Тремя месяцами ранее, утром

– Она угрожает безопасности.

Фелипе напрягся. Он забыл, что Ортис – его лучший телохранитель, стоит рядом и ждет приказаний.

Фелипе стиснул зубы, сдерживая ярость. Эта женщина оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял.

– Ты всерьез так думаешь? – быстро спросил он и постарался избавиться от чувственного напряжения.

Он не смог игнорировать ее. Бело‑голубое платье с цветочным принтом удачно оттеняло ее светло-голубые глаза. Слегка взлохмаченные шелковистые светлые волосы обрамляли милое сердцевидное лицо. Она выглядела восхитительно и совсем не опасно.

По правде говоря, служба безопасности Фелипе была слишком строга. Исчезновение его отца много лет назад привело к повышенной осторожности. Теперь Фелипе почти не слушал своих телохранителей. Если бы он это сделал, то все и вся представляли бы для него угрозу безопасности, и он не смог бы даже дышать. Вот почему приставил Ортиса к Амалии. Честно говоря, он не понимал, как и почему эта женщина представляет угрозу.

Стать единственным опекуном тринадцатилетнего подростка, которого никогда раньше не видел, было нелегко. Шесть месяцев назад Фелипе привез в Сильвабон свою сводную сестру Амалию. Тихая и вялая, она была совсем не такой, какой, по его представлениям, должен быть нормальный подросток. Но она по‑прежнему оплакивала своих родителей. Она слишком много страдала для девушки своего возраста. Поскольку та впервые оказалась среди такого большого числа людей, ему следовало действовать осторожно. Амалия не была принцессой, у нее не было обязательств, и она не должна была страдать от дворцовой жизни. Но пока она молода и уязвима, ему надо проверить, к кому она тяготеет. Фелипе не понимал, чем эта женщина так увлекла Амалию.

– Обычно она работает одна. Печет пирожные, меняет вывеску меню. Кафе небольшое, но популярное. Ее босс появляется позже, чтобы помочь, – негромко проинструктировал Ортис. – У нее отменные лимонные пирожные.

Почему‑то мысль об Ортисе, пробующем ее еду, не понравилась Фелипе. Он взглянул на доску меню. Специальные предложения дня были написаны с красивыми завитушками. Эта миниатюрная блондинка, талантливая и креативная, подружилась с его сводной сестрой.

Прошедшие две недели Амалия торчала в кафе минимум по часу, а иногда и дольше. Фелипе подумал, что там она встречается с мальчиком. Но нет, туда Амалию влекла женщина в холщовом фартуке, прикрывающем платье. Массивные рабочие ботинки выглядели нелепо с нарядом из летящей ткани, а ее уши украшали серебряные серьги, которые сверкали на утреннем солнце и заставляли всматриваться в ее лицо.

Фелипе сосчитал до десяти, чтобы успокоиться.

Они сидели в задней части кафе, но все еще были на виду у публики и слушали звуки гитары странной формы. При виде Амалии, склонившейся к блондинке, Фелипе занервничал. Она показывала Амалии гитарные аккорды.

– Она в Сильвабоне почти три месяца. Амалия приходит к ней уже десять дней. У меня есть кое‑какие подробности, но я еще не проверил все до конца, – сказал Ортис. – Прикажите сделать это сейчас, ваше величество?

Фелипе смотрел, как она ободряюще улыбается Амалии, пока та перебирает пальцами тонкие металлические струны.

– Нет, – ответил Фелипе. – Пока не надо.

Он шагнул вперед, ведя себя как властный сводный брат Амалии. Его приоритет – ее безопасность.

– Амалия, – говоря, он смотрел на ее подругу‑блондинку, – ты представишь меня своей подруге?

Он мог легко игнорировать обиженное выражение лица Амалии, но шок на лице незнакомки его насторожил. Она испуганно округлила глаза и густо покраснела. Фелипе привык к тому, как люди реагируют на его внешность: краснеют, заикаются, улыбаются и не смотрят ему в глаза. Но на этот раз все было иначе. Незнакомка оказалась другой. Да, она покраснела, но хладнокровно выдержала его взгляд. Наверное, Ортис прав.

– А то ты не знаешь, кто она такая, – сказала Амалия. – Я видела, как ты разговаривал с капитаном Ортисом. Я не дура.

Нет, Амалия не дура. Она обычный угрюмый подросток, который всем недоволен. Фелипе снова напрягся. Он не понимал, как вразумить Амалию, которая должна понимать, что ее новое положение обитательницы дворца сопряжено с риском.

– Она знает, кто ты? – спросил он.

Выражение лица Амалии стало каменным.

