и отрывки «От двух до пяти», и я вспомнил, что 1935

лет 8 назад я в этом самом зале выступил в защиту детской сказки — и мне свистали такие же люди — за те же самые слова — шикали, кричали «довольно», «долой», и какими помоями обливали меня педологи — те же самые, что сейчас так любовно глядят на меня из президиума.

Сегодня черт меня дернул поехать на Проспект Села Володарского к сестрам Данько — скульпторше и поэтессе. Это страшная даль. Живут они в замызганной квартире — очень бодрой, труженической жизнью, лепят, пишут, читают (большая библиотека, много кукол, статуэток, рисунков, альбомов — и пыли). Я никогда не был в том приневском районе и был поражен его поэтичностью. Нева в этих местах как-то наивна, задумчива; заводы, стоящие над нею, не мешают ее деревенской идилличности. [Вырваны страницы. — Е. Ч.] ...Любопытно: после того как Заславский поместил в «Правде» фельетон о моей «Солнечной»*, — Семашко вместо «многоуважаемый» стал писать мне «дорогой» — и сообщил, что сверх плана они печатают: — «Лимпопо» и «Котауси Мауси».

И Магидович, делавший мне столько каверз, тоже прислал сладчайшее письмо. Ох, а книга моя о Некрасове не движется.

Вышла 3-я книга «Звезды» с Колиной «Славой». Хвалят. Лида уехала от нас — на Литейный. Пыпины заняли ту часть нашей квартиры*, где родилась Мурочка, где я написал «Мойдодыра», «Книгу о Некрасове», «Ахматова и Маяковский», «Муху Цокотуху».

12/V. Вчера были у меня Харджиев и Анна Ахматова. Анна Андреевна рассказывает, что она продала в «Советскую Литературу» избранные свои стихи, причем у нее потребовали, чтобы:

Не было мистицизма.

Не было пессимизма.

Не было политики.

— Остался один блуд, — говорит она.

Харджиев только что проредактировал вместе с Трениным 1-й том Маяковского. Теперь работает над вторым.

7 сентября. Кисловодск. Пишу письмо Кирпотину, погода прелестная. Приехал я сюда 29-го VIII — и, к изумлению своему, сплю каждую ночь (за исключением двух первых). Здесь — Антон Шварц, Мих. Лозинский, Ал. Н. Тихонов, гинеколог Благоволин — и много других столь же именитых людей.

16 октября. Этой ночью в 2 1/2 ночи добрел наконец до «На- ционали» на обратном пути из Кисловодска. На наших рельсах

1935 было два крушения. Нас догнал сочинский поезд.

Мы шесть часов стояли невдалеке от Тулы. В Москве не достал ни такси, ни извозчика. Взял носильщика, и мы в четвертом часу добрались до «Национали». Приняли.

19 декабря. Был вчера у Тынянова. Странно видеть на двери такого знаменитого писателя табличку:

Тынянову звонить 1 раз Ямпольскому – 2 раза NN – 3 раза NNN – 4 раза

Он живет в коммунальной квартире! Ход к нему через кухню. Лицо изможденное. Мы расцеловались. Оказалось, что положение у него очень тяжелое. Елена Александровна больна — поврежден спинной хребет и повреждена двенадцатиперстная кишка. Бедная женщина лежит без движения уже несколько месяцев. Тынянов при ней сиделкой. На днях понадобился матрац — какой-то особенный, гладкий. Тынянов купил два матраца и кровать. Все это оказалось дрянью, которую пришлось выкинуть. «А как трудно приглашать профессоров! Все так загружены». Доктора, аптеки, консилиумы, рецепты — все это давит Ю. Н., не дает ему писать. «А тут еще Ямпольские — пошлые торжествующие мещане!» И за стеною по ночам кричит ребенок, не дает спать! Ю. Н. хлопочет, чтоб ему позволили уехать в Париж, и дали бы денег — в Париже есть клиника, где лечат какой-то особенной сывороткой — такую болезнь, которою болен Ю. Н. «У меня то нога отымается, то вдруг начинаю слепнуть».

