Каждый последующий день вдали от Флер был тяжелее предыдущего.

Стоя у амбара на свадьбе Эммы, он оглядывался по сторонам, надеясь увидеть Флер. Местный оркестр играл музыку кантри, двери амбара были открыты, чтобы гости могли наслаждаться своими коктейлями на воздухе. Бар, устроенный на лужайке, был украшен белыми фонариками, а рядом стояли несколько столиков для тех, кто хотел отдохнуть от танцев.

Все выглядело идеально. Мечты его родителей об этом дне были исполнены в точности, и он чувствовал удовлетворение от этого. Но внутри все было плохо. Они с братом не обменялись ни словом, кроме короткого приветствия.

И что еще хуже, он не видел Флер.

Ее присутствие чувствовалось во всем. Огромный буфет был уставлен яствами, но саму ее он не видел. Она что, избегала его? Неужели она испытывала такие сильные чувства к нему? Или она была… просто безразлична? Последнее больше всего убивало его.

Он устремил взгляд на освещенные окна в доме, туда, где находилась кухня. Флер наняла официантов, которые носили нагруженные едой подносы из кухни в амбар. И это позволяло ей оставаться в тени.

Внезапно он услышал знакомый голос у себя над ухом:

– Мама и папа были бы очень горды сегодня.

Отбросив тяжкие мысли, Дрейк повернулся к Колину, как и он, одетому в смокинг и черный стетсон. Они почти не разговаривали несколько лет, за исключением редкого обмена информацией касательно семейного бизнеса.

И это была его вина. Он мог не соглашаться с Флер в оценке его ошибок в отношении ее. Но он не мог отрицать, что сослужил брату плохую службу пять лет назад, когда настоял, чтобы Флер порвала с ним. Ему было больно сейчас признать это. Особенно учитывая, что, если он скажет об этом Колину, тот решит снова попытать счастья с Флер.

И эта мысль окончательно добила его.

– Глен славный парень, – сказал Дрейк. – Думаю, мама и папа одобрили бы выбор Эммы.

– Я имел в виду не Глена. – Колин покачал головой. – Я имею в виду наше ранчо. Постройки. Землю. Все сейчас именно так, как мечтал папа.

– Ты думаешь? Я иногда сомневался в том, что делаю все правильно. Мне очень хотелось спросить у него, чего именно он хотел…

У Дрейка сжало горло от охвативших его чувств. Обычно он умел держать себя в руках, но сейчас, на свадьбе Эммы, стоя рядом с братом, он ощутил полный груз ошибок, которые он наделал в качестве главы семьи.

– Мне тоже часто хочется спросить у него о чем‑нибудь. У них обоих. И сейчас, очутившись дома, я еще сильнее хочу этого.

Дрейк посмотрел на него с надеждой.

– Ты все еще считаешь это своим домом? Я не испортил этого для тебя?

– Несмотря ни на что, да, считаю. В Монтане неплохо, и я рад буду вернуться туда. Но я всегда буду считать это место своим домом.

У Дрейка сжалось сердце при мысли о том, что брат никогда не вернется сюда.

Он сделал глубокий вдох, чтобы принести запоздалые извинения.

– Мне жаль, что ты решил не возвращаться. Особенно из‑за того, что ты уехал по моей вине. Я не должен был вмешиваться, когда ты решил жениться.

– По твоей вине? – Колин покачал головой, явно удивленный этими словами. – Но ты лишь сказал то, что было очевидно – мы с Флер Баркли никогда не подходили друг другу. Не думай, что я этого не знал, братишка.

Дрейк потрясенно снял с головы шляпу и провел рукой по волосам. Он не верил своим ушам.

– Я думал, ты злишься на меня из‑за того, что я убедил ее разорвать помолвку.

Он знал, что Флер винила его. И вполне заслуженно.

– Черт, вовсе нет. Я был зол на себя за то, что причинил ей боль, хотя мы никогда не могли стать чем‑то большим, чем просто друзьями. – Колин посмотрел в глаза Дрейку, и в его взгляде читалась боль. – Все это время я думал, что ты это знаешь. Мне было стыдно, что я начал за ней ухаживать, зная при этом, что она нравится тебе.

