Но холод и мрак этой ночью глубок.

Товарищей нет, и Сако – одинок.

Безмолвно склонившись на край камелька,

Задумался он… Вдруг, – из разных сторон,

Откуда – куда, про былые века

Старой бабушки сказки возникли, как сон…

И невольно Сако вспоминать стал о них,

О духах, видениях, призраках злых, —

Как они, кривоногие, ночью встают,

Хороводы ведут, веселятся, поют…

И, как в образе ведьм и колдуний поток

К тем приходит в ночи, кто, как он одинок.

Как из мрака пещер для полночных затей

Возникают в горах тени темных чертей.

Если поздно идешь по ущелью меж гор,

Слышишь зов и знакомый обманчивый хор…

Как люди, они затевают пиры

Средь зурн и лихой барабанной игры…

И бабушки речи из призрачной дали

Пугливо, прозрачно в ночи зазвучали.

– Сако, скорей на пир иди,

На нашу свадьбу погляди!

Мы пляшем среди игр лихих

И дев – красавиц молодых…

Дам вкусных яств, иди, дружок!

Иди ко мне – дам пирожок!

Племянник мой! Мой сын! Мой брат!

Родной! Тебя я видеть рад!

Сако! Сако! Ты к нам иди!

На эту деву погляди!

Веселой пляски жизнь полна…

Тара-ни-на… Тара на-на…

И тени, уродливо-гадки и дики,

Толпой несуразной, – кошмарные лики, —

Надвинулись тяжко, стоят перед ним,

И темен их облик и неумолим…

Привиделись призраком страшным ему —

И двинулись медленно в черную тьму…