Заговорили о пушкинистах. «Цявловский вдруг сообщает мне, что у меня Блудов выведен неверно. Напрасно я сделал его богачом, он в ту пору был будто бы беден. Ложь! Блудов был беден до 1806 года, а потом стал получать по 50 тысяч в год на расходы!»

О Маршаке. «Ну что это за талмуд:

Что мы сажаем, Сажая леса?

Так в хедерах объясняют детям: «Сажая леса, мы на самом деле сажаем… »

И как неграмотно:

Мачты и реи — держать паруса.

Почему держать? И откуда это неопределенное 1935

наклонение? Когда читаешь Маршака, кажется, что читаешь исключения в латинской грамматике

А е с l n t ar ur us Суть nertrius.

А Ильин! Я ездил вместе с ним, с Маршаком, Фединым и Прокофьевым повидаться с Роменом Ролланом. Нас вызвали от Горького… Очень была любопытная встреча. А потом оказалось, что Маршак в качестве больного человека (это он-то болен!) захватил себе отдельный номер, а мне как здоровому (это я-то здоров) пришлось поселиться вместе с Ильиным. И тут я увидел, что Ильин — это и есть поручик Киже. Ничего человеческого, никакой индивидуальности, никаких человечьих интересов. Кроме мыслей о карьере — ничего. Не человек, а ворох старых газет. Пришел ко мне бактериолог, брат Вени, замечательный ученый* и тот ему говорит: «Вы бактериолог, я тоже думаю заняться бактериологией». Он делает одолжение бактериологии, что займется ею. Потом оказалось, что он в этом деле совершенный профан — и вообще глубочайший невежда» и т. д., и т. д.

Рассказал Тынянов, как он был у Горького и виделся с Роменом Ролланом. «Ромен Роллан притворяется больным, но на самом деле он не больной, он — труп». Впечатление произвел чарующее. Спросил Тынянова: вы в каком роде пишете, как Бальзак или как Золя? — «Рассказы я пишу в духе Вольтера, а романы — в духе Жан Жака Руссо», — ответил Тынянов. Это очень взволновало Ромена Роллана, и [он] прижал руки к грелке — живота у него уже нет, есть грелка — и заговорил, что и он сам… в молодости… вообще хорошо заговорил, взволнованно.

«Вообще в нем нет никакой пошлости. Он серьезно возражал против того, что у нас делают детей вундеркиндами — портят их всякими газетными хвалами, объявляют «юными дарованиями» и проч. Очень глубокий и подлинный человек.

Жена его жаловалась, что Аросев, пригласивший Ромена Рол- лана к себе в гости, не позаботился очистить постель от клопов, и первые две ночи бедный Роллан не заснул ни на миг. Сам Роллан не только не жаловался, а сделал попытку прекратить этот разговор. Горький же сказал:

— Аросев — совершенно глупый человек, — таким тоном, будто похвалил».

1935 Тынянов проводил меня до дому — и по пути

оживился, имитировал Маршака, «показывал» Горького, изображал Оксмана, превратился на минутку в прежнего Тынянова. С радостью ухватился за мое предложение — уехать в Москву. Много говорил о Шкловском. «Мы опять помирились, и он прислал два замечательных письма… Я вам покажу… Это такая прелесть… ах, если бы издать Витины письма, все увидели бы, какой это писатель… »

В Москве я видел Ал. Толстого.

— Отгадайте, Чуковский, загадку. Детскую. Что самое смешное на старухе? Га! — Старик!!

Видел Левина и Герасимову. Видел Эренбурга. Но так устал, что ничего записывать не могу.

Был сегодня в Институте степых — провел со слепыми детьми три часа.

Комментарии

СПИСОК СОКРАЩЕННЫХ НАЗВАНИЙ

Перемиска — Илья Репин — Корней Чуковский. Переписка. 1906—1929. М.: Новое лит. обозрение, 2006.

ЧСС. Т. № (№ — номер тома наст. изд.) – Корней Чуковский. Собр. соч.: В 15 т. М.: Терра—Книжный клуб, 2001—2006.

Чукоккала — Чукоккала: Рукописный альманах Корнея Чуковского. М.: Русский путь, 2006.