Что? Неужели это было так заметно?

– Мне? – Он почувствовал себя так, словно земля уходит из‑под его ног. – Почему ты так думаешь, когда мы не выносили одного вида друг друга?

Колин закатил глаза:

– Одно дело дурачить самого себя, Дрейк. Но меня‑то ты не одурачишь. Ни сейчас, ни тогда.

Тебе всегда нравилась Флер. С того времени, как ты назначил себя на роль ее защитника на каждом родео, отгоняя от нее парней, до того момента, как ты чуть не оторвал мне голову за то, что я переспал с ней.

Дрейк сжал пальцы в кулаки. Может быть, его брат отчасти прав?

Он тихо выругался себе под нос.

– Я ненавидел себя еще до того, как ты пришел домой и увидел нас вместе с Флер.

– Скажем, ради смеха, что я испытывал какие‑то чувства к Флер.

Испытывал? А разве он не испытывает их сейчас, глядя на окна кухни? И то, что он чувствует при этом, потрясло его.

Он любит Флер.

Страстно. Пламенно. А его брат понял это задолго до него.

– Хорошо, – согласился Колин. – Скажем так.

– Но почему ты связался с ней? Я знаю, мы с тобой иногда расходились во мнениях, но я думал, что в целом мы неплохо ладили.

Колин нахмурил брови.

– Дело не в тебе, а во мне. Меня задевало, что ты живешь полной жизнью, а я остаюсь в твоей тени. Мне было жаль, что я лишился брата, когда ты решил занять папино место и стал устанавливать свои порядки.

– А я только сейчас начал понимать, что, возможно, был немного более авторитарным, чем следовало.

– Возможно? – спросил Колин, приподняв бровь.

Дрейк пожал плечами. Он отлично помнил слова о том, что его желания всегда стоят на первом месте.

– Если на то пошло, я только что начал понимать и то, что испытываю сильные чувства к Флер. Я люблю ее. И я был так же упрям и слеп с ней, как и с тобой.

Колин похлопал брата по плечу.

– Если я чему и научился за пять лет, так это тому, что никогда не поздно попытаться исправить положение. – Колин кивнул на дом, где на кухне хлопотала Флер. – Я сегодня извинился перед Флер за ошибки, которые наделал в прошлом, и мне приятно, что она не держит зла на меня.

Колин уже говорил с Флер? Дрейк посмотрел на окна кухни, понимая, что вся его жизнь, все его будущее находится в той комнате. Ему было необходимо отправиться туда и сказать ей об этом, не важно, простит она его или нет.

– Спасибо, – сказал он Колину и обнял его. – И помни: здесь всегда будет твой дом.

Колин сжал его плечо:

– Хорошо. Тогда я пойду к гостям, а ты помирись с Флер.

– Договорились.

Дрейк, чувствуя себя счастливее, чем когда‑либо, улыбнулся. Он был чертовски рад помириться с братом.

Он лишь надеялся, что сможет донести до Флер свои чувства. Он не может повлиять на то, захочет она или нет впустить его в свою жизнь. Но он сможет заставить ее понять, как сильно любит ее, и он не уйдет с кухни, пока не получит ее прощения.

Глядя в окно на огни фейерверков, запускаемых в честь Дня независимости, Флер упрекнула себя за то, что, как трусишка, засела в кухне и боялась выйти на улицу.

Кроме того, она все еще была взволнована состоявшимся ранее разговором с Колином. Они поговорили о прошлом, погрустили о том, что потеряли ребенка, и расстались друзьями.

Она с горечью осознала, что ее чувства к Колину никогда не были глубокими или сильными. Он был для нее спасательным кругом, а она для него – способом взбунтоваться против правил брата.

Эмма и Глен запланировали фейерверк на поздний вечер, как заключительный аккорд свадебных торжеств. Не так давно Флер мечтала, как будет наслаждаться этим моментом в обществе Дрейка.

Но после их ссоры на прошлой неделе, после того, как он решил с помощью своих чертовых денег ускорить продажу Крукт‑Элм, она сказала ему, что больше не желает его видеть. Как ни больно ей было думать о том, что они расстались навсегда, она все же знала себя – ее желания всегда будут стоять на втором месте.

