Не может быть ничего более обычного и понятного, чем борьба окрепших феодалов против сюзерена. За свои права, значимость, свободу и могущество.

Короля можно свергнуть, поставить другого и установить новый порядок, ограничивающий его власть и увеличивающий власть феодалов.

Можно силой навязать королю новый порядок, ограничивающий его права и защищающий права феодалов, не изменяя государственную структуру. Так появляется «Великая Хартия Вольностей».

Можно казнить короля, отменить монархию и установить феодальную или парламентскую республику. То есть сменить государственное устройство.

Может быть схватка феодалов за то, кто будет королем.

Но с местом Великого Князя Киевского дело обстояло сложнее; и интереснее.

Сначала в борьбе братьев за Киев все решала сила.

Затем ввели лествичное право: лучшие места, начиная с Киева, занимаются рюриковичами в порядке старшинства.

И нарушили его: изгнали Изяслава Ярославича, призвали Всеслава Чародея, потом пришли братья Изяслава… и так далее вам уже известное.

Потом приняли отчинное право: каждый князь занимает стол своего отца – княжество закрепляется за потомками одного предка.

И уже после этого – нарушили оба закона, создав опаснейший прецедент, в конце концов ввергший Русь в кровавые междоусобицы и разрушивший ее как державу: Киев призвал Владимира Мономаха. Всерьез и надолго. И не по старшинству, и не по отчине. А потому что захотели и порешили так: Мономах был лучшим. Сильным, умным, решительным и умелым.

Лучший умер, а прецедент остался. Обычное дело.

И осмелевший Киев, уверовав в свою силу и значимость, влияние и важность – продолжил понравившуюся практику. Князя могли принять – а могли изгнать и звать другого.

Киевское боярство и верхушка администрации фактически стали сами решать: кого звать в князья в зависимости от своего мнения, кто им полезнее и больше подходит.

Но. Поскольку «старый порядок» главенства Киева продолжал жить в умах Руси как архетип государственного устройства. Поскольку влияние Киева на прочие княжества все еще сохранялось – как сохраняется вековое влияние поста, должности, начальственного места. Поскольку в Киеве держал кафедру Митрополит и рукополагал епископов, возглавляя церковь на Руси. Поскольку Киев продолжал контролировать выход в Черное море, Крым и Константинополь. И многолюдное княжество обогащало князя выше прочих. То:

Киевское боярство и начальные люди фактически обладали огромной властью на Руси. Суть:

Они ставили Великих Киевских Князей. И эти князья получали большие возможности: богатые прибыли, власть над рядом княжеств, титул как символ высшей власти над прочими князьями, возможности сажать своих сыновей на выгодные столы.

Естественно, они наживали врагов. Князь, полагавший себя более достойным Киевского стола, чем призванный Киевом, – ненавидел их за узурпацию своего права. Но и прочие князья – должны были ненавидеть киевское боярство как людей сословия ниже княжеского, которое присвоило себе право выше княжеских законов: кому сидеть в Киеве.

Эта боярская олигархическая республика Киева, ставящая князей по своему усмотрению, не могла существовать бесконечно и безнаказанно.

Рано или поздно терпение князей должно было лопнуть. Обнаглевшим вконец киевским боярам следовало показать, кто здесь главный. И примерно наказать – чтоб в веках неповадно было.