– Ты хочешь сказать, она проводит со мной время только потому, что я твоя родственница? Она не знает.

– Не верю. Тебя знают в городе все.

– Ну, она узнала обо мне, когда ей сказал ее босс, а к тому времени мы уже подружились.

Женщина с сочувствием посмотрела на Амалию:

– Вы не забыли, что я здесь? – Она взглянула на Фелипе голубыми глазами. – Я Элси Винтер. А вы король Фелипе, сводный брат Амалии.

Она не встала в его присутствии, как должна была, не сделала реверанс и не произнесла: «Ваше величество, я счастлива познакомиться с вами». В ее потрясающих глазах не было страха.

Если Фелипе смотрел на нее, она легко выдерживала его взгляд. Ему было интересно, о чем она думает и нравится ли ей то, что она в нем видит. Внезапно он возбудился, но не сдвинулся с места. Он встречал много красивых женщин в своей жизни, поэтому не потеряет невозмутимость. Он просто наблюдал и ждал. А потом в ее глазах мелькнуло смирение, однако она не отвела взгляд.

Она наверняка ждет, что он запретит ей видеться с Амалией.

– Амалия проводила с вами время. – Он стиснул зубы, досадуя, что говорит как надменный, чрезмерно опекающий старший брат.

– Ты не забыл, что я здесь, Фелипе? – Амалия закатила глаза, повторив дерзкий вопрос Элси Винтер.

– Тебе пора уходить, – холодно ответил он. – Ты опоздала на физиотерапию. Невежливо заставлять терапевта ждать.

Амалия вздохнула:

– Ты решил снова упечь меня в тюрьму?

– Тюрьму? – со смехом произнесла Элси. – Не разрушай мои мечты о дворцовой жизни.

Амалия округлила глаза и едва заметно улыбнулась.

Фелипе молчал, с легким шоком наблюдая за реакцией сводной сестры. Он не видел, чтобы Амалия улыбалась, с тех пор, как приехала. Плохо, что она считает дворец тюрьмой.

Элси нахально взглянула на него:

– Простите, мы потеряли счет времени.

– Амалия знала, что ее ждет врач. Она игнорировала сообщения на своем телефоне. – Он многозначительно посмотрел на дорогой телефон, лежащий экраном вниз на столе.

– Она поставила его на беззвучный режим по моей просьбе.

Фелипе напрягся. Почему она не хотела, чтобы Амалия пользовалась телефоном?

– Мы не хотели отвлекаться. – Казалось, Элси прочла его мысли.

– Значит, она опоздала по вашей вине?

– Конечно. – Она пожала худыми плечами, и декольте платья слегка спустилось, обнажая ее руки.

Фелипе страстно захотелось прикоснуться к ней.

– Все в порядке, Амалия, – сказал он. – Я понимаю.

Амалия вернула инструмент Элси и встала с деревянного стула, театрально вздыхая.

– Сейчас он тебя предупредит, – заявила она Элси. – Пожалуйста, не обращай на него внимания. Мы даже не родственники.

Амалия с негодованием протопала мимо него, заметно прихрамывая. С недавнего времени она носила длинные волосы распущенными, но они не скрыли багрового цвета ее лица.

Фелипе, не привыкший проигрывать, стиснул зубы. Он был неопытен в таких отношениях. Раньше у него не было родного брата. Не было и Амалии. И теперь он больше опекун, чем брат. У девушки нет подруг‑свестниц. А эта женщина почти его ровесница.

Он хотел защитить свою сводную сестру, при этом вел себя как его собственная служба безопасности. По сути, он просто хотел для Амалии лучшего.

– Она точно не дура. – Элси усмехнулась. – Она крепкий орешек, да?

Фелипе старался не обращать внимания на кремовую кожу женщины и уставился в ее холодные голубые глаза. Ее зрачки расширились, но не от страха.

– Она уязвимее, чем думает, – произнес он с большей откровенностью, чем обычно.

Элси с сожалением кивнула:

– Если вы думаете, что я об этом не догадалась, то вы считаете дурой меня.

– Присяжные вынесли приговор, – пробормотал он, желая увидеть ее реакцию.

Ее глаза сверкнули.

– Приговор? Разве здесь возможно беспристрастное правосудие? Я думала, только вы оцениваете людей, причем мгновенно.

– Нет. – Не в силах сопротивляться, он занял освободившееся место Амалии. – Это вы отлично разбираетесь в людях.

Оказавшись ближе к ней, он услышал легкий аромат лимона, и у него потекли слюнки. Он стиснул зубы. Ее глаза были голубыми, но не холодными.

– Кто вы, Элси Винтер? – в конце концов спросил Фелипе. – Почему вы в Сильвабоне?