А сейчас она самостоятельно принимала все решения.

Но это была горькая победа.

Единственным светлым моментом был ее разговор с Колином. Они согласились, что им лучше быть друзьями, чем любовниками. И у нее словно тяжкий груз свалился с плеч. Они простили друг друга.

Подойдя к столешнице, она начала складывать вымытые подносы в холщовую сумку. Похоже, банкет удался, хотя сама она еще не выходила из кухни. Но скоро ей придется это сделать. Эмма заслуживала того, чтобы она лично поздравила ее.

Когда открылась дверь кухни, Флер рассчитывала увидеть Марту, которая принесла последние подносы. Но когда она повернулась, перед ней стоял Дрейк.

Одетый в смокинг и черный стетсон, с розовой розой в качестве бутоньерки, он был убийственно красив.

– Флер.

Он произнес ее имя так, словно оно было ответом на все вопросы.

И это причинило ей боль, потому что она знала, что это не так.

– Невесте что‑то понадобилось? – спросила она. – Я могу прислать Марту с крокетами.

Она подошла к холодильнику, заставляя себя не думать о том, как Дрейк красив. Или о том, что ему понадобилось.

Или о том, как страстно она хочет его.

– Эмме ничего не нужно, – ответил он, подходя чуть ближе к ней. – Еда была превосходной, и все гости расточают тебе комплименты.

Ей хотелось самой присутствовать при этом, но она была рада хотя бы об этом услышать. Она оставалась на кухне, чтобы защитить свое сердце. И избежать возможных сцен на публике.

– Я рада это слышать.

Она подумала об огромном фартуке, который был на ней. И о сеточке на волосах, которую она надела, чтобы волосы не попали в еду. Она поспешно развязала фартук и сняла сетку.

Конечно, потому, что банкет подошел к концу, а вовсе не потому, что рядом стоял Дрейк, такой красивый, что ей было больно на него смотреть.

Она сунула фартук и сеточку в сумку и смущенно провела рукой по волосам.

– Ты выглядишь замечательно.

Его низкий голос окутывал ее, как клубы дыма. А его взгляд был направлен на ее желтое платье с пышной кружевной юбкой, расшитой маргаритками.

Нервно сглотнув, она скрестила руки на груди.

– Я знаю, ты пришел не для того, чтобы сказать мне это. Что я могу для тебя сделать?

– Эмма просила меня позаботиться о том, чтобы ты не пропустила фейерверк. – Он снял свой стетсон и положил его на край столешницы. – Но это только половина правды. Я понял, что мне нужно быть осторожнее в своих желаниях, когда дело касается тебя, если я хочу убедить тебя не отвергать того, что есть у нас с тобой.

Она разозлилась.

– Разве не поэтому мы сейчас оказались в таком положении? Потому что твои желания всегда стоят на первом месте? Я понимаю, что ты не собирался обидеть меня, обратившись напрямую к моей сестре. Но мне это было очень обидно. И я чрезвычайно чувствительна к такого рода обидам, учитывая, как мой отец всегда пытался играть роль бога из‑за своих денег.

– Я преступил черту, – признал он с убитым видом. – Я счел, что ты будешь рада моей помощи, и я думал, что помогаю тебе. Теперь я понимаю, что не имел права так поступать. Но я достиг многого, не спрашивая ни у кого разрешения, и внезапно осознал, что причинил боль людям, которые мне дороги.

– Людям? – не удержалась она от вопроса.

Она только сейчас заметила темные круги у него под глазами, словно он спал всю эту неделю так же мало, как и она.

– Тебе, Колину. – Он расстегнул пиджак и ослабил бабочку. – Мы только что разговаривали с ним, и я осознал, что то, что я считал заботой о людях, ими расценивалось как вмешательство и давление.

Ее сердце немного смягчилось при звуке отчаяния в его голосе.

– Колин так сказал?

Она мысленно вернулась к тому времени, когда они были вместе. Они всегда были друзьями, и их отношения были легкими и безоблачными, совсем не такими, как у нее с Дрейком.

А те несколько недель, пока они были женихом и невестой, Колин не раз жаловался, что ему трудно жить с Дрейком, что его ожидания слишком высоки, чтобы кто‑то мог им соответствовать. Она понимала его, потому что и у нее были натянутые отношения с сестрами. Но, возможно, пропасть между братьями была гораздо глубже.

