Мисс Теобальд не успела ответить экономке, потому что в этот момент случилась большая неприятность на уроке физкультуры.

Полин взбиралась по канату, но вдруг у неё соскользнули руки, она полетела вниз и, упав, придавила собственным весом согнутую ногу. Раздался хруст. Девочка скорчилась от боли, побелела и потеряла сознание. Учительница физкультуры бросилась к ней в тревоге, а затем немедленно вызвала экономку и позвонила врачу.

– Перелом ноги, – сообщил врач после осмотра, – но не сложный, волноваться не стоит.

Он соединил кости, и Полин, всё ещё бледную от шока, уложили в постель. Вскоре в палату к девочке заглянула мисс Теобальд.

– Пожалуйста, – умоляюще сказала Полин, – не сообщайте моей маме. Я не хочу её пугать.

– Но, моя дорогая, я уже позвонила, – удивлённо ответила директриса. – Как я могла не сообщить ей?

– Я не хочу её пугать, – слабым голосом сказала Полин. – Пожалуйста, мисс Теобальд, позвоните маме снова, скажите, чтобы она не волновалась. И конечно, ей совершенно ни к чему приезжать. Скажите, что я ей сегодня же напишу.

– Сегодня тебе писать нельзя, – мягко сказала директриса. – Ты должна лежать неподвижно. Вечером я снова позвоню твоей маме и скажу, что она может не приезжать, если ей это сложно.

– Скажите, чтобы не приезжала, – настаивала Полин. – Понимаете, она… она неважно себя чувствовала. Я не хочу, чтобы она волновалась.

Все очень жалели Полин. Одноклассницам не разрешили навестить её в первый же день, и тогда они передали цветы, фрукты и книжки.

– Все беды свалились на нас комом, – сказала Бобби. – Ещё утром был этот ужасный разговор с мисс Теобальд.

Разговор, который состоялся незадолго до обеда, вышел очень серьёзным и неприятным. Всех девочек, кроме Полин, лежавшей в изоляторе, вызвали в кабинет начальства.

Директриса коротко обмолвилась об истории со шкафом, сказав, что Клодин во всём призналась, извинилась перед экономкой и была наказана за своё невозможное поведение. Что касается ночного пикника с купанием в бассейне, то, если бы девочки попросили, она, мисс Теобальд, разрешила бы его устроить. Впрочем, понятно, сказала директриса, что совсем ещё юным ученицам четвёртого класса конечно же гораздо интереснее делать всё без разрешения.

При этих словах самые совестливые и ответственные смущённо заёрзали. Им не понравилось, что их фактически назвали маленькими и глупенькими.

Но затем мисс Теобальд заговорила о гораздо более серьёзных делах. Она передала жалобу экономки, и ученицы четвёртого класса были неприятно поражены тем, что среди них скрывается воровка, которую надо найти. Или же она должна сама сознаться.

– Вам пора понять, что то, что простительно в младших классах, в старших уже считается серьёзным проступком, – сказала директриса. – Матрон вполне справедливо обеспокоена происходящим. Кто-то регулярно обкрадывает её комнату. Это не ошибка, совершённая второпях или с перепугу, о которой потом горько сожалеют. Человек действует осознанно и намеренно.

После беседы в кабинете директрисы девочки, позабыв про шкаф, долго обсуждали между собой неприятную новость. Кто из них мог воровать?

– Матрон уверена, что это кто-то из четвёртого класса, потому что наша гостиная расположена ближе всего к её комнате, – сказала Бобби. – Из неё можно незаметно выскользнуть, убедиться, что вокруг – никого, заскочить в комнату экономки и что-нибудь стянуть.

– Но, кроме денег, крали такие странные вещи, – с недоумением проговорила Дженет. – Марки, бумагу, конверты. Зачем? Ещё печенье и конфеты. Можно подумать, человек хватал всё без разбору, просто со злости.

– Никто из нас не любит экономку, – хмыкнула Бобби. – Если считать, что человек ворует из мести, можно обвинить любую из нас.

– А я довольна, что это случилось именно с ней, – заявила Клодин. – Она заслужила свои неприятности, потому что всё время делает неприятности другим. У бедной Айлин сегодня весь день красные глаза!

– Да, мне её тоже жалко, – согласилась Дорис. – Достаточно плохо иметь такую экономку, но, чтобы ещё и мамаша такая была, это совсем ужасно!

Пат, Изабель, Дженет, Бобби и Хилари продолжили разговор на теннисном корте.

– Кто же это может быть? – задумалась Бобби.

– У кого из нас внезапно появились деньги? Больше чем обычно? – спросила Пат.

Всем одновременно пришла одна и та же мысль:

– У Клодин. Она тратила направо и налево как сумасшедшая.

– И она постоянно заходит в комнату к экономке, потому что берёт и приносит постельное бельё.

– Не может быть, чтобы это была Клодин! У неё, конечно, своё представление о честности, но она не могла так поступить!

– Но ты же знаешь, что она способна выкинуть что угодно, если ей кто-то не нравится. И она даже не будет считать себя виноватой.

Пятеро девочек смущённо переглянулись. Они знали, что у Клодин очень мало денег. Но она подарила Мирабел такую чудесную сумочку, а потом ещё потратила три фунта на вишни для пикника. Неужели это и вправду была Клодин?

Тут прозвенел звонок на чай, и подруги поспешили в школу.

