Суббота, 02:27

Элси крепко зажмурилась. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось. Она не желала, чтобы Фелипе вставал. Она вздрогнула, и он тут же накрыл ее одеялом.

– Элси? – мягко спросил он.

Она не торопилась открывать глаза.

– Элси? – неуверенно сказал он. – У тебя кровь.

– Давай не будем придавать этому большого значения, – прошептала она.

Он шумно вздохнул:

– Элси, я у тебя первый?

Ей стало стыдно. Она надеялась избежать этого разговора. Думала, что он не заметит.

– Пожалуйста, не раздувай из мухи слона, – ответила она. «Не сердись на меня. Не разрушай приятных воспоминаний».

– Посмотри на меня! – Фелипе решительно коснулся рукой ее плеча.

Элси открыла глаза и увидела осторожность и беспокойство в его взгляде.

– Почему ты ведешь себя так, словно для тебя это не важно? – озадаченно спросил он.

Ее сердце забилось чаще.

– Самое главное, что ты подарил мне самый удивительный опыт в моей жизни. И я всегда буду тебе благодарна.

– Я мог бы…

Элси прикрыла его рот рукой и покачала головой:

– Все прошло идеально. Я не хотела, чтобы ты останавливался. Пожалуйста, не злись.

Фелипе моргнул и убрал ее руку, крепко сжимая ее в своей.

– Я не злюсь. Просто я… – Он судорожно вздохнул. – Жаль, что ты недостаточно доверяла мне, чтобы рассказать правду.

– Я знала, что ты не причинишь мне вреда. И я была права. Но такие интимные вещи.

– По‑твоему, то, что произошло, не было интимным? – ответил он. – Зачем ты отдалась мне? Ты стала моей всего на несколько часов, и я не смогу ничего предложить тебе взамен. У тебя ни разу не было бойфренда, Элси?

При виде его удивления она улыбнулась:

– Ты думал, что у меня любовники по всей Европе?

– Все так делают, – произнес он.

– Но я не такая. – Элси пожала плечами.

Фелипе уставился на нее:

– Ты не веришь, что достойна настоящих отношений? – Он крепче сжал ее руку, когда она попыталась вырваться. – У тебя их нет? Даже дружеских. Ты так часто переезжаешь, что просто невозможно обзавестись друзьями. Почему? Ты можешь во всем мне признаться.

Она покачала головой:

– Я доверила тебе свое тело, Фелипе. Но мои секреты, мысли и ценности… – Она прижала руку к груди в области сердца. – Я никому не доверяю.

– Кто разрушил твое доверие, Элси?

Она грустно улыбнулась:

– Я должна доверять тебе, чтобы признаться.

– Я никому не скажу. Я не увижу тебя снова после восхода солнца. Чем ты рискуешь?

– Зачем тебе знать?

Фелипе подвинулся и откинулся на спинку кровати.

– Потому что непросто в одиночку нести тяжкое бремя.

Элси знала: они оба одиноки.

– Если ты поделишься со мной, тебе станет легче, – тихо сказал он. – Хотя бы ненадолго.

У нее заныло сердце.

– Ты когда‑нибудь с кем‑нибудь откровенничал?

Он улыбнулся:

– Давай поторгуемся!

Она повернулась к нему лицом:

– Ты доверишь мне один из своих секретов?

– Ты знаешь, что я тебе доверяю. – Он обнял ее и прижал к своей груди.

– Ты не читал отчет службы безопасности обо мне? – печально спросила Элси. – Возьми телефон и просто введи в поисковике мое имя.

– Я не собираюсь этого делать. Я предпочитаю, чтобы ты мне рассказала, – прохрипел Фелипе. – Начни с малого.

Она рассмеялась:

– Ты просишь меня выдать мои секреты? За каждый секрет по оргазму.

– Итак, ты подняла ставку. Не бойся бросить мне вызов. – Его глаза сверкнули. – Почему ты не сделала этого в то утро, когда потеряла работу?

Элси напряглась, но Фелипе чуть крепче прижал ее к себе.

– Почему ты не вернулась во дворец и не потребовала встречи со мной? Я знаю, тебе здесь понравилось. Я знаю, что ты искренне любишь Амалию. Почему ты не послала меня и моих охранников к черту?

– Из‑за тебя. – Она смутилась. – Мне пришлось уйти из‑за тебя.

– Потому что я…

– Ты из другого мира. Если бы я осталась, то повела бы себя плохо и мне стало бы все равно, – отрезала она. – Я бы обидела твою невесту.

