«Уважаемый тов. Главный редактор. Я обращаюсь к Вам с огромной просьбой: в Вашем журнале печаталась повесть «Пирамида». Я реабилитирована в 1956 г. Арестована в 37-м. Отбыла на «самом пике» умирания тысяч людей. За моей спиной лагеря (страшные) Казахстана, Сибири, Колымы. Всего 13 лет + 5 лет поражения прав. Арестована была в 16 лет от роду. Коренная ленинградка. Позже встречалась (1962 год) со своим следователем (жив и сейчас), была обобрана двоюродными сестрами и братьями (все члены партии), не жаловалась, не искала правды. Да и не смогла бы. У меня много есть, что сказать людям. Но видно «бодливой корове бог рог не дает» – я начисто лишена «дара слова». Стоит положить перед собой тетрадь – я немею. Если автора «Пирамиды» заинтересует беседа со мной (а я не о своих болячках буду ему жаловаться, а очень уж интересные люди в с е, о ком хочу с ним побеседовать), так что если его заинтересует – пусть напишет хоть 2 слова, задаст вопросы. Может, в письмах ему мне легче будет все описать. Не знаю. О том, чтобы пригласить его приехать – я и думать не могу. Слишком много мне чести. (Пишу, а сама думаю: «а вдруг?»). Если только эта тема заинтересует автора повести, даю гарантию – он не разочаруется. Я из легко контактных и не собираюсь надевать прекрасный мученический венец. А все-все как было вокруг меня и с теми, кого я знала. Сколько читаю, но настоящей правды даже Солженицын в «Один день Ив. Денис.» не написал. Было чудовищно-страшное, а пишут все «снаружи». Никто не написал «изнутри». Простите за длинное письмо, за отнятое у вас время, но другого пути связаться с автором «Пирамиды» я не знаю. Помогите, пожалуйста. Мой адрес… Это 30 минут электричкой или автобусом от Ленинграда.

Валентина Владимировна Бобрович»

(Письмо № 166)

Можно ли было оставить без особого внимания это письмо?

Конечно, по поводу «снаружи» и «изнутри» Валентина Владимировна совсем не права, очевидно, она не читала «Архипелаг ГУЛАГ» и рассказов Варлама Шаламова – ничего подобного тогда у нас не было опубликовано, а «самиздат» и «тамиздат» ей не были доступны. Но это казалось мне преимуществом: тем непосредственнее будут ее рассказы. Особенно впечатляющим было то, что речь идет о страшной судьбе женщины, а вернее девушки – посадили в 16 лет от роду! Я ответил немедленно и тотчас же – со всей скоростью, на какую способна «средневековая» наша почта, – получил ответ.