Джастин поднял руку:

– Прости. Что ты сказала?

– Наш сын. Итан. – Упомянув имя малыша, Сэди улыбнулась.

– Наш сын. Итан, – повторил он.

Она вздохнула:

– Если ты будешь повторять мои слова, то мы будем разговаривать бесконечно.

– Шесть месяцев? – спросил Джастин.

– Да.

Он потер руками лицо:

– У тебя родился ребенок. Мой ребенок.

Ребенок Джастина был похож на него, поэтому Сэди не могла отрицать его отцовство, даже если бы захотела.

– Да. Мой малыш.

Он пригладил волосы, а потом схватился за голову, словно боялся, что она лопнет.

– Какого черта, Сэди?! Ты не сказала мне, что я стал отцом.

– А ты не попрощался со мной, когда уходил.

Он фыркнул от смеха:

– Ты серьезно? По‑твоему, это справедливая месть?

Сэди не знала тогда, сообщать ему о ребенке или нет. Долгие месяцы беременности стали самыми одинокими в ее жизни. Ну, у нее были родители, которые поддерживали ее, хотя отец хотел разобраться с Джастином, и только убеждения Сэди остановили его. Она пережила радость и страх девяти месяцев как мать‑одиночка, которой ей предстояло стать. Наверное, ей следовало обо всем рассказать Джастину. Может быть. Но пока они были вместе, он ясно дал ей понять, что ему не нужны отношения с обязательствами.

И, честно говоря, ей они тоже были не нужны. Сначала.

Но после первой недели с Джастином Сэди захотелось большего. После его ухода она обнаружила, что ждет ребенка.

Сэди не собиралась просто так взять и выпалить ему правду. Она планировала рассказать ему об Итане когда‑нибудь. Прошедшие два месяца ее замучила совесть. Не говоря уже о том, что ей не хватало денег на содержание ребенка.

Да, она не рассказала ему о малыше и от этого чувствовала себя ужасно. Но не могла же она выслеживать Джастина, чтобы сообщить ему о своей беременности. Он ушел так быстро, что стало понятно: ему нет до нее никакого дела. А если она не нужна Джастину, зачем ему ее сын?

Она поступила правильно.

У семьи Джастина Кэри больше денег, чем можно представить. Если бы он захотел, он отобрал бы у нее Итана. Он нанял бы лучших адвокатов, а она не смогла бы оплатить долгие судебные тяжбы. Она потеряла бы сына из‑за мужчины, который ушел от нее, не задумываясь. Такой шанс остается и сейчас, но она будет бороться с ним, пока ей хватит сил.

– Где он?

Вырвавшись из размышлений, Сэди резко посмотрела на Джастина:

– В безопасном месте.

– Серьезно? Это все, что я узнаю? – Он всплеснул руками. – Ты живешь в отеле. Я был в твоем номере. Я его там не видел.

– Я решила прятать его, пока мы не поговорим.

– И «разговор» занял у тебя два месяца? Мы виделись почти ежедневно с тех пор, как в отеле начался ремонт, Сэди. Но ты ни разу не упомянула об Итане.

Ей было нелегко. Много раз она едва не рассказала ему обо всем. Поскольку отель был закрыт на ремонт, Джастин отправил сотрудников в отпуск, поэтому никто не смог раскрыть ее секрет. Наверное, зная о том, что Джастин не узнает ее секрет, Сэди молчала.

– Я ждала подходящего времени.

– Конечно. Я не стану подыгрывать тебе, Сэди. – Джастин шагнул в ее сторону. – Если у меня есть сын, я хочу его увидеть.

– Если? Зачем мне врать тебе об этом?

– Хороший вопрос, – отрезал Джастин. – Но ты врала мне пятнадцать месяцев.

– Я не врала, – хрипло сказала Сэди. – Я просто ничего не рассказывала.

– Ну, это большая разница.

Понимая, что он прав, Сэди вздрогнула.

– Джастин, я не хочу с тобой ссориться.

– Тебе должно быть стыдно. – Он подошел к ней еще ближе, и Сэди попятилась. Но она не выглядела слабой, хотя чувствовала себя беззащитной.

