Владимир Мономах был князь воистину великий, сравнимый в древнерусской истории лишь с прадедом Владимиром Красным Солнышком и дедом Ярославом Мудрым. Он грамотно понимал возвышение и славу предков. Жизнь протекла бурно и научила всему.

С одним двоюродным братом он возглавил поход на чехов, а с другим выжег Полоцк. Участвовал во многих десятках сражений. Отразил набег половцев и разбил кочевников-торков. Подавил восстание вятичей и едва не утонул в Стугне-реке, спасаясь от разгромивших на этот раз его войско половцев. На мирных переговорах убил двух половецких ханов, заключал с половцами мир и нарушал его. Организовал «координационно-примирительный» съезд князей в Любече, который прекратил (на время) междоусобные споры и закрепил за Владимиром все волости его отца Всеволода; но вскоре же организатор был потеснен по итогам междоусобной Волынской войны.

Был князем последовательно ростовским, смоленским, черниговским, переяславским. И наконец в шестьдесят лет стал Великим Князем Киевским.

Уже в этом качестве признал царевичем Льва Диогена, то ли авантюриста-самозванца, то ли впрямь сына давно убитого византийского императора Романа IV Диогена, выдал за него замуж свою дочь Марию, и под предлогом возвращения престола законному наследнику, как его тесть (да он и сам императорский внук, хоть и через женскую линию), пошел войной на Византию! Захватил многие придунайские города, но в конце концов был вынужден отступиться.

При этом прекрасно понимал значение и силу слова! Он еще и писал. До нас дошли четыре его произведения. Знаменитое «Поучение Владимира Мономаха», автобиографический рассказ «О путях и ловах» (был заядлым охотником), письмо к двоюродному брату Олегу Святославичу, а еще – «Устав Владимира Всеволодовича». Устав сей является сводом законов и входит в Пространную редакцию «Русской Правды», его 69 статей составляют вторую ее часть. Он ограничивал ростовщиков, оговаривал условия закабаления, облегчал положение холопов и т. д.

Отнюдь не случайно в начале его именно правления написана «Повесть временных лет» – та первая летопись, которая и является важнейшим и древнейшим источником связных сведений о «начале Руси». А это – свод всех известных тогда прежних записей, переписанных и составленных вместе. (А уж как именно переписанных, и насколько старался переписчик, известный нам под именем легендарного Нестора, вызвать одобрительное отношение Великого Киевского князя к своей версии событий – о том мы можем только догадываться.)

(Касаясь «Повести Временных Лет», мне невольно вспоминается примечательное место из письма Сальвадора Дали другу молодости Луису Бунюэлю: «Как ты понимаешь, Лу, я написал эту книгу, чтобы возвести на пьедестал себя, а не тебя.»)

К делу. Почему он «Мономах» и что из этого следует.

Мать его, жена Всеволода Ярославича, Мария была дочерью Византийского Императора Константина IX Мономаха. Так что Владимир был императорской крови, законный внук Константина и наследник, правда, женская линия юридически не учитывалась. И это высокое родство следовало подчеркнуть. Означает его прозвище «Единоборец».

И вторая жена Владимира, Ефимия, была гречанкой; все шесть детей от этого брака носили греческие имена.

А далее – восшествие Владимира Мономаха на великое княжение, венец и бармы, золотая цепь и титул архонта, то есть официально признаваемого Византией правителя близкого императору ранга.

Есть несколько описаний возникновения этих регалий, и единственной верной версии мы не узнаем никогда. Император ли Константин IX Мономах прислал их на крещение внуку, или император Алексей Комнин отправил с посольством к восшествию на престол, или еще каким путем они достигли Владимира Мономаха. Но бармы – изукрашенные драгоценными камнями златотканые оплечья типа широкого воротника или пелерины, и корона, которая после метаморфозы в веках явилась как ханской роскоши монгольская тюбетейка, и золотая цепь считающейся аравийской работы, стали с тех пор принадлежностью церемонии восшествия в великокняжеское, а позднее в царское достоинство.

И происходить должна бы та церемония в главном христианском храме, и службу чтоб вел Митрополит Киевский и Всея Руси, и все молитвы и действия в таких случаях строго регламентируются.

Ибо иное трудно помыслить, и более того – помыслить невозможно.

О восшествии Мономаха на Киевский престол. 1113 год, весна. Умирает Великий князь Святополк Изяславич. Крут был великий и жаден (в отца) – после его смерти в Киеве начинается бунт и погромы. Тысяцкого громят и грабят, верного слугу князя в его делах, купцов громят, еврейский квартал громят: ростовщики и заимодавцы долгами народ загоняли. Стриг князь денежных людей, бояр некоторых разорял до пуста, новые налоги удумывал, соляной налог ввел, ну а верхние люди – те на горожанах и отыгрывались. Хлеб в разы вздорожал, на все продукты цены неподъемные, жизнь голодная у народишка настала – в Киеве, богатейшем городе! (Выражаясь современным языком: князь завел личные бизнесы, коррупция процветала, обогащение верхов сопутствовало обнищанию низов.) И после смерти князя – ослабла петля – и бояре справиться сами не могут с народом разошедшимся. И призывают Владимира Мономаха. Он авторитетен и справедлив, владения его значительнее других стали, и бойцов у него много.

И Мономах приходит в Киев – нарушая закон! Хоть лествичное право, принятое при деде его Ярославе Мудром – что в Киеве княжит старший в роду: а старшие сейчас – это Святославичи, двоюродные братья Мономаха, дети старшего брата мономахова отца. Хоть отчинное право, установленное в Любече с подачи самого Мономаха: каждый владеет своей отчиной – и тогда сидеть в Киеве сыну умершего Святополка – Ярославу.

Положение Мономаха осложнялось еще и тем, что Новгородом княжить, по тому же уложению Ярослава Мудрого, должен старший сын Киевского Великого князя. Но там (опускаем перипетии и подробности) уже при Великом княжении Святополка – сидел не его старший сын, а старший сын Мономаха, еще в бытность того князем Переяславским.

То есть мы имеем два династических нарушения «для пользы дела».

Как же встречают Мономаха в Киеве? Хорошо встречают. «Повесть временных лет», написанная по горячим следам тех событий, свидетельствует: «Встретили же его митрополит Никифор с епископами и со всеми киевлянами с честью великой. Сел он на столе отца своего и дедов своих, и все люди рады были, и мятеж улегся».

Информация к размышлению: митрополит с епископами к нему так вышли, поздороваться, – или церемонию какую-либо по этому радостному и знаменательному событию провели? Церковь людей крестили, женила, отпевала, благословляла на труды и путешествия, на ратные дела, освящала города и храмы. А восшествие главы Всея Руси, Великого Князя Киевского на престол – так, игнорировала? Да может ли без благословения Божия князь к правлению державой приступить?..

…Тогда вопрос: почему церемония, подобно как заведено в Константинополе, да и у скандинавских конунгов, нигде не описана?

Есть у нас на то одно соображение.