– Разве вы еще не проверили меня? – Она кивнула на рослого мужчину в нескольких метрах позади него.

– Я вас сейчас проверяю, – тихо сказал он.

Фелипе изучал ее пристально и долго.

– И что вы узнали? – спросила она.

Элси была красивее, чем он думал. Что‑то в ее поведении заставило его напрячься. Но в то же время он чувствовал непреодолимое желание доверять ей. И он хотел узнать ее секреты, ее прошлое, будущее и все, что заставляет ее смеяться и плакать. И еще ему не терпелось попробовать на вкус ее губы.

Она побледнела и с трудом сглотнула, и его любопытство усилилось.

– Я не собираюсь вечно жить в этой стране, – внезапно заявила она, не дожидаясь его ответа. – Амалия услышала, как я играю в задней части кафе во время перерыва, и попросила меня показать ей мандолину. Я согласилась до того, как узнала, кто она такая.

– Так это мандолина? – Фелипе кивнул. – Теперь вы знаете, кто такая Амалия.

– Мой босс сообщил мне на днях, – призналась она. – Мы сидим здесь тихо. Амалию сопровождают три офицера.

– Я знаю, что она приходит сюда ежедневно. Вот почему я сейчас здесь.

В ее глазах читалась нескрываемая обида.

– Ей нельзя видеться со мной?

– Я здесь, чтобы это выяснить. – Он перевел дыхание. – Родители Амалии погибли в железнодорожной катастрофе семь месяцев назад. Она была с ними и серьезно ранена.

– Да. Она рассказала мне.

– Правда? – Насколько он знал, Амалия никому не говорила о несчастном случае, в результате которого погибли ее мать и отчим, а она стала хромой. Она была крайне необщительной, поэтому он нанял репетитора и терапевта. Но Амалия не доверяла никому. Элси стала единственным человеком, с которым она много общалась.

Элси посмотрела на него:

– Примите мои соболезнования.

Фелипе напрягся. Ее слова были одновременно сродни бальзаму на старой ране и раздражителю. Он запретил себе раскисать. Пусть Карлос был его отцом, но Фелипе не виделся с ним больше десяти лет. Он решил бросить его, а Фелипе решил не думать о нем. Потому что Карлос сбежал со своей возлюбленной и ее дочерью в Канаду, и они так и не вернулись в Сильвабон. В то время как мать Фелипе, пристыженная и обвиненная его дедом, королем Хавьером, в распаде брака, также покинула дворец.

Фелипе стал наследником престола и получал твердые наставления от своего деда. Теперь Амалия так же одинока во дворце, как и он когда‑то, а ему не хочется, чтобы она страдала. Он мысленно сосчитал до десяти, отгоняя неприятные воспоминания.

Элси смотрела на него озабоченно и с сочувствием. Он догадался, что она тоже кого‑то потеряла, и ему захотелось узнать о ней больше. Плохо дело.

Она излучала тихую безмятежность, которая заставляла его довериться ей. Фелипе вдруг подумал о смятых простынях и ее хриплом смехе. Эта мысль была настолько неуместной, что он вздрогнул.

– Амалия хочет учиться игре на мандолине, – тихо сказала Элси. – У нее хороший музыкальный слух. Но вы наверняка знаете об этом.

На самом деле он этого не знал. Он понятия не имел, что Амалия вообще чем‑то интересуется. Когда он впервые встретил ее после прилета на частном самолете из Канады через несколько дней после аварии, она находилась в больнице. Она пропустила остаток учебного года, проходя реабилитацию. Этим летом она занималась с частным репетитором и восстанавливала физическую форму.

– Вы могли бы пригласить во дворец учительницу музыки, если не хотите, чтобы Амалия приходила сюда, – предложила Элси.

– А почему бы вам ее не обучать? – спросил он, не подумав.

Амалии нужно было отвлечься. Она выбрала Элси и увлеклась музыкой. Если они будут заниматься на территории дворца, чрезмерно усердная служба безопасности Фелипе сможет расслабиться.

Элси приоткрыла губы и покраснела:

– Я не могу.

– Дворец не тюрьма, – холодно сказал он, задаваясь вопросом, осмелится ли она отказать ему. – Вы проверите, верны ли ваши мечты.

– Я…

– Вас встретят у ворот в два часа дня. Не опаздывайте.

– Но…

– Не разочаровывайте ее.

Она дерзко вздернула подбородок, ее глаза сердито сверкнули.

– А иначе что?

Его переполняло искушение.

– Иначе вы будете иметь дело со мной. – Не сдержавшись, он слегка наклонился к ней, когда встал: – Лично.