Сэди смотрела в глаза Джастина, и ей казалось, что она на самом деле видит, как осколки льда плавают в этих светло‑голубых глубинах.

– Я хочу увидеться с ним.

– Увидишься. – Сэди слегка вздернула подбородок. – Но только после того, как успокоишься.

Джастин грустно рассмеялся:

– Я только что узнал, что у меня есть сын, о котором я ничего не знал, а ты хочешь, чтобы я успокоился?

– Джастин, – сказала она, пытаясь его образумить, – ты помнишь, как ты ушел от меня?

– Какое это имеет отношение к моему ребенку?

Сэди стиснула зубы и глубоко вздохнула:

– Каждую ночь, две недели, мы были вместе.

Он уставился на нее и промолчал. Ей до сих пор не верилось, что она так бурно реагирует на него. Вспоминая прошлое, Сэди думала, что какая‑то невидимая сила свела их вместе. Она никогда не испытывала ничего подобного ни до, ни после встречи с Джастином.

Она ни разу не заводила романов на одну ночь, но с Джастином все произошло иначе. Испытывая страсть и получая лучший секс в жизни, она по глупости влюбилась. К счастью, теперь она его не любит.

– Я помню.

– А ты помнишь, что после того, как мой отец отказался продавать отель, ты исчез?

– Я ушел. Есть разница.

– Вряд ли, – возразила Сэди, избегая возможности сказать ему, что пережила за прошедший год. Она любила Джастина и мечтала, что всегда будет с ним. Она позволила себе поверить, что его прикосновения и ласковые нежности в ночи – доказательство его любви. Это было ошибкой. – Ты вышел из моей комнаты посреди ночи, а утром тебя уже нигде не было. Было такое ощущение, что ты мне приснился. Ни телефонного звонка. Ни сообщения. Ни прощания. Ты ушел не оглядываясь.

Джастин пригладил рукой волосы.

– Я не обещал остаться, Сэди.

– Нет. И я даже не говорю, что я хотела, чтобы ты остался. Если ты не удосужился даже попрощаться со мной, почему я должна была поверить, что тебя заинтересует моя беременность?

– Ладно. Может быть, ты права. – Он покачал головой. – Мы же предохранялись. Как тебе удалось забеременеть?

– Презервативы не дают стопроцентной гарантии.

– Отлично. – Джастин всплеснул руками, потом покачал головой и посмотрел на океан. Затем снова повернулся лицом к Сэди: – У тебя было много времени. Ты не должна была скрывать это от меня. Ты не имела права.

– Я имела полное право, – отрезала она. – Итан мой сын, и я не позволю, чтобы его обидел отец, которому однажды вздумается бросить его.

Он свирепо уставился на нее:

– Я бы его не бросил.

– Да? – Она наклонила голову набок и посмотрела на него. – Ты уже нас бросил.

В глазах Джастина читалась обида, он заговорил с сожалением:

– Сэди, ты должна была мне сказать.

Она обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и будто защищаясь от него.

– Не знаю, Джастин. Может быть, я должна была. Но я обязана оберегать Итана.

– Он и мой тоже, Сэди. И я хочу встретиться со своим сыном. – Он оценивающе смотрел на нее. – Ты требовала двадцать пять процентов отеля из‑за ребенка?

Сэди вздохнула.

– В основном да. Если твоя идея превратить отель в спа‑курорт мирового уровня сработает, мне не придется беспокоиться о будущем Итана.

Джастин быстро подошел к ней вплотную. Она всегда восхищалась его умением быть таким свирепым и самоуверенным. Протянув руки, он схватил ее за плечи.

– Ты всерьез думала, что я не позабочусь о своем сыне?

Она вырвалась из его рук.

– Вот этого я и боялась.

– Чего именно?

– Что ты будешь носиться со своей фамилией и деньгами и попытаешься отобрать у меня ребенка. Мне не нужно, чтобы ты заботился об Итане, – сказала Сэди и ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Мы прекрасно обходились без тебя.

– Не важно, чего ты хочешь. – Джастин прищурился, и в его глазах отразилась ярость и решимость. – Теперь я знаю правду, и ты от меня не скроешься.

