Шлем тебе мы, Филипп, безделки наши,

Без отделки они и безыскусны,

Им с Каменами римлян не сравниться,

И совсем не из недр они Ахейских,

Но внушили их мне под хладным небом

Все же Музы — каламу-неумельцу.[33]

Этот труд ты прими от нас, от меньших,

Ты, кто первый коснулся струн латинских,

О царях и вождях пропеть искусный,

¹⁰ И о дерзких забавах — изощренней.

И тебя нелегко похитит старость,

Но потомки тебя прочтут с любовью,

Пока стынет Медведицы телега

Или звезды блюдут свои законы.

Мне довольно, германскому поэту,

Если Рейн меня любит и читает

Майн, в тени виноградников текущий,

Что когда-то мужами был прославлен,

Говорят, что они по крови — греки:[34]

²⁰ Ведь никто лучше их не мечет копий

И всех в пене коней не гонит кругом.

Против греков кто бился, против римлян,

Против скифов, иберов и народов

Диких, в Азии живших возле Понта,

Это родина кельтского поэта,

Что теперь занята толпой, болванов,

Лишь веночки невидные носящих

И лишь капищам преданных Венеры;

Кости чтут и вино они усердней,

³⁰ Чем сокровище книг — святую Мудрость.

Может, все же одобришь ты все это,

Однолетка моя, товарищ давний.