1922

C. 6 «Довольно с нас и сия великая славы, что мы начинаем» — эти слова В. К. Тредиаковского завершают вступление «От автора» к брошюре К. Чуковского «Некрасов как художник» (Пг., 1922). Б. Эйхенбаум в статье «Методы и подходы» (Книжный угол. 1922. № 8, с. 16) иронически цитирует эту фразу, добавив: «не совсем понятно, что именно Чуковский «начинает».

Тынянова книжка… мне нравится… — Речь идет о книге: Ю. Тынянов. Достоевский и Гоголь: К теории пародии. Пг.: ОПОЯЗ, 1921.

C. 7 Портреты коммунаров — рисунки Ю. Анненкова к книге «Силуэты Парижской Коммуны». Эта книга с предисловием Тарле издана не была. «Список работ Ю. Анненкова», приведенный в другой его книге — «Портреты» (Пг., 1922), — включает и рисунки к книге «Силуэты Парижской Коммуны». Опубликован перечень примерно сорока рисунков (обложка, портреты коммунаров, концовка), сделанных художником в 1921 г.

«Гондла» — пьеса Н. С. Гумилева. О постановке пьесы в Ростовском театре см.: Ю. Анненков. Дневник моих встреч. Т. 1. М., 1991, с. 98—99.

Пишу для Анненкова предисловие к его книге. — Речь идет о предисловии к книге Ю. Анненкова «Портреты» (Пг., 1922). В архиве К. Чуковского (РО РГБ. Ф. 620) сохранилось предисловие к этой книге, написанное его рукой. Этот текст (с небольшими разночтениями) и был напечатан за подписью Ю. Анненкова.

Писал о Мише Лонгинове. — Имеется в виду статья «Миша» (о главе всероссийской цензуры Михаиле Лонгинове), впервые опубликованная в кн.: Неизданные произведения Н. А. Некрасова. СПб., 1918. Чуковский переработал статью и переиздал ее в «Некрасовском сборнике» (Пг., 1922), а впоследствии в своих книгах «Некрасов» (Л., 1926) и «Рассказы о Некрасове» (М., 1930. ЧСС. Т. 8).

Комментарии с. 9 Ахматова прочитала три стихотворения… о Клеве те… — По предположению исследователя творчества Анны Ахматовой Р. Д. Тименчика, стихотворение, показавшееся Чуковскому «черносотенным», — «Пива светлого наварено.» (1921). Упомянуты также «Бежецк» (1921) и «Клевета» (1922).

«...целуешь душистое женское плятье». — Эту рецензию об Ахматовой разыскать не удалось.

C. 10 «Звучащая раковина» — литературный кружок, существовавший в 1920— 21 гг., которым руководил «Синдик Цеха поэтов» Н. С. Гумилев. Кружок собирался в большой и холодной мансарде знаменитого фотографа М. С. Наппельба- ума на Невском проспекте. Дочери Наппельбаума Ида и Фредерика были членами этого кружка.

...мы с ним ставили «Дюймовочку»... — Ю. Анненков и К. Чуковский ставили в Тенишевском училище детский спектакль по сказке Андерсена «Дюймовочка».

C. 11 Горького портрет… — Портрет М. Горького работы Ю. Анненкова см. на стр. 33 книги Ю. Анненкова «Портреты» (Пг., 1922).

«Алконост» — название издательства, созданного С. М. Алянским.

C. 17 Написанное на обороте принадлежит… Барабанову, Борису Николаевичу. — Дневниковая запись Чуковского сделана на обороте вклеенной в тетрадь записки Б. Барабанова: «Корней Иванович. ...Ровно неделю тому назад было у нас первое собрание, для всех нас был этот день каким-то большим и небывалым праздником. Было около 20 человек (мы считаем, что это количество для работы много). Собрание длилось около 4-х часов. Сговаривались, читали “Тебе” и “Большая дорога”, стоял мой доклад “Современность и У. Уитмен”, но за недостатком времени и за сложностью материала доклад отложили, кроме того хотели, чтобы присутствовали Вы».