Его слова прозвучали как угроза. С теми деньгами, которыми обладала семья Джастина, она могла добиться чего угодно.

– Итак, где он?

– В моем люксе.

– Пошли! – Джастин взял ее за руку и повел к отелю.

Тепло от его прикосновения разлилось по телу Сэди, но она все равно вздрогнула – от страха. Страх за сына. И за ту жизнь, которую она создала для них обоих.

Размышляя об этом, она посмотрела на отель, когда они подошли к нему ближе, и отметила перемены, которые стали возможны благодаря деньгам Кэри. Новые зонтики от солнца в яркую красно‑белую полоску над новыми круглыми столами и железными стульями с кремовыми подушками. Внутренний дворик, вымощенный плиткой, был перекрашен, вымыт и сверкал на солнце.

Новые двери‑гармошки вели из внутреннего дворика в главную столовую. Само здание отеля покрасят через несколько дней. Терракотовую испанскую черепицу на крыше уже заменили на такую же черепицу, только аквамаринового цвета.

Джастин многое изменил, и отель сиял. Прадедушка Сэди построил этот отель, и многие годы он приносил прибыль, в основном из‑за своего местоположения. Немногие отели находились прямо на пляже в Ла‑Хойя. Но теперь постояльцы требовали не только легкого доступа к океану. Они хотели, чтобы их холили и лелеяли, а расположение «Утеса» идеально для этого подходило.

Пятнадцать месяцев назад отец Сэди отклонил предложение Джастина. Он хотел и надеялся сам изменить обстановку в отеле, но заболел. Ему требовалась операция на сердце и проживание в теплом и сухом климате.

Поэтому Сэди позвонила Джастину и возобновила переговоры. На этот раз он предложил за отель гораздо больше и даже согласился на денежный бонус, который она потребовала ради отца. К тому же Сэди сохранила долю собственности, обеспечив будущее Итана. Кроме того, у нее появилась возможность следить за ремонтом в отеле.

Джастин крепко сжимал ее плечо и шел рядом, пока она судорожно соображала. Сэди пыталась не думать о том, что он будет воспитывать Итана. Она просто не может доверить Джастину ребенка.

Однако надо отдать Джастину должное – он не терял времени даром, купив отель. Прошедшие три месяца он время от времени бывал в Сан‑Диего, вкладывая деньги в «Утес» и работая с дизайнерами и Сэди. Был перестроен тренажерный зал и сделаны комнаты для спа‑процедур.

Когда Джастин Кэри чего‑то хотел, ничто не могло его остановить. Однажды он захотел Сэди и затащил ее в свою постель. Поэтому ей следует быть осторожнее. Если он решит отобрать у нее сына, он его отберет.

Все еще держа Сэди за плечо, Джастин пошел к лифтам. Наконец Сэди вырвалась от него.

– Я знаю дорогу, – сказала она.

– Отлично. Тогда поехали! – Он нажал кнопку и, когда двери лифта со свистом открылись, махнул рукой, приглашая ее внутрь.

Сэди нажала кнопку верхнего этажа и отошла в угол лифта, держась от Джастина на безопасном расстоянии.

Он наблюдал за ней и, несмотря на обстоятельства, испытывал знакомый трепет. Конечно, он сейчас очень злится. Но нельзя отрицать, что его тянет к Сэди. Взаимное влечение возникло в тот момент, когда он посмотрел в ее глаза с золотыми крапинками и взял за руку пятнадцать месяцев назад. Как только их руки соприкоснулись, между ними пробежала искра.

Разглядывая Сэди, Джастин наконец понял, почему ее тело казалось ему более зрелым. Она стала матерью.

Он стал отцом.

От этой мысли по его спине пробежал холодок. У большинства мужчин было девять долгих месяцев, чтобы привыкнуть к мысли об отцовстве. У Джастина было всего пять минут, а этого недостаточно.

Остается надеяться, что Сэди сказала ему правду. Но зачем ей лгать сейчас, если все это время она скрывала от него ребенка? Придется сделать анализ ДНК, чтобы быть до конца уверенным. Хотя, видя, как она встревожена, он был готов поверить в ее искренность.