После чая Энджела с Элисон отправились в ближайший городок за покупками. Возвращаясь из города, они нагнали по дороге немолодую женщину в очках, в скромном чёрном костюме и простенькой шляпке и в удобных туфлях на плоской подошве. Лицо у неё было худое и измученное, но доброе.

– Наверное, кухарка идёт узнать насчёт работы в Сент-Клэре, – сказала Энджела подруге.

Они хотели обогнать женщину, но та вдруг окликнула их:

– Подскажите, пожалуйста, я правильно иду к школе Сент-Клэр? Вы ведь из этой школы, не так ли?

– Да, – ответила Элисон. – Продолжайте идти прямо.

Подруги снова хотели уйти вперёд, но женщина удержала их вопросом, изумившим обеих:

– Как там чувствует себя моя Полин? Сегодня утром мне позвонила директор школы и сказала, что моя девочка сломала ногу. Я сразу побежала на вокзал и села на первый же поезд. Я – миссис Джонс.

Энджела и Элисон дружно встали посреди дороги и уставились на женщину разинув рты. Ведь Полин столько рассказывала им о своей богатой красавице-матери миссис Бингэм-Джонс! У них никак не укладывалось в голове, что вот эта самая обычная, усталая, весьма немолодая женщина и есть необыкновенная мама Полин.

Энджелу охватило чувство глубокого презрения. Так, значит, у Полин, которая вечно пыталась её переплюнуть, мама на самом деле похожа на измождённую работой кухарку? Энджела ускорила шаги и потянула за собой подругу.

Но Элисон неожиданно тронуло усталое лицо женщины. У легкомысленной девочки было много недостатков, но она всегда умела сочувствовать другим. Вот и сейчас, посмотрев на встревоженную, расстроенную миссис Джонс, Элисон высвободила руку, которую сжимала Энджела.

– Полин уже лучше, – мягко сказала она. – Мы не могли её сегодня проведать, но послали ей разные подарочки: цветы, книги и всякое такое, чтобы её подбодрить. А как вы себя чувствуете? Полин так переживала, что вы заболели и поэтому не смогли приехать на День середины четверти.

Миссис Джонс очень удивилась.

– Я не болела, – сказала она. – Я собиралась приехать, но Полин написала, что в школе были случаи скарлатины и праздник отменили, вот я и не поехала.

Элисон пришла в ужас. Она мгновенно поняла, что завравшаяся Полин представила, как все увидят её старую некрасивую маму, и обманула родителей, сообщив им про скарлатину, чтобы они не приезжали, а потом притворилась, что страшно расстроена тем, что их не будет!

Энджела, конечно, тоже всё слышала, и на её лице отразилось величайшее презрение.

– Ха! – сказала она. – Не было у нас никакой…

Но тут Элисон с такой силой пихнула её локтем в бок и бросила такой яростный взгляд, что Энджела лишь взвизгнула от боли, но промолчала. Страшно удивлённая, она подумала, что Элисон, наверное, сошла с ума, раз посмела так себя вести. Энджела ещё не поняла, что подруга твёрдо намерена помешать ей лезть в чужие дела.

– Скажите, Полин нравится в Сент-Клэре? – спросила миссис Джонс. – Она так хотела поехать сюда учиться, мечтала с тех пор, как услышала об этой школе. Мне, конечно, Сент-Клэр не по средствам, но я всё-таки наскребла нужную сумму. Её бедный отец уже много лет инвалид… Но, наверное, она вам рассказывала об этом. У нас мало денег, но мне так хотелось, чтобы Полин получала удовольствие от учёбы в хорошей школе. «Что ж, дорогая, – сказала я ей, – у тебя не будет столько карманных денег, сколько у других, и каких-то дорогих вещей, но, если ты к этому готова, можешь отправляться в Сент-Клэр».

Миссис Джонс обращалась только к Элисон. Ей понравилось славное лицо девочки, и она была рада симпатичной собеседнице. Поняв это, Энджела возмущённо фыркнула и умчалась вперёд.

– Дорога не близкая, – тяжело дыша, заметила миссис Джонс. – Но такси слишком дорого, и я подумала, что доберусь пешком. Бедная Полин, как же ей не повезло! Надеюсь, она обрадуется, что я сразу примчалась к ней.

У Элисон были большие сомнения на этот счёт. Если уж Полин обманом не дала матери приехать на День середины четверти, вряд ли она будет рада теперь, когда всё её враньё вылезет наружу.

«Полин просто отвратительная, – думала Элисон. – Забирает у своей бедной мамы последнее, и та всё ей отдаёт, лишь бы она могла здесь учиться, а Полин стыдится её и даже не хочет, чтобы она показывалась в школе. Какая гадина!»

Элисон проводила миссис Джонс до самой школы и подвела к дежурной учительнице, затем сняла в раздевалке шляпку и блейзер и поднялась в общую гостиную к одноклассницам.

«Хоть бы Энджела не растрепала всем про маму Полин, – с беспокойством думала она. – Жалко бедную женщину, у неё такой измученный вид».

Но, открывая дверь в гостиную, она сразу услышала голос Энджелы:

– Ну, дорогие мои, теперь я знаю, кто украл у экономки её проклятые деньги и всё остальное! Это Полин! Совершенно точно!

– Полин?! – воскликнул голос Дженет. – В каком смысле? Почему ты так решила?

– Я вам скажу почему, – ответила Энджела и сделала театральную паузу. – Мы с Элисон возвращались в школу вместе с мамой Полин. Судя по тому, что она нам рассказала, Полин – страшная врушка и, скорее всего, она и есть воровка!