Десятилетиями и веками утверждалось то мнение, что после монгольского нашествия русские люди в массовом порядке переселялись из южных княжеств, страдающих от монгольского ига и набегов, в Залесье, Северо-Восточную Русь. И таким образом возвышающаяся Москва приняла эстафету русской государственности у разрушенного монголами Киева.

Восходят эти нарративы (вот уж точное слово в данном случае) к «Степенной книге» – памятнику русской культуры, своего рода своду русской истории от начала Руси до середины XVI века, написанной для Ивана Грозного с благословения митрополита Макария и включающей в себя множество исторических первоисточников.

Это можно считать официальной государственной версией истории с точки зрения царя Московии. Из чего следует необходимость брать поправку на социальный заказ.

Вот в ней, книге этой, и сказано, что когда Великий Князь Владимирский, Киевский и Всея Руси Ярослав Всеволодович вернулся от Великого Хана (с ярлыком на княжения) – то он «множество людий собра», «сами прихожаху къ нему въ Суждьскую землю отъ славныя реки Днепра и отъ всех странъ Руския земьли: Галичане, Волыньстии, Кияне, Черниговьцы, Переяславцы и славнии Киряне, Торопчане, Меняне, Мещижане, Смольняне, Полочане, Муромьцы, Рязаньцы. И тако множахуся…»

Вопрос: для чего людям из одной части Орды переезжать в другую часть – совершенно аналогичную, под тем же ханом, только князь иной и вставать на новом месте трудно?

Вопрос: для чего полочанам, жителям свободного от Орды Полоцкого княжества, своим ходом переть к черту в зубы, под монголов?

Боюсь, это следует рассматривать как московскую пропаганду с великодержавной целью: все к нам шли, все к нам хотели – от самого начала нашего, от начала Орды – каковой Орде наш Великий Царь Иоанн Васильевич наследует.

А внутренних войн и монгольских визитов было в Южной Руси никак не больше, чем в Северо-Восточной – напротив: меньше было. Не тишь да гладь – но все спокойней, чем у северо-восточных соседей.