C. 23 Вышла книжка Наппельбаум «Раковина». — Упомянут сборник «Звучащая раковина» (1922), посвященный памяти Н. Гумилева. В сборник вошли стихи Иды и Фредерики Наппельбаум, К. Вагинова, Ольги Зив и других молодых поэтов из студии при Доме Искусств, которой руководил Н. Гумилев.

C. 25 Я написал о нем очень ругательный фельетон. — См. статью «О Власе Дорошевиче» и комментарии к ней (ЧСС. Т. 6).

C. 26 Мы затеваем втроем журнал «Запад». Вчера было первое заседание. — Е. И. Замятин, А. Н. Тихонов и К. И. Чуковский вошли в состав редакционной коллегии «Современного Запада» (1922—1924). Было выпущено шесть книжек журнала.

Мой «Слоненок» лежит камнем. — Сказка Р. Киплинга «Слоненок» в переводе К. Чуковского вышла в издательстве «Эпоха» в 1922 году.

На книжки о Некрасове и смотреть не хотят. — см. ЧСС. Т. 11, с. 546.

Она лежит в гробу стеклянном… — строка из стихотворения А. Блока «Клеопатра».

C. 27 Я… увидел… не восторженную статью Голлербаха. — Речь идет о статье Э. Ф. Голлербаха «Петербургская камена: Из впечатлений последних лет» (Новая Россия. 1922. № 1, с. 87).

...в книжке о Царском Селе – черт знает что он написал обо мне. — Имеется в виду книга Э. Голлербаха «Царское Село в поэзии» (СПб.: Парфенон,

1922).

C. 28 .вышла «Новая Русская Книга». — С 1922 года в Берлине начал выходить ежемесячный критико-библиографический журнал «Новая русская книга», изд-во И. П. Ладыжникова. В № 1 журнала помещены, среди 1922

прочего, рецензии на книги Ремизова («Шумы города», «Огнен-

ная Россия») и Ахматовой («Anno Domini»). Рецензент называет Ремизова «замечательным художником». Рецензия на книгу Ахматовой заканчивается словами: «Стихи Ахматовой — один из лучших цветков нашей культуры».

C. 28 …третья умирает от чахотки. — Три сестры Ахматовой — Ирина, Инна и Ия. Ирина умерла ребенком, Инна — в 1905 году, двадцати двух лет; речь идет об Ии (1892—1922).

...прочитала «Юдифь». — Вероятно, речь идет о стихотворении «Юдифь» («В шатре опустилась полночная мгла…», 1922), записанном лишь в 1945 году.

C. 29 «Козленок». вольное подражание «Вареникам» одного еврейского поэта… в переводе Владислава Ходасевича. — Поэму Николая Чуковского «Козленок» см. в его сборнике «Сквозь дикий рай» (Изд-во писателей в Ленинграде, 1928, с. 41—49). «Вареники» — стихотворение С. Черниховского. См.: Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов. Пб.—Берлин: изд-во З. И. Гржебина, 1922, с. 39—46.

C. 32 Гнать удалого лихача. — Строки из стихотворения А. Блока «Своими горькими слезами…».

Убили Набокова. — В. Д. Набоков был застрелен в Берлине в момент покушения на лидера кадетов П. Н. Милюкова. Набоков прикрыл его собою от пули.

Его книжка «В Англии». похожа на классное сочинение. — Упомянута книга В. Д. Набокова «Из воюющей Англии: Путевые очерки» (Пг., 1916). Набоков пишет о поездке в Англию делегации русских журналистов. В эту делегацию входил и Чуковский.

Сын-поэт — Владимир Владимирович Набоков, впоследствии знаменитый писатель. Чуковский сохранил в «Чукоккале» стихотворение юного Набокова. Другое стихотворение Чуковскому прислал В. Д. Набоков (отец), желая узнать его «беспристрастное как всегда мнение» о стихах сына. Письмо В. Д. Набокова к Чуковскому и приложенные к нему стихи хранятся в Стокгольме (см.: Sven Gus- tavson. Письма из архива К. И. Чуковского в Стокгольме //Scando Slavica. Munk- sgaard. Copenhagen. 1971. V. XVII, p. 51).