– Значит, ты ушла, не попрощавшись, потому что стала бы моей любовницей, думая, что я помолвлен с другой? – Он резко дышал.

Огорчившись, Элси закрыла глаза. Это была правда, в которой она до сих пор не признавалась даже себе.

– Я не знала, хочешь ли ты…

– Ты знаешь, что я хотел тебя. – Фелипе хрипло выдохнул. – Я страстно хотел тебя, но не мог уступить желанию. И эта проклятая помолвка тут ни при чем. Я не мог рисковать тобой. Я управляю страной. Папарацци, публичная жизнь. Моя мать, мать Амалии. Я не хочу этого ни для кого, и уж точно не для тебя. – Он вздохнул. – Но что теперь? Ты достойна гораздо большего, чем несколько часов.

– Я не знаю.

– Почему ты так считаешь? Что случилось такого ужасного? – Он какое‑то время наблюдал за ней, потом спросил: – Что на видео?

Заметив едва сдерживаемое беспокойство в его глазах, она решила его успокоить:

– Это не секс‑видео, и я не пострадала физически или что‑то в этом роде. – Она протяжно вздохнула. – Я играла на мандолине для своей матери.

Он прищурился, не понимая, о чем она ему говорит. Элси улыбнулась:

– Я много лет училась игре на скрипке, но однажды я нашла мандолину в ее гардеробе. Она принадлежала ее прабабушке.

– Значит, она старинная.

Она кивнула:

– Я не знаю, как мама вытерпела, пока я мучительно медленно подбирала мелодии на слух, когда начала учиться. Думаю, я ее отвлекала.

– Потому что она была больна?

– У нее был рак.

– Тебе наверняка было тяжело.

Она давно не говорила об этом. Но Фелипе молчал. Он доверял ей, и она доверяла ему.

– Я ухаживала за ней и была счастлива. Я бросила университет, рассталась с большинством своих друзей. Но я занималась творчеством дома, ухаживая за ней. Я любила музыку, искусство, выпечку… и всякие другие глупости.

– Это не глупости, – сказал он, и она благодарно улыбнулась ему. – Где был твой отец? Твой брат? – Он нахмурился.

– Мой брат Калеб учился в университете. Он старше меня на два года. Мой отец работал и почти не бывал дома. – Элси нахмурилась. – На самом деле он не был хорошим человеком. Он изменял маме, а она оберегала меня от всего этого. Я думала, что все в порядке. Но он был настоящим мошенником.

Фелипе замер.

– Болезнь мамы обострилась. Ей выписали новое дорогое лекарство. Мой брат создал краудфандинговую страницу в Интернете. Я продавала вещи, собирая деньги. Нам удалось набрать определенную сумму. Но однажды, ближе к концу… – Она закрыла глаза. – Я написала песню для мамы. Только для нее. Она была так слаба, а я не знала.

Он напрягся:

– Элси?

– Я не подозревала, что Калеб тайно записал меня, когда я впервые сыграла для нее, – прошептала она. – Он загрузил видео на сайт, чтобы собрать больше пожертвований. Оно привлекло внимание, и мы очень быстро собрали много денег.

Гораздо больше, чем нам было нужно, потому что к тому времени… – Для ее матери было уже слишком поздно. – Папа и Калеб сказали, что создают фонд помощи другим больным. Я им поверила. Калеб изучал бухгалтерию. Но через какое‑то время Калеб стал разъезжать на новой дорогой машине. У моего папы появились новые часы, а мама умерла.

– О, Элси. – Он крепко обнял ее.

– Я наконец‑то все поняла. Я обратилась в полицию и дала показания против них. Их обвинили в мошенничестве и посадили в тюрьму. Калеб уже вышел на свободу. Выяснилось, что папа воровал у Калеба, поэтому он до сих пор за решеткой.

– Ты потеряла не только свою мать. – Он посмотрел ей в глаза. – Но и свою музыку.

– Я долго не могла играть. Я начала играть только.

– …Здесь, – подытожил он.

Да, на Сильвабоне. На солнышке, сидя в углу кафе во время перерыва и глядя на сапфирово‑голубую воду. Она наконец оттаяла и начала слышать обрывки мелодии в своем сознании. Ее музыка вернулась. По крайней мере, некоторые мелодии. А потом появилась Амалия, и ей стало еще легче.

– Я больше не могу играть эту песню, – прошептала Элси.

Ее украли у Элси. Драгоценный момент между ней и ее матерью не просто стал товаром, а использовался для выманивания денег у людей. То, что было тайным и особенным, выставили на всеобщее обозрение и в конечном счете высмеяли. Восторженные комплименты сменились критикой по мере того, как всплывала правда о выкачивании денег.

