кто убил мисси?

— Эстер.

Кинумэ, широко открыв рот, обвела недоумевающим взглядом всех присутствующих. И снова стала плакать.

В дверях спальни показалась Ева.

— Я не могла… я не могла дотронуться там ни до одной вещи. Там так тихо. И что это со мной случилось?

— Подойдите сюда, детка, — начал Терри, — и не…

Но Ева подошла к Кинумэ, села рядом с ней и обняла плачущую японку.

— Не беспокойся, Кинумэ. Мы тебя не бросим.

— Слушай, — начал инспектор, садясь на кушетку по другую сторону от японки. — Ты хорошо помнишь, что было в понедельник, Кинумэ? Когда мисс Карен послала тебя вниз за почтовой бумагой? Ты помнишь?

Кинумэ ответила кивком головы. Она все еще плакала, спрятав лицо на груди Евы.

— Скажи, Кинумэ, почему мисс Карен послала тебя за бумагой вниз? Она ведь знала, что наверху в мансарде у нее много бумаги. Она что-нибудь говорила тебе?

Кинумэ села, открыв свое изможденное желтое лицо. Трое мужчин, затаив дыхание, ожидали ее ответа. Теперь все зависит от Кинумэ. Все…

— Мисси не могла идти комнату Эстер, — сказала Кинумэ.

Итак, все проиграно. Все их усилия пошли впустую. На кушетке, словно окаменев, сидела Ева, как узница в ожидании смертного приговора.

— Она не могла туда пойти?

Инспектор был озадачен. Потом он молча оглядел присутствующих. Инспектора поразило их напряженное спокойствие. Терри Ринг — затаил дыхание. Доктор Макклур — стал похож на покойника. Эллери — был слишком спокоен и напряжен. Ева Макклур… смирилась.

Он с силой потряс руку японки.

— Как это она не могла пойти в комнату Эстер? Скажи мне, Кинумэ! Почему она не могла пойти? Ведь дверь была открыта? Да?

Да. Бедняжка Кинумэ была глуха к обертонам, она не поняла внушаемую ей мысль: «Да, скажи, что она была открыта. Скажи, она была открыта». Но эта мысль не достигала сознания японки. Она опять стала раскачиваться и проговорила:

— Но дверь не открывалась. Задвижка крепко засела. Мы не могли открыть.

— Какая дверь? Покажи мне.

Кинумэ послушно встала, демонстрируя свое искреннее желание помочь инспектору, и подошла к двери в мансарду. Она ткнула своим сморщенным пальчиком в дверь. Для Евы, буквально приросшей к кушетке, это было равносильно нажатию кнопки электрического стула. «На сей раз, — тупо думала она, — все. На сей раз конец».

Инспектор Квин глубоко вздохнул.

— Крепко засела? Да? Вы никак не могли отодвинуть эту задвижку?

— Крепко засела, — повторяла Кинумэ. — Мисси пробовала открыть. Не могла. Мы пробовали, пробовали. У нас нет много сил. Мисси сходила с ума. Сказала: «Кинумэ, иди вниз, принеси почтовую бумагу». Она хочет писать письмо. Кинумэ ушла.

— Это было как раз перед тем, как пришла Ева?

— Потом пришла Ева. Кинумэ скоро принесла бумагу.

— Теперь я понял, — сказал инспектор.

«Понял, — думала Ева. — Наконец-то он узнал правду. И теперь неважно, что написала моя мать, он наконец-то добрался до меня». Инспектор смотрел на Еву, и ей казалось, что он смотрит на нее тысячью глаз, так проницателен и беспощаден был его взгляд.

— Значит, вы все-таки прокатили меня на карусели, милая дамочка? — сказал инспектор. — Но уверяю вас, это был мой последний круг. Да и ваш тоже.

— Слушайте, инспектор, — начал в отчаянии Терри. — Она все перепутала…

— Да, действительно, здесь что-то перепутано, я давно это чувствую. И здорово перепутано. Ваша мать не могла убить Карен Лейт, мисс Макклур. Непосредственно перед преступлением дверь в мансарду никак не могли открыть. Никто не мог ни войти, ни выйти из спальни через эту дверь. Окна загорожены железными решетками, сквозь них нельзя пролезть. И как вы сами утверждаете, никто не проходил через гостиную. Каким же образом ваша мать могла убить ее? Она не могла этого сделать. Могли только вы. Вы убили вашу тетку.

