– Грешен я, батюшка, да не то меня мучит, все грешны, грехи я отмолить готов как скажешь, хоть самую суровую епитимью наложи. Страшно вымолвить: на Господа я ропщу… роптать смею. И не за то душа-то болит, что такой грех беру на нее – за других болит. Кого люблю больше жизни. И кого обездолил. Не по воле своей, не по желанию. Со стороны взглянуть – вроде и не при чем я. Да я-то знаю, сердце-то болит, что я всему виной.

Все, кого касался я в жизни, несчастны сделались. Вот дева меня любила юная, только из отроков вышел. Первая моя. Красавица всем на загляденье. Очи голубые, стан лебединый, слово молвит – как поет. Расстались мы, жизнь большая меня влекла. А ей всегда добра желал, вину свою знал. А прожила она в бедности, и муж был нелюбимый, и мало радости знала. А за что? Всем она взяла, всем Господь одарил, а вот такая судьба.

Были еще у меня подруги задушевные, любили они меня, и я их, а жизнь разнесла нас по разным берегам, и щемит сердце мне по ласковым моим всю жизнь. Так ведь и им счастья нет. В одиночестве и нужде век свой доживают, и меркнет им свет в окошке.

Батюшка с матушкой добрые у меня были и заботливые, работящие, для нас, детишек своих, ничего не жалели. А умерли в болезни и бедности… не в том дело, что в болезни, старость всегда с болезнями. А в том, что беден сам я тогда был, и когда родители мои немощны стали и помощь занадобилась, не смог я им хорошую жизнь устроить, теплую старость. А это как так. А на кого старикам еще надеяться, если сыны не помогут. Вот и плачу.

Братья мои, один в походе сгинул, другой калекой стал, христа-ради подаянием людским живет. Сестра была певунья, народила детей, страшна стала, как выпь болотная, от зари до темна на ногах, а в дому нужда да ветер.

А я, вишь, богат стал. С боярами близок, народ уважает. И вот у меня-то сейчас есть всё – а у тех, кто всю жизнь дороги сердцу моему – ничего нет. Ни серебра-злата, ни силы и ни славы. Нет им удачи в жизни. А ведь все хорошо начинали, все надежду имели, всем сулили счастья по заслугам.

И мучит меня дьявольское наваждение. Что Господь наш, милосердный и справедливый, каждому при рождении дал равную долю счастья и удачи. А только в одних есть какая-то сила, которая забирает часть счастья и удачи от других – к себе. И чем ты ближе с человеком, чем он тебе дороже, чем больше любишь его, или он тебя, – тем он перед тобой беззащитнее. И не становится у него силы свое счастье и удачу от тебя охранить, для себя сберечь. Словно ты у него воздух высасываешь. А сам того не чуешь, и он не чует. А только есть это. Переходит его удача от него к тебе.

И получается тогда, что силен ты силой тех, кого пуще всех любишь, и кому сам люб. И счастлив за счет их несчастья. И удача их бежала от них к тебе, сманил ты ее. Как сказать… Словно по длинному столу катится большой ком теста, касается маленьких комочков, они прилипают к нему, вминаются – и идут в один замес.

– Сын мой, ибо сказано в Евангелии от Матфея:

«Ибо кто имеет – тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».

– Вот поэтому я помогаю им всем. Тем, у кого моя большая удача отняла их маленькие. И когда говорят, что я добр и щедр, мне стыдно, батюшка. Я не добр, и я не щедр. Я лишь делаю то, для чего создал меня Создатель. Если все делается милостью Его и замыслом Его – значит, Он так устроил. Уж какие люди уродились, как у них в жизни вышло все, и не могут все люди в ратном деле побеждать, и чтоб мать-земля их возлюбила и щедро за труд дарила… разные люди всё же. И забирает Господь в мудрости и милости своей от таких людей долю даров своих – и отдает всё одному, самому промеж них… да нет, не сильному, не лучшему… а кого Он изберет. А все же Бог-то Бог, да и сам не будь плох. А все же на Бога надейся, а сам не плошай. А все же Господь тому помогает, кто сам себе помогает.

И вот тот, кому Господь вручил удачу и богатство, и счастье и силу, собрав со всех ближних его по частице – тот и призван кормить остальных и опекать. Это способ такой. Собрали много сил для одного – и он всего добился. Как шилом доску проткнул – всё превозмог, что на пути мешало. И теперь через пробой этот – пускает для всех, кто его своей силой сделал богатырем, воздух для их жизни тоже, для достатка и счастья.

Кому удача и богатство привалили – он путник, собранный в поход за кладом всеми, кто его любил, кто еду и одежу от себя давал, кто на себя все горести принимал.

И чем больше сумел сделать и взять от жизни один – тем меньше досталось другим, ближним его.

А только зла я им никогда не желал, зла не делал… И вот теперь печаль-тоска у меня на сердце, как тяжкий камень…