На твоем лице лоб открытый ясен,

И доверье в нем, что хвалили древле,

Доблесть же твоя, — благородна, — в деле

Познана общем.

В Норикских полях не воспел никто бы

Феба ясный свет и сестер блестящих,

И никто б не знал мелодичных песен

Немца поэта.

Мысль была — узреть отчий Рейн, сарматом

¹⁰ Лишь недавно он был оставлен диким,

Галлов города и, от нас отдельны,

Царства британцев,

Но мольбами ты, неусыпный, сделал,

Что изящных Муз на суровом Истре

Юноши у нас воспевают, плектры

Звонкие тронув.

Пред тобой за то по заслугам встанут

Музы, и твое мальчики и старцы

Имя назовут, что латинским Музам

²⁰ Мило надолго.

Или мысль к тебе о жене стыдливой

С думою придет о потомстве славном,

Ты лишь отдавай, радостен, все время

Доле спокойной.

Думай, как сносить, — и невозмутимо,

Боги что тебе по законам рока

Даровали, кто управляет ходом

Жизни летящей.

Лишь о трудном ты для себя и мыслишь

³⁰ И о том, что твой беспокоит разум,

Но ведь славой дел побеждать привыкла

Гордая доблесть.

Кто своей судьбой от забот избавлен

И кому всегда лишь сияло небо,

Радуется пусть, что звезда благая

Светит, взошедши.

Но ведь реже те и вороны белой,

И ни родились ни в одном столетье,

И не светят им никаким покоем

⁴⁰ На небе звезды.

Мчащийся обман мимолетной жизни,

Странствуя везде, делается явным,

Тот же краткий час, что стоит пред нами,

Вечно урезан.

Вот и ты, кому будет в жизни счастье,

Ясное чело нам яви, блистая;

Вакхом разогрет и к делам стараньем,

Скорби отвергни.

Брачное затем пусть возбудит ложе

Безупречный дух, утомлен трудами,

В час, когда тебе даст она лобзанья

С шепотом нежным.