– Я не знала, что Калеб так поступит. – Она сердито заморгала. – Я не подозревала, что он использует видео таким образом.

– Он злоупотребил твоим доверием, Элси, – грубо сказал Фелипе. – И предал тебя. Мне жаль.

Она вытерла слезы:

– Пожалуйста, не смотри видео.

– Не буду.

– Обещаешь?

– Да.

– Я сдала полиции собственного отца и брата, но люди не поверили, что я не с ними заодно. Все сомневались во мне. И мой отец рассердился, когда узнал, что я обратилась в полицию. Он пытался разбить мою мандолину. Он не знал, что я спрятала инструмент.

Он пытался уничтожить последнее, что осталось у нее от матери. Самое дорогое для нее.

– Мы никогда не были богаты, но вдруг люди начали давать нам кучу денег. Папа был очень жадным. Он не хотел работать, а предпочитал врать людям.

– Он и тебе соврал.

Да. Он монетизировал то, что должно было стать горько‑сладким, душераздирающим, но драгоценным воспоминанием. Выложил видео в Интернет, чтобы люди судили и насмехались.

– Не имело значения, что я была честна. Меня все равно осудили. Иногда мне кажется, что было бы проще промолчать.

– Для того, чтобы поступать правильно, требуется смелость.

– Но правильно ли я поступила? Стоило ли это всех потрясений? Люди не получили назад свои деньги.

– Но они узнали, что справедливость восторжествовала. Это важно. Надо знать, что в мире есть хорошие люди. – Фелипе серьезно посмотрел на нее. – Но ты постоянно беспокоишься о том, как люди отреагируют, если узнают?

Элси взглянула на него:

– Никто не верит, что я не знала обо всем. Как я могла не знать? Я продавала вещи на аукционе по сбору средств. Я была такой глупой.

– Не глупой, а милой и искренней. И ты не отвечаешь за выбор своего отца и брата.

– Семья держится вместе. Они отреклись от меня, – сказала она. – Родня моего отца не простит меня.

– Им нечего прощать, Элси. Ты поступила правильно. Ты не обязана расплачиваться за их ошибки.

Но Элси за них расплачивалась.

– Моя мать была единственным ребенком, поэтому с ее стороны родственников не осталось. И все мои старые друзья не просто сомневались во мне, они мне не верили. Я никому не нужна.

– Значит, ты одинока и никому не доверяешь. – Он погладил ее по голове. – Я не подведу тебя.

– Ты просто не успеешь. – Она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.

Его рука на ее талии напряглась.

– Нет ничего плохого в том, что ты хочешь прикосновений и близости. Ты не должна себя обделять. – Он вздохнул.

– Я боюсь, что захочу слишком многого, – резко прошептала она. – Я могу стать ужасно ревнивой ведьмой, вот что меня пугает. Я не хочу быть такой же жадной эгоисткой, как они.

– Ты такой не станешь. Ты совсем не похожа на своего отца, Элси. Ты не мошенница. Тебе надо простить себя. Ты не сделала ничего плохого. Отец и брат подвели тебя, но ты не заслуживаешь наказания. У тебя должны быть дом, работа и семья – все, что ты захочешь.

Но не с Фелипе. С другим парнем, в другой жизни.

Элси была с ним откровенна, и теперь ей нужно убегать от него. Она не пожалела, что рассказала ему о своей семье. Она встала с кровати, завернувшись в простыню. Она больше не может оставаться в его объятиях, рассказывая ему все свои секреты. Иначе скоро она начнет умолять его никогда не отпускать ее.

– Куда ты идешь? – спросил он.

– Ты меня рассердил.

Удивленный, он сел.

– Чем?

– Ты должен был рассказать мне свою тайну. – Элси посмотрела на него. – Но ты отмалчиваешься.

Фелипе стиснул зубы.

– Я не похож на большинство людей, Элси. Даже на большинство королевских особ. Я особенный.

– Так говорил дедушка?

– Я последний король.

Она фыркнула:

– Такое невозможно. Король умер, да здравствует король, верно?

Он перевел дыхание.

– Пока нет. У меня нет преемника. Я должен объявить об этом.

– Или родить собственных детей.

– Этого не будет.

Элси оглянулась на него, понимая, что он не шутит.

– Значит, когда ты умрешь…

– Монархия закончится. Наши избранные представители получат полную власть. Мы станем демократической республикой.

У нее отвисла челюсть.

– Но Сильвабон привык к монархии. Люди ею довольны. Они не допустят, чтобы появился какой‑нибудь дальний родственник, заявил права на корону и провоцировал хаос в стране.

– Такого не случится, если я объявлю о конце монархии.

Элси была потрясена.

– Но ты можешь кого‑нибудь назначить.

– Нет. – Он сверкнул натянутой улыбкой. – Я не объявлю преемника.

Она нахмурилась, совершенно не понимая его:

– Ты так популярен. Все любят тебя, и тебе здесь нравится.

– Да, – просто сказал Фелипе. – Я хочу только лучшего для Сильвабона. И я сделаю для этого все, что в моих силах.

– Ты собираешься оставить страну без монарха. – Она медленно покачала головой. – Неужели никто не будет лучше тебя, Фелипе?

Он хрипло и горько рассмеялся:

– Ты не согласна с моим планом?

– Нет, я не согласна. – Она медленно поднималась по винтовой деревянной лестнице. – Ты такой высокомерный, Фелипе. Никто не может тебе помочь? Никто не разделит твои полномочия и не утешит тебя?

– У меня слишком много власти. – Он прищурился. – Ты не понимаешь.

– О, я понимаю. Великий король Фелипе решил остаться одиноким мучеником. – От удивления он открыл рот, и Элси рассмеялась. – Правда глаза колет?

Внезапно она разозлилась и не захотела больше тратить их драгоценное время на размышления о том, чего не изменить.

Шокированный, Фелипе смотрел, как настоящая нимфа поднимается по деревянной лестнице. Она обладала отменным чутьем.

– Король Фелипе, – тихо сказала она. – Человек, который жертвует всем ради своей страны.

– Что ты делаешь? – Его сердце не переставало колотиться как сумасшедшее.

– Мне надоело разговаривать.

– Тогда иди ко мне.

Элси вышла на балкон и посмотрела через перила. Ее кожа раскраснелась.

– Отсюда отличный вид, – произнесла она.

– Я тебе нравлюсь? – Он растянулся на кровати.

– Ты устраиваешь для меня представление?

Фелипе поглаживал руками свою грудь, бедра и член.

Элси чувственно прикусила губу.

– Ты за это заплатишь. – Она зачарованно смотрела, как он медленно кладет руку на матрас. Встав на вершине лестницы, она уронила простыню на пол и уставилась на Фелипе остекленевшим взглядом.

Она спустилась вниз по лестнице и, не произнося ни слова, стала ласкать Фелипе. Ему нравилось, что она сама принимает решения. Он привык к тому, что люди ждут его команды или совета, но Элси вела себя иначе. Она изучала его тело не только для того, чтобы доставить Фелипе удовольствие, но и для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Она не считала, что обязана подарить ему удовольствие. Она в самом деле хотела его порадовать.

– Хоть раз в жизни переложи ответственность на другого человека, – прошипела Элси, когда Фелипе протянул к ней руки.

Он уставился на нее:

– Это приказ?

– В точку.

Он напрягся:

– Ты же знаешь, я расквитаюсь с тобой за это.

– Я в курсе. И я приму это как заслуженную награду, – сладко прошептала она.

Элси посмотрела на него сверху вниз. Фелипе был таким красивым.

– Подожди, – пробормотала она, удерживая его в плену, когда уселась на него верхом. Она чувствовала себя раскрепощенной и свободной, и у нее кружилась голова от желания.

– Элси, – простонал он. – Что ты делаешь?

– Я играю тобой. Тебе нравится?

– У тебя волшебные пальцы.

Она хихикнула и затаила дыхание.

– Вряд ли.

– Поверь мне, они потрясающие.

– Хочешь, я еще поиграю тобой? – спросила она, и он напрягся. – Мне интересно, какие еще звуки я могу из тебя извлечь?

Фелипе выдохнул, притворяясь возмущенным, а потом простонал. Она рассмеялась.

– Элси…

Она обожала, когда он отчаянно и беспомощно звал ее по имени. Он был ее совершенным инструментом, большим и сильным, и содрогался от ее прикосновений. Она ощущала себя всемогущей и напевала от удовольствия.

– Ты убиваешь меня.

– По‑моему, ты жив и здоров, Фелипе.

– Поторопись! – Он выругался и поерзал под ней.

Наконец Элси ответила на его просьбу. Она медленно опустилась на него, восхищаясь его остекленевшим взглядом, которым он рассматривал ее тело. Его радость придала ей смелости, и она ускорила темп, торопясь навстречу неизбежному восторгу.