— Я уже говорила вам несколько раз, так что бесполезно это повторять, — чуть слышно сказала Ева. — Все же скажу в последний раз: нет, я не убивала Карен.

— Хорошо, — сказал инспектор Квин. Он взглянул на Терри. — А теперь обратимся к вам, самоуверенно-развязный мистер, я отчетливо представляю и твою роль. Это ты отодвинул задвижку перед тем, как пришел Гилфойл. Если двум женщинам не удалось это сделать, то не удалось бы, вероятно, и мисс Макклур. Значит, это сделал ты. Это ты инсценировал побег несуществующего убийцы. Ты отлично знал, что только эта девушка могла убить Карен Лейт.

— Пожалуйста. О, пожалуйста, прошу вас… — начала Ева.

— Молчите, Ева, — быстро проговорил Терри. — Не смейте открывать рта. Пусть он бредит, сколько влезет.

— А что касается этой женщины, Эстер, я теперь понял, в чем моя ошибка. Стой на месте, Ринг. Риттер, стереги его. Она покрывала свою дочь, беря на себя вину за преступление, которое та совершила. Ее слова и не могли быть правдой, потому что она не имела физической возможности совершить преступление.

В соседней комнате на письменном столе Карен Лейт зазвонил телефон, нарушивший зловещую тишину, воцарившуюся в гостиной. Еще звонок. Наконец инспектор приказал:

— Стереги их, Риттер.

И ушел в спальню Карен.

— Хелло… А, Томас? Ты где?.. Ну, вот-вот, теперь нашел. Что ты хочешь?

Старик слушал долго и внимательно. Наконец, не говоря ни слова, повесил трубку и вернулся в гостиную.

— Это звонил сержант Вели, — медленно проговорил он. — Он только что вернулся из Филадельфии. Его сообщение снимает последние сомнения. Из того, что он сказал, следует, что я ошибся в мотиве, заставившем Эстер признаться в преступлении, которого она не совершала. Это просто еще одна деталь, требующая дополнительного выяснения. Эстер не могла покрывать свою дочь, так как для этого она должна была знать, что Карен Лейт убита. А она этого не знала. Ее слова о «спасении жизни моей сестры» означают что-то другое.

— Так что же все-таки выяснил Вели? — спросил Эллери.

— А то, что Эстер Лейт Макклур умерла за сорок восемь часов до того, как нашли ее труп. Она покончила жизнь самоубийством в субботу вечером. А Карен Лейт была убита в понедельник. Отсюда следует, что ваша мать, мисс Макклур, невиновна в смерти Карен. И отсюда также следует, что Карен Лейт убита вами.

С диким воплем Ева вскочила с кушетки и выбежала мимо Риттера в холл. Все слышали стук ее каблучков по ступенькам лестницы, и, прежде чем кто-нибудь успел пошевелиться, хлопнула входная дверь.

— Ева… — простонал доктор Макклур и опустился на кушетку.

Инспектор закричал, а Риттер, открыв рот, засуетился и бросился было вслед за ней. Но в дверях он столкнулся с Терри Рингом и упал, зарычав от боли и злости.

— Я сейчас найду ее, папаша, — уверенно сказал Терри Ринг. Инспектор Квин увидел в его руке автоматический пистолет и прирос к месту, а растянувшийся на полу Риттер тоже предпочел не двигаться. — Я непременно найду ее. Мне всегда хотелось быть копом.

И, не дав никому опомниться. Терри выбежал вслед за Евой, захлопнув за собой дверь.

И здесь произошло самое невероятное. Все забыли о маленькой Кинумэ. Японка тихонько проскользнула к двери, так тихо, что никто ничего не слышал, повернула в замке ключ, пробежала через комнату под самым носом инспектора и выбросила ключ в сад через железную решетку окна.

— Черт бы тебя побрал, проклятая, — закричал инспектор Квин, вновь обретя дар речи. Он метался по комнате, лупил кулаками по шее Риттера.

— Ну, я им за это дам. Я нм покажу, — грозился он. — Да это заговор! А ты, дурья башка, осел, сапожник!

Он схватил Риттера за шиворот.

— Ломай дверь!

Риттер поднялся на ноги и принялся колотить по крепким доскам двери.

— Говоришь, убежали? Удрали? Ну, далеко не удерут. Дальше виселицы не удерут.

Старик направился к двери спальни.

— Что вы собираетесь делать? — спросил доктор Макклур.

— Закажу ордер на арест их обоих, — кричал инспектор, — по обвинению в убийстве и в соучастии в убийстве! Вот что я собираюсь делать.