«Дорогая Валечка!

Получил письмо от тебя… Я совершенно не разделяю твоего оптимизма относительно моего скорого освобождения. Вспомни, год назад ты говорила то же самое. Просто ты не понимаешь сущности наших правоохранительных органов и той системы работы их, которая насаждалась десятилетиями. В общем, скажу тебе (и не открою при этом Америки, об этом сейчас во всеуслышание говорят газеты и журналы), что в наших правоохранительных органах, в частности, самого высокого ранга, царят жесткая круговая порука, амбициозность, стремление защиты «чести мундира» любой ценой и т.д., то есть качества, характерные для мафии. Таня пишет, что дело находится на контроле в Прокуратуре РСФСР. Но там же оно находилось еще год назад… А ведь сфабрикованность моего дела после показаний Рабиновича, Заирова и других стала еще более очевидной. Сообщение из Прокуратуры РСФСР о пересмотре дела в ближайшее время я считаю бюрократической отпиской, попыткой как-то успокоить вас. По-видимому, в этом «учреждении» достаточно чиновников типа Малюкина или его единомышленников. Малюкин и К прекрасно понимают, чем закончится для них мое освобождение, и приложат все силы, чтобы воспрепятствовать этому. Теперь коротко о себе. Перемен в моем здешнем существовании нет. Чувствую себя неважно, часто болит сердце и особенно желудок. Но стараюсь держаться…»