Сильным и обширным может быть лишь то государство, которое в случае опасности способно скоординировать и объединить все усилия, формируясь вокруг централизованной и беспрекословной власти.

Это возможно или в государстве демократическом, где конституция предусматривает диктаторские полномочия главы правительства в случае военного положения. Или в государстве, по устройству которого лидер обладает диктаторской властью.

До демократии Киевской Руси еще надо дожить, если получится.

А диктаторская власть предполагает подавление любого вольномыслия и поползновений к свободе на местах.

Подавление вызывает сопротивление, и раньше или позже регионы и центр обескровят и разорят друг друга.

А по справедливости дать достаточно автономии регионам – означает неизбежный распад державы.

Пока Киевский стол время от времени занимали умные диктаторы – единство державы более или менее сохранялось.

По мере укрепления и обогащения регионов – степень их независимости повышалась и стремилась в полной свободе от центра.

Происходит среднее между размножением державы почкованием, возникновением уменьшенных дочерних копий, – и гибелью державы через распад единого организма на части, причем части эти менее сильны и жизнеспособны, чем цельный материнский организм.

…Применительно к интересующей нас эпохе это можно назвать периодом закономерной централизации феодального государства с последующим закономерным же распадом.

Стремление к справедливому равенству князей – это стремление к распаду державы как результату.

Как стремление Киевского Князя жестко доминировать над прочими – это стремление к единству державы.

Совместить два эти стремления на феодальном уровне принципиально невозможно.

В идеальном удалении тенденций – или беспрекословная монолитная деспотия – или равенство переходит в анархию и рассыпание.