Минуты две все молчали. Никто не мог поверить, что Клодин осмелилась выкинуть такой номер. Запереть экономку в шкафу для старых вещей! Оставить её там кричать и биться! Наверное, эта француженка всё-таки не в своём уме!

– Я не сумасшедшая, – сказала Клодин, словно прочитав их мысли. – У меня просто не было другого выхода. Я могла ей помешать, и я помешала.

– Но, Клодин, у тебя будут ужасные неприятности! – проговорила наконец Дженет.

– Это не имеет значения, – ответила девочка.

И действительно, она вела себя так, как будто ей было глубоко безразлично, что произойдёт дальше, не волновалась и не переживала. Девочки смотрели на неё, постепенно проникаясь мыслью, что экономка была заперта и всё ещё сидит в шкафу.

– А кто её выпустит? – вдруг с ужасом спросила Бобби.

Все промолчали. Даже Клодин не хотелось освобождать разъярённую женщину. Но нельзя же было оставить её в шкафу до утра!

– Где ключ? – спросила Дженет.

Клодин достала из кармана большой ключ, продела палец в кольцо и принялась задумчиво качать взад-вперёд.

– Поскольку я заперла экономку, я её и выпущу, – проговорила она наконец. – Но я сделаю это очень-очень тихо, потом совсем чуть-чуть приоткрою дверь и тут же кинусь бежать сломя ноги.

Девочки невольно заулыбались.

– Ты хотела сказать, сломя голову, – поправила Бобби. – Ты говоришь поразительные вещи, Клодин. Я не представляю, как ты осмелилась запереть экономку в шкаф. Это же неслыханно! И почему ты не сказала об этом нам, когда вернулась на пикник?

– Я подумала, что вы скажете: «Так поступать нечестно», – объяснила Клодин, – а Сьюзен сразу захочет её выпустить. Вот я и решила ничего не говорить.

– Я ещё никогда не встречала такой девочки, как ты, – проговорила Пат. – Ты совершаешь ужасные поступки с самыми лучшими намерениями! Ты кинулась в бассейн, хотя ненавидишь воду, чтобы наказать человека, который обидел твою тётю. И ты заперла экономку в шкаф, чтобы нам не испортили пикник! Ты делаешь удивительные вещи, и невозможно угадать, что ты выкинешь в следующий раз!

– Так что будем делать с экономкой? – требовательно спросила Сьюзен, которая нервничала всё сильнее. – Позволим Клодин выпустить её?

– Я пошла, – тут же сказала Клодин, выпрямляясь с величайшим достоинством.

Она очень любила такие моменты, когда всё внимание было обращено на неё. Маленькая француженка вовсе не была самовлюблённой и тщеславной, но ей нравилось участвовать в эффектных, драматических ситуациях.

Клодин ушла, а остальные девочки забрались в кровати, со страхом ожидая, что вот-вот в их спальни, словно разъярённый бык, ворвётся экономка.

Клодин тихонько спустилась по лестнице и свернула в боковой коридор, находящийся недалеко от двери в сад. Экономка по-прежнему кричала и колотила в дверцу. Девочка приблизилась к шкафу, очень аккуратно вставила ключ в замочную скважину и уже хотела его повернуть, как вдруг услышала чьи-то негромкие шаги на гравийной дорожке.

Так и не открыв дверцу, Клодин метнулась вверх по лестнице. Пусть отпирает тот, кто сейчас войдёт! Наверняка вошедший услышит, как орёт экономка, и освободит её. А Клодин останется в стороне.

Шаги приблизились к двери, и кто-то проник внутрь. Это была Айлин! Она сразу услышала стук и крики, доносящиеся из шкафа, и замерла от изумления.

– Это же мамин голос! – произнесла девочка вслух. – Но где она? Не в шкафу ведь, в самом деле!

И тем не менее мама была в шкафу. Айлин немедленно повернула ключ, и экономка практически вывалилась наружу вне себя от ярости. Она вцепилась в руку дочери, не видя, кого схватила, и Айлин вскрикнула от боли:

– Мама! Пусти! Это я, Айлин! Как ты оказалась в шкафу?

– Ты? – завопила экономка, отпуская руку девочки. – А ты что здесь делаешь? Где ты была? Как ты смеешь ходить по ночам? Немедленно признавайся, чем ты занимаешься! – Айлин молчала, и экономка встряхнула её со всей силы. – Ты была где-то вместе с четвёртым классом. Их кровати стоят пустые! Что вы задумали? Я доложу об этом мисс Теобальд! Почему ты не сообщила мне о том, что происходит?

– Я ничего не могу сказать, мама, – дрожащим голосом ответила Айлин.

Для неё самой было большой новостью то, что четвёртый класс ночью где-то гулял. Убегая из спальни, она не заметила в полумраке, что кровати соседок пустуют. Она не слышала никаких звуков около бассейна, поскольку торопилась на встречу с Эдди. Но, конечно, Айлин не собиралась рассказывать об этом матери. Она больше не решалась видеться с братом днём, потому что боялась, что кто-нибудь их заметит и всем об этом расскажет, поэтому они с Эдди встречались раз в неделю глубокой ночью, когда её одноклассницы крепко спали.

Никто об этом не знал. И уж точно не должна была узнать её мать, иначе Эдди мог попасть в беду. Но чем же был занят ночью четвёртый класс? Какие же они все вредные, устроили ночной пир, а ей даже не сказали! Что ж, раз так совпало, надо сделать всё, чтобы мама поверила, будто Айлин была вместе с классом.

– Молчишь? – угрожающе проговорила экономка. – А кто запер меня в шкафу? Надеюсь, не ты?

– Конечно нет! – замотала головой Айлин. – И я не знаю кто! Может быть, Карлотта, она на всё способна. Но я правда не знаю, мама. Пожалуйста, разреши мне вернуться в постель.

Но экономка была слишком зла и унижена, чтобы успокоиться. Она взбежала по ступеням, прямиком направилась к спальням четвёртого класса и включила там свет. Все девочки делали вид, что спят. Экономка вошла в комнату, где стояла кровать Айлин, и заговорила громко и резко:

– Можете не притворяться, я знаю, что вы не спите! Я хочу знать, кто запер меня в шкафу! Я требую сообщить мне это здесь и сейчас. Провинившаяся будет исключена из Сент-Клэра!

Сьюзен Хауз села на кровати и посмотрела прямо в лицо экономке.

– Мы все берём на себя ответственность за произошедшее, матрон, – сдержанно сказала она. – Мы просим у вас прощения и надеемся, что вы нас извините.

Экономка яростно фыркнула:

– Извиню вас?! Как бы не так! Вы у меня легко не отделаетесь! Я настаиваю на том, чтобы вы назвали мне виновницу. Иначе я пойду прямиком к мисс Теобальд, причём сейчас, посреди ночи!

Клодин тоже приподнялась в постели, готовая заговорить, – она ни капли не боялась признаться, – но Бобби незаметно положила руку ей на плечо и, притянув к себе, шепнула:

– Молчи! А то она побежит к твоей тёте и поднимет дикий шум. Не стоит впутывать в это дело Мамзель. Если захочешь, сама признаешься завтра мисс Теобальд.

– Bien[10], – спокойно сказала Клодин, снова укладываясь. – Очень хорошо. Я сделаю, как ты сказала, Бобби.

Экономка мрачно оглядела девочек, потом тяжело топнула и гаркнула:

– Ну ладно! Я иду к мисс Теобальд. Объясняйте ей сами, куда вы ходили среди ночи и чем занимались. И предупреждаю: я не пощажу того, кто не признался, что запер меня. Айлин, немедленно в постель. Мне стыдно, что моя дочь участвовала в каких-то ночных безобразиях и даже не рассказала об этом мне!

И она рассерженно выбежала из комнаты и умчалась по коридору.

Девочки тут же сели в кроватях.

– Фу-у-у! – выдохнула Бобби. – Ну и вулкан! Слушай, Айлин, где же ты была? Твоя мама правда считает, что с нами?

– Да, – тихо ответила Айлин. – Пожалуйста, не выдавайте меня. Я встречалась с Эдди, своим братом. Я побоялась признаться в этом маме, пусть лучше думает, что я гуляла с вами. Я не знала, чем вы занимались, поэтому не смогла ей ничего сказать, и она на меня страшно разозлилась. Теперь начнётся ужасный скандал.

– Спорим, мисс Теобальд будет не в восторге оттого, что её разбудили посреди ночи, – заметила Дженет, посмотрев на часы. – Половина второго! Надо поспать хоть немного. А то не успеешь глаз сомкнуть, как придёт директриса и тоже потребует объяснений.

Девочки заворочались, укладываясь поудобнее. Первой отключилась Мирабел, потом постепенно заснули остальные. Все, кроме Айлин. Она лежала, глядя в темноту, несчастная и встревоженная. Всё шло не так. Всё становилось только хуже. Лишь бы одноклассницы её не выдали и не сказали, что этой ночью Айлин была не с ними. Они запросто могли наябедничать, ведь она сама столько раз в этой четверти ябедничала на них. Ничего удивительного, если они захотят отомстить!

Тем временем экономка уже добралась до отдельного крыла здания, в котором располагались личные комнаты мисс Теобальд. Пройдя по коридору, она громко постучалась в дверь спальни.

– Войдите! – откликнулся испуганный голос.

Щёлкнул выключатель, и экономка открыла дверь. Мисс Теобальд сидела на кровати, протирая глаза.

– В чём дело? – с тревогой спросила она. – Кто-то заболел, матрон?

– Нет, – ответила экономка. Её узкое лицо всё ещё пылало от злости. – Гораздо хуже.

– Боже, что же это?! – воскликнула директриса, торопливо выбираясь из кровати и хватая халат. – Говорите скорее.

– Это четвёртый класс, – зловеще произнесла экономка. – Ни одной не было в постели, ни одной. Даже моей Айлин. Бог знает чем они занимались!

Мисс Теобальд облегчённо выдохнула и снова опустилась на кровать.

– А, – сказала она, – ночной пир? Я думала, действительно что-то серьёзное. А нельзя было подождать с этим до утра, матрон?

– Ни в коем случае, – ответила экономка, – и по весьма серьёзной причине. Кто-то запер меня в шкафу в боковом коридоре рядом с дверью в сад!

Мисс Теобальд уставилась на экономку, не веря собственным ушам.

– Вас заперли в шкафу? – повторила она. – Вы уверены? То есть… я не могу представить, чтобы кто-нибудь из четвёртого класса так поступил.

– Да вы не знаете и половины того, что происходит в школе, – сурово и обличающе заявила экономка. – Даже половины! Моя Айлин мне много чего рассказывает. Вы будете поражены, если я поделюсь с вами кое-чем.

– Не думаю, что хочу это знать, – ответила мисс Теобальд. – К тому же я считаю, что вы совершаете ошибку, матрон, поощряя Айлин доносить вам. И не беспокойтесь по поводу того, как много или мало я знаю о происходящем в школе. Это моя забота.

Экономка поняла, что её ставят на место, и снова начала злиться, поскольку рассказ про шкаф не произвёл на директрису должного впечатления.

– Меня выпустила Айлин, – мрачно сообщила она, – иначе я могла бы просидеть там до самого утра. Хорошенькое дело для экономки такой школы, как ваша! Я немедленно поднялась в спальни четвёртого класса: все ученицы уже лежали по местам, делая вид, что спят. Лгуньи!

– Матрон, пожалуйста, успокойтесь, – произнесла мисс Теобальд, поражённая мстительным тоном женщины. – Просто вы никогда раньше не работали экономкой в школе для девочек и не привыкли к их выходкам и проделкам. Но, как правило, их проказы совершенно безвредны. Кто вас запер?

– Они не признаются! – зло бросила экономка. – Но я требую исключить из школы виновную! Девочка, совершившая подобный проступок, дурно влияет на окружающих.

– Подозреваю, что они все в этом замешаны, – сказала мисс Теобальд. – Я никогда не выгоню ученицу из школы за шалость. Уверена, в этой проказе принял участие весь класс, но вы же не думаете, что я всех исключу? Постарайтесь взглянуть на произошедшее более трезво, матрон. Сейчас вы рассержены и расстроены, но, надеюсь, утром уже не станете требовать исключения.

И директриса принялась снимать халат.

– А разве вы не пойдёте сейчас со мной в спальни четвёртого класса, чтобы заставить их сознаться в том, кто меня запер? – задыхаясь от ярости, спросила экономка.

– Девочки наверняка уже спят, – ответила директриса, снимая тапочки и укладываясь обратно в кровать. – Не вижу причины будить их. Всё это может подождать до утра.

Экономка была в бешенстве. Она уже представляла себе эффектное возвращение в спальни вместе с мисс Теобальд: директриса потребует виновницу немедленно признаться и тут же объявит о её исключении из школы. Кусая от злости тонкие губы, экономка так яростно сверлила глазами директрису, что та начала раздражаться.

– Пожалуйста, выйдите, матрон, – сказала она. – Мы продолжим нашу непростую беседу завтра утром.

Но экономка, вместо того чтобы выйти, сделала шаг вперёд, и на её лице появилось злорадное выражение.

– Что ж, – произнесла она. – Я не хотела вам говорить, пока сама не разберусь, но дело в том, что кто-то из четвёртого класса ворует. У меня пропадают деньги, мисс Теобальд, да, а ещё марки, и конверты, и писчая бумага. В четвёртом классе завелась воровка, и прошу вас решить этот вопрос, а иначе, боюсь, мне придётся обратиться в полицию!