Двери лифта открылись, и Джастин подождал, пока Сэди выйдет в холл впереди него. Он хорошо знал ее угловой номер. Из гостиной и обеих спален открывался вид на океан. Эти виды были такими красивыми, что она никогда не закрывала шторы. Даже ночью в окна проникали мерцающие огни Ла‑Хойя и лунный свет.

По пути в номер оба молчали. Джастин всегда думал, что в далеком туманном будущем у него будут дом, жена и дети. Но сейчас об этом не может быть и речи. Он по‑прежнему пытается самоутвердиться в своей семье. Он выстраивает собственное будущее, и еще неизвестно, удастся ли ему это сделать теперь, когда он стал отцом. Если ему не удастся достойно воспитать своего сына, тот вырастет подлецом. Кроме того, отныне он навсегда связан с Сэди. Сексуальное влечение, которое он испытывает к ней, станет постоянной частью его жизни.

Его сестра Серена всегда хотела стать матерью, и теперь у него есть племянница Алли. А недавно Серена объявила о помолвке с Джеком Колтоном. Аманда Кэри тоже сыграла помолвку – с Генри Портером, и в какой‑то момент у нее наверняка родится ребенок. Даже их старший брат Беннет влюбился и живет с Ханной, которая не скрывает, что хочет родить много детей.

Странно, но именно Джастин подарил семье Кэри второго внука.

Сэди открыла дверь ключом‑картой, распахнула ее и крикнула:

– Майк! Я пришла.

– Майк? – Джастин уставился на нее, удивляясь, что она доверила их сына какому‑то парню.

А может быть, он ее любовник. – Чем еще ты меня удивишь?

Прежде чем Сэди успела ответить, из спальни вышла молодая женщина с младенцем на руках. У нее были короткие светлые волосы и карие глаза. Она с подозрением посмотрела на Джастина. Но он видел только мальчика, который улыбался и что‑то лепетал.

– Майк, это Джастин Кэри. – Пауза. – Отец Итана. Джастин, это Майкла Фрэнкс. Майк работает в этом отеле и помогает мне с ребенком.

Джастин едва слышал Сэди. Он не мог оторвать взгляда от ребенка. Подойдя ближе, он уставился на маленькое личико, так похожее на его собственное.

Не нужен никакой тест ДНК. Это его сын. У мальчика были светло‑голубые глаза и ямочка на левой щеке.

– Я даже не знаю, что сказать, – признался Джастин и сразу пожалел, что вовремя не прикусил язык. Он редко не находил подходящих слов, но никогда не признавался в этом. Особенно противнику. А в данный момент Сэди Харрис была его противником.

– Джастин, я понимаю, ты в шоке, – произнесла она. – Тебе нужно многое принять. Но мне от тебя ничего не нужно. У нас с Итаном все хорошо. Я просто сообщила тебе, потому что ты должен знать.

– Тебе стало сложно прятать его от меня?

– Отчасти, – призналась Сэди.

Повернув голову, Джастин сурово взглянул на нее. Когда‑то он думал, что хорошо знает Сэди Харрис. Две недели с ней были воплощением его фантазий. Она была сексуальной, доброй, веселой, умной и, в принципе, идеальной женщиной. Именно поэтому ушел от нее так стремительно. Он не был готов остаться с ней навсегда. У него было слишком много дел.

– Через пятнадцать месяцев ты решила обо всем мне рассказать, – проговорил Джастин, с трудом сдерживая гнев. Он уставился на малыша, и от волнения у него сдавило горло. У него и Сэди родился ребенок, а он ничего не знал.

За прошедшие полтора года Джастин несколько раз собирался ей позвонить. Он сожалел, что бросил ее. Иногда просыпался посреди ночи, тоскуя по ней. Но не позвонил, считая, что это бессмысленно. Однако сейчас он думал иначе. Перед ним ребенок, который унаследовал его глаза, улыбку и ямочку на щеке.

– Черт побери, Сэди, – пробормотал Джастин, не сводя глаз с малыша, – ты не имела права скрывать его от меня.

– Майк, спустись вниз и посмотри, не нужна ли там помощь.

– Ты уверена? – спросила женщина, передавая ребенка Сэди.

