Первый. Его сделали уже современники. Зарвался Владимирский князь Андрей Боголюбский. Много о себе вообразил. Нагнал кучу народа – а объединяющей идеи нет, интереса большого нет, и командования единого сильного – тоже нет. Ловить того Мстислава Ростиславича – тоже большого интереса нет. Глупая задача была поставлена, и цель несуразная. Вот в результате все военный пыл растеряли, впали в сомнения, стали разбредаться, а там их и разогнали.

Андрей чего хотел? Сломить Ростиславичей и поставить под свою беспрекословную волю. А это не по справедливости. И людям не надо, князьям не надо. И воля Ростиславичей, сопротивление противников Андрея возобладали.

Но есть и другой аспект этого несложного и верного вывода. Огромное самомнение Андрея и представление о своей чуть ли не безграничной власти – говорят о том, что на Руси выковался характер и мировоззрение самодержца. Диктатора, владыки. Он может ошибаться, много на себя брать, терпеть неудачи. Но он способен подчинять своей воле огромные массы людей, продавливать свою политику в недостижимых доселе масштабах, и без тени сомнений позиционировать себя как высшего начальника.

Масштаб ошибок политика – показатель масштаба самого политика.

Грандиозное поражение – показатель грандиозности предприятия и его лидера.

Владимирская земля сформировала и предъявила Руси фигуру огромной и жестокой централизующей силы. Которой не было со времен уж во всяком случае Мономаха. А далее в глубь истории – от масштабов Ярослава Мудрого и Владимира Крестителя.

Подобная фигура знаменует либо надлом и распад своей державы после непомерного и разрушительного усилия – либо напротив: начало роста вокруг своей метрополии нового и усиливающегося государства.

Вывод второй. Скорее, это просто констатация:

Когда в столице державы начинается чехарда государей, из которых никто не имеет силы удержаться на троне долго и зависит от поддержки аристократии, изменчивой в своих симпатиях; когда чередующиеся государи становятся фигурами равновесия в союзах и противостояниях других претендентов; когда не исполняется закон о престолонаследии и обладание троном решает только сила; и когда не находится в державе такой силы, которая смогла бы прочно удержаться у власти, обезопасив себя от свержения любой ценой – тогда настает «период упадка и крушения», как сформулировали историки. Хотя это определение обычно применяется к Римской Империи III–VI веков нашей эры. Но к Киевской Руси XII–XIII веков подходит в полной мере.