Когда в 1161 году епископ Леон Ростовский надоел князю – он не один ему надоел. Были и еще люди значимые, прямо или косвенно опасные для Андрея с его стремлением к неограниченной власти. Много было желающих часть власти у него забрать и распределить меж собой. Тем паче если издавна так повелось.

Старое боярство, при котором вырос и возмужал Юрий Долгорукий, оказалось обмануто в своих светлых надеждах. Они-то надеялись, что после смерти Юрия, Великого Князя Киевского и Всея Руси, уж с сыночком-то его молодым они разберутся. Окоротят по праву мудрых и заслуженных. Здесь подскажут, там ограничат, сюда направят. И свою пользу с почетом иметь будут, потому что имеют право и обычай. Посмотрите хоть на киевских бояр, хоть на новгородских – получше наших города, и там бояре в большой силе.

А Андрей у Юрия остался не единственный сын. И тем более – отцову волю нарушил.

Дело в том, что Юрий Долгорукий взял крестное целование с Ростова и Суздаля, что будут они верны его младшим сыновьям, которым он завещает править в Ростово-Суздальском его княжестве. А старшим сыновьям думал Юрий определить Южную Россию.

До Южной России боярам ростовским и суздальским дела нет. А вот за родную землю должны быть в ответе. Конечно, Андрею после вокняжения и заключения ряда тоже крест целовать полагалось, но уж тут можно толковать так, а можно этак. Может, вторая клятва первую отменила – а может и наоборот, вторая поле первой силы не имеет.

А младшие-то Юрьевы сыновья – вот они, малолетние и законные! Ну, так чье княжество?

А ты что скажешь, епископ Леон? Не нарушает ли заповедей церковных и установлений земных князь-то наш?

А ты, вдовица, какую судьбу своим детушкам чаешь? Сидеть им во князьях – али прозябать, незнамо чего ожидаючи? Князь-то крут, его нрав всяко повернуться может.

Короче: когда Андрей вовсю развернулся со строительством Владимира как столичного града и обзавелся владыкой Феодором – бояре поняли, что города их прямо на глазах становятся зависимыми и подчиненными, и власть с деньгами теперь пойдет мимо них. А это перенести трудно.

Мысли эти неизбежные и логичные. И чувства совершенно понятные. А каковы успели стать реальные следствия этих чувств и мыслей, никто уже никогда не узнает. Потому что важнейшее из умений власти – это умение защитить себя.

Андрей Боголюбский правильно понимал политику. Поэтому высылкой Леона он не ограничился. Но изгнал из княжества всю родню – как возможных конкурентов: мачеху, вторую жену Юрия Долгорукого, обычно называемую гречанкой Ольгой из царского дома Комнинов; с нею всех ее детей, своих сводных младших братьев – Мстислава, Василько, Всеволода и Михаила; а также племянников, сыновей покойного старшего брата – Мстислава и Ярополка Ростиславичей.

Гм. Это слегка напоминает обычаи восточных владык. Когда новый султан первым делом повелевал удавить всех своих братьев от всех жен и наложниц своего благородного отца. Майорат по-султански: старший получает все, остальным – вообще ничего: шелковый шнурок. А откуда это в русских былинах оборот: «петелька шелкОвая»? От в принципе конкурентоопасной родни Андрей избавился решительно.

И с ними же выслал вон всю верхушку старого боярства, еще отцовых советчиков, столь мало преуспевших с отцом и сыном. Но, заметьте, нет нигде и намеков на то, что отобрал их наделы либо иное имущество, то есть средства к существованию им оставил. – Или отобрал в свою казну? И тогда ненависть бояр стала безграничной и непримиримой? И многое объясняет в последующей борьбе.

Нет, кардинальное решение вопросов – бесспорно черта великих людей.