– У нас все в порядке. Спасибо.

Джастин подождал, пока женщина уйдет, потом вперился в Сэди взглядом и стал ждать объяснений.

– Джастин, ты ушел. – Она встретила его взгляд и с вызовом вздернула подбородок. – Ты ни разу мне не позвонил. И ты не вернулся. Почему я должна была поверить, что ты заинтересуешься моим ребенком, если тебе наплевать на меня?

– Он не только твой, Сэди.

– Ты зачал его, Джастин, но ты его не воспитываешь.

– И кто в этом виноват? – спросил он. – До сегодняшнего дня я не знал о его существовании.

Она округлила глаза, потом прищурилась и прижала к себе Итана.

– Что это значит?

– По‑моему, ты понимаешь, что это значит, – тихо произнес Джастин и протянул руки, чтобы взять ребенка.

Сэди колебалась, но отпустила к нему Итана.

Джастин затаил дыхание, ожидая, что малыш расплачется. Но ему не стоило волноваться. Итан долго смотрел на него, тоже затаив дыхание. Отец и сын изучали друг друга, словно никого, кроме них, в мире не было.

Ребенок был упитанным, от него пахло мылом и детской присыпкой. На нем была красная футболка и темно‑синие шорты. На его коленях были ямочки, он дрыгал босыми ступнями, будто пытался бежать. Хлопнув в ладоши, Итан посмотрел на мать, потом повернулся к Джастину и радостно погладил отца по щекам.

Глядя в глаза сына, так похожие на его собственные, Джастин почувствовал, как его сердце замерло, а во рту пересохло. Младенец одарил его широкой беззубой улыбкой и мгновенно завоевал отцовскую любовь.

В комнате стояла тишина, и Джастин знал, что еще не готов до конца принять то, что сообщила ему Сэди. Его жизнь пошла кувырком. Ему казалось, что земля, на которой он всегда твердо стоял, качается у него под ногами. Ему надо успокоиться и с кем‑нибудь поговорить, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

– Симпатичный мальчик, – наконец произнес он.

Сэди хмыкнула:

– Потому что он похож на тебя?

Джастин посмотрел на нее и против воли улыбнулся:

– По‑твоему, я самодовольный, да?

– Но он правда похож на тебя. – Ее голос был мягким и тихим, словно она призналась в чем‑то, чего явно не хотела говорить.

– Я должен был узнать о нем.

– Уже ничего не изменить, Джастин, – тихо ответила Сэди. – Мне жаль.

Он посмотрел на нее. Неужели она только сейчас сожалеет о том, что скрывала от него Итана? В любом случае Сэди права: прошлого не изменить. Он никогда не узнает, каким был его сын при рождении и в первые месяцы жизни. Остается с этим смириться.

В последний раз Джастин держал на руках дочь Серены, Алли, когда та была маленькой. Забавно, но сейчас ему кажется вполне естественным то, что он обнимает своего сына. Однако ему надо о многом подумать, прежде чем поговорит с Сэди о том, что ждет их в будущем. Одно он знает наверняка: у него есть сын, и теперь у него больше причин, чтобы добиться успеха.

Но сначала ему следует привести свои мысли в порядок и попросить у кого‑нибудь совета о том, что делать дальше. Передавая младенца матери, Джастин смотрел на них обоих и увидел сияющую любовь, которая объединила их.

– Я должен идти.

– Идти? – переспросила Сэди, удивленно глядя на него. – Ты серьезно? Ты собираешься уйти сейчас?

– Ты огорошила меня новостью, Сэди. – Джастин посмотрел на Итана, потом на нее. – Мне понадобится больше десяти минут, чтобы понять…

– Что тут понимать? У нас есть ребенок.

Ребенок, который зависит от обоих родителей. Они обязаны наладить отношения ради своего сына. Но прямо сейчас Джастин так злится на Сэди, что едва может с ней разговаривать. Однако он не просто злится. То, что он испытывал к ней полтора года назад, вернулось после возвращения в Сан‑Диего. Казалось, что невидимая стена в его душе рухнула, и чувства, от которых он так долго бежал, хлынули наружу.

– Я должен понять, что мне делать дальше, – сказал Джастин.