Звонков, как уже говорил, было много, но один меня «гомерически» рассмешил.

– Послушай, – возбужденно говорил мой знакомый, писатель Артем Захарович Анфиногенов, бывший, между прочим, одним из секретарей Московской писательской организации. – Я сегодня выступал на Секретариате и сказал, что тебя несправедливо замалчивают – и с «Пирамидой» твоей, и с «Переполохом». И что секретариат должен обратить на это внимание. Знаешь, что мне ответил наш первый секретарь, Феликс Феодосьевич Кузнецов?

– Что же?

– Он сказал, что ты – полковник КГБ!

– Что-что? – не понял я. – Кузнецов сказал? Так и сказал? Не может быть…

– Да-да, Кузнецов. Именно так и сказал. Я ему говорю про тебя, а он: «О, – говорит, – это серьезный человек, он полковник КГБ!»

– Не может быть… А вы что ответили?

– Сказал, что, разумеется, это чепуха. Какой ты, к черту, полковник, если живешь черт знает в каких условиях и тебя не печатают…

Ну и ну. Вот что делает страх. Первый секретарь то ли прочитал в «Пирамиде» о моей встрече с лейтенантом по поводу Каспарова и со страху произвел меня… аж в полковники! То ли помнил мое письмо в ЦК (так и не отправленное ведь!) и этим дурацким слухом хотел мне отомстить. Ну, что ж, подумал я, спасибо, что не в младшие лейтенанты какие-нибудь… Уважает, значит, все-таки. Полковник – это звучит!

А ведь он, Феликс Феодосьевич Кузнецов, выступал когда-то с большими авансами в мой адрес на многолюдном «открытом» секретариате и дал возможность выступить мне… Я выступил тогда очень «остро», выступление прозвучало, и даже сам Евгений Александрович Евтушенко в перерыве подошел ко мне и предложил «выпить шампанского со старым поэтом»… Но потом, правда, Феликс Феодосьевич о моем существовании как бы забыл и даже не пригласил меня ни на одну из телепередач, которые регулярно вел – о молодых писателях Москвы. Долгое время я недоумевал: почему же это, а? А теперь думаю: может быть потому и не приглашал, что боялся? Все ж таки полковник! Мало ли что.

И смех, и грех…