– Как видно, из‑за этого он и переехал в Монтану. Или, по крайней мере, это была одна из причин. Но это заставило меня понять, что я не хочу быть человеком, который «всегда знает, как лучше». Я не видел вреда в том, что вмешался в твои дела, Флер, но я могу измениться.

В его голосе прозвучала такая искренность, такая забота, что в ней проснулась надежда.

– Любой человек может измениться, – согласилась она. Ее сердце бешено заколотилось в груди. – Если очень захочет. Если это важно для него.

– Флер. – Дрейк шагнул к ней, взял ее руку и сжал между своими ладонями. – Я люблю тебя. И я не знаю ничего более важного, что могло бы заставить меня измениться.

Тепло его прикосновения согрело ее сердце. Она знала, что такой человек, как Дрейк Александер, не бросает слов на ветер.

Ее голова пошла кругом, и сердце наполнилось радостью. Но прежде чем она успела заговорить, он продолжил:

– Я знаю, что недостоин тебя. Пока. – Он серьезно посмотрел ей в глаза и слегка пожал руку. А потом тихо добавил: – Если ты дашь мне шанс, я уверен, что смогу убедить тебя в том, что ты для меня важнее всего на свете.

Ее затопила волна нежности. Он был человеком с высокими моральными принципами и преданностью любимым людям. И сейчас он хочет всем этим поделиться с ней.

Отношения с Дрейком обещали любовь и страсть, каких она прежде не знала.

– Я тоже люблю тебя, Дрейк. Очень люблю.

Она впервые произнесла слова, крутившиеся в ее голове все время после их последнего свидания. И наконец она могла поделиться своими чувствами.

Он крепко прижал ее к себе. И она поняла, что он так же отчаянно боялся потерять ее, как она боялась потерять его. Она облегченно вздохнула.

И почувствовала себя дома.

– Я все равно всегда буду хотеть помогать тебе во всем, – пробормотал он, покрывая ее поцелуями, – но ты должна сама говорить мне, когда этого тебе не нужно, а я обещаю, что буду прислушиваться к твоим словам.

Последние сомнения оставили ее, а сердце переполнилось счастьем. Она лучезарно улыбнулась.

– Я это запомню, – просто сказала она и посмотрела в глаза этому гордому ковбою, которого так любила.

А он смотрел на нее так, словно она решила все его проблемы. В его глазах светилась такая нежность, что ей захотелось растаять в его объятиях.

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Он погладил ее по щеке и провел большим пальцем по ее губам.

И у нее подогнулись колени от этой ласки.

– Мне это нравится. Надеюсь, это означает, что ты будешь иногда готовить мне ужин.

– Это означает, что я во всем буду поддерживать тебя. Давать советы, когда тебе это будет нужно. Позволять тебе самой выигрывать битвы с твоим отцом, но всегда быть рядом. И что бы вы с сестрами ни задумывали, я всегда буду вас поддерживать.

В его глазах светились любовь и обещание, и в это время на улице послышались взрывы петард. Гости громкими криками приветствовали новобрачных.

Флер хотелось присоединиться к гостям и поздравить Эмму, но Дрейк задержал ее еще ненадолго.

– И я сделаю гораздо больше этого, – поклялся он. – А когда ты захочешь воплотить в жизнь свою мечту о собственном ресторане, надеюсь, ты не забудешь, что у меня один уже есть.

Она рассмеялась, с восторгом представляя их совместную жизнь. Впереди будут и проблемы. Ей еще нужно будет решить с сестрами, как им быть с их наследством. Но то, что этот мужчина теперь будет стоять за ее спиной, было для нее воплощением ее мечты.

– Я буду иметь это в виду. А сейчас нам лучше пойти посмотреть фейерверк. – Она схватила его за руку и потащила к двери. – Это отличное время, чтобы отпраздновать наше счастливое будущее.

– Мне нравится, как это звучит, – прошептал он ей на ухо и подхватил ее на руки. – Почти так же, как мне понравится называть тебя теперь миссис Серебряные Шпоры.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.