Изяслав придумал гениальный ход. Он обратился к своему дяде Вячеславу, старшему брату Юрия. Которого не так давно оставил и без престола, и без Турова, откуда Вячеслав, держа карман шире, уже отправился княжить в Киев – ну, раз племянник Изяслав сверг Игоря Ольговича, которого там вообще не стояло, выражаясь народным языком позднейших и не столь важных очередей – видимо, хороший мальчик для законного дяди престол освободил, и ждет, возможно, награду.

Как вы понимаете, лидерскими качествами Вячеслав не обладал. В Киев не попал, в Туров не вернулся, Изяслав выделил ему вполне паршивую Пересопницу. И вот сейчас он по анкетным данным и складу личности оказался именно тем, кто мог спасти Изяслава.

Переведя суть речей Изяслава, почти все утеряны в веках, а оставшиеся искажены, на современный язык, мы услышим примерно:

«Дядя! Прости, я был неправ. Трудная жизнь, сплошные стрессы, то и дело ошибаешься, сам видишь, как и я настрадался. Сколько пережил.

Я уже немолод. Душа просит покоя. И болит о родной стране. За державу обидно. Все перессорились, а народ страдает.

А посему признаю твое старшинство – и пусть ты княжишь на престоле Киевском. Он твой по праву.

А я при тебе буду. Как соправитель. Ну, тоже типа князя, но уже не главный. Главный – ты. Тебе все почести и положенные богатства. И думать ни о чем не надо. Все размышления я беру на себя. И решения. И дела тоже.

Намекаю тонко: ты царствуешь – я правлю.

Соглашайся – лучших условий тебе никто не предложит. Не то так и сгниешь в своей супнице, в смысле – Пересопнице.

Целую,

остаюсь любящий племянник твой Изяслав».

Как вы думаете, сколько времени понадобилось Вячеславу, чтобы приехать в Киев?

Но на самом деле все выглядело несравненно благороднее. Договоренность началась еще за год до этого, до последних пертурбаций. Сегодня уже и Вячеслав был попрошен из Пересопницы – Юрий отдал ее одному из сыновей. И когда сладился княжий замысел – оглашено было послание Великого Князя Киевского Вячеслава к племяннику. Что стар уже дядя и немощен, и не под силу ему тащить груз всех дел. И пусть племянник возьмет все на себя, такова к нему просьба. А дружина Вячеслава и средства его – в полном распоряжении Изяслава.

…Это был крепко взявшийся якорь. Прочный опорный столб. Не мог Юрий идти свергать родного старшего брата. Уж это вовсе не по понятиям, и никакой закон не оправдает. С большой ловкостью Изяслав проложился дядей от назойливого Юрия.

Но – не тот им попался мальчик. Была в нем эта черта – несокрушимое норманнское упрямство.