Сам факт предстоящего нового суда был для Беднорца неприятным сюрпризом. Вернувшись в Москву после второго процесса, он был, как и корреспондент «Литературной газеты», уверен, что дело прекратят производством, ибо ясно: доказательств вины Клименкина нет и не будет, следствие исчерпало все свои возможности, восстановить упущенное нельзя. И если все же продолжать искать подлинного убийцу или убийц, то Клименкина-то можно оставить в покое.

Но в начале лета до него дошли слухи, что следствие по делу Клименкина идет полным ходом, взялся за него способный молодой следователь – «по важнейшим делам», – и как будто бы пытаются подвести новые подпорки под развалившееся, гнилое здание старого следствия.

Дурные предчувствия были у Рихарда Францевича. Он был почти уверен, что дело опять фабрикуется – вопреки очевидным фактам, вопреки человеческой совести, вопреки всему. Честь мундира! Сколько жертв принесено ей… Но сделать он пока ничего не мог. С горечью ждал окончания следствия и не сомневался, что мать Клименкина конечно же опять обратится к нему с отчаянной просьбой взять на себя защиту ее сына на новом процессе, ибо опять нависает над ним угроза расстрела. Что он ответит ей? Чем поможет? Он согласится, конечно, но как же мучительно сознавать свою беспомощность! А ведь время идет. И если не обманывают его предчувствия, то время работает против Клименкина. И на истинных виновников преступления.

В один из осенних дней Татьяна Васильевна Клименкина позвонила Беднорцу. Со слезами она просила его взять на себя защиту ее сына в предстоящем третьем процессе